Долгий путь домой

Непорочный малыш в мире, полном боли. Признаюсь, что не знаю, смогу ли я это вытерпеть. Одна болтовня кругом, но разве они говорят что-то дельное? Мама сказала, что если я захочу, то смогу всё изменить .

***

— Разве мне не полагается скидка как постоянному клиенту? — пожилой мужчина смотрит так, будто покупает мандарины на рынке, с прищуром и псевдотёплой улыбкой. — Исключено, — отвечает молодой человек, сразу же отвергая неуместный весёлый настрой собеседника. Чонгук тихо вздыхает и старается несильно показывать своё недовольство. Придурок Ян, что стоит перед ним, снова тщательно осматривает пакет с травой в надежде найти, за что можно будет скинуть цену. Чонгук знает, что товар в прекрасном состоянии. Он проверял. Ян — старый автомеханик с долгами, которые он рассчитывает скинуть на свою семью. Старик ещё не осознаёт, что абсолютно не нужен своей взрослой дочери и её детям. А может, наоборот, осознаёт и пытается отвлечься от своей убогой и жалкой жизни. Каждый раз, когда Чон приносит дурь Яну, тот оправдывается, что это всё для уменьшения боли в спине. Старик, забирая пакет из его рук, всегда стыдливо опускает глаза, будто не он потом мешает эту траву с синтетикой и перепродаёт малолеткам. Чонгук давно знает его грязный секрет, но не рассказывает об этом никому. Его работа заключается лишь в передаче товара в руки покупателя. Ничего более его не волнует. — Слушай, либо ты платишь остальную сумму, либо я ухожу. Чонгук начинает терять терпение. Ян снова отнимает у него время. Через двадцать минут он уже должен быть в клубе, чтобы отчитаться за сегодняшние доставки. Идти пешком как минимум минут тридцать, и Чонгук понимает, что если он задержится ещё хотя бы на три минуты, то ему придётся научиться летать, иначе его просто лишат зарплаты за последние пять дней. — Д-да, конечно, — Ян, неловко проведя ладонью по своим сальным седым волосам, вздыхает и достаёт из внутреннего кармана синей рабочей формы пачку купюр, перетянутых резинкой. — Здесь ровно, передай господину, что в этом месяце больше ничего не нужно. Чон лишь кивает, пересчитывает купюры и, не прощаясь, уходит. Ему нужно поспешить, иначе всё это было напрасно.

***

Чонгук влетает в двери чёрного входа буквально за пару минут до назначенной встречи с господином Хваном. Чон старается успокоить дыхание после бега и пригладить растрёпанные волосы. Парень проходит дальше по коридору и выходит в закуток рядом с центральным залом клуба. Здесь достаточно темно, но главное, что его не видно посетителям. Он выглядывает из-за угла и осматривает главный зал. Клуб господина Хвана считается самым известным и, по факту, единственным во всём Граунде. Граунд же, по мнению большинства жителей Мегаполиса, является пристанищем бандитов, проституток и бедняков. Но именно здесь, как бы парадоксально это ни звучало, крутятся самые большие деньги. Господин Хван ведёт этот бизнес больше двадцати пяти лет. Официально клуб имеет репутацию места отдыха, где любой желающий за свои деньги может выпить, послушать живую музыку или же посмотреть выступление молодых танцоров. Но все знают, что на верхнем этаже, в VIP-комнатах, происходит самый настоящий разврат, жертвами которого становятся совсем ещё юные души. Чонгук одновременно испытывает жалость и неприязнь, когда видит неизвестно какого по счёту мальчика, выходящего из такой комнаты. Он прекрасно понимает, что если бы не взялся за доставку, то вполне мог бы оказаться на месте одного из них — с пустым взглядом и равнодушием к собственному телу. Чон ненавидит этих людей, он ненавидит сам факт существования таких ужасающих явлений, как сексуальное рабство и наркоторговля. Ненавидит, но продолжает жить в этой системе. Чонгук ведёт взглядом по залу, ни на чём конкретно не останавливаясь. Он прекрасно помнит расположение каждого столика, бара, балконов, сцены с музыкальными инструментами и прочей утварью клуба. Помнит, за каким столом обычно любит сидеть господин Хван, оценивая танец или пение очередного милого подростка с улицы. За четыре года работы он успел узнать многое. Через руки господина Хвана прошло сотни молодых людей. В основном — дети, родившиеся в бедных семьях. Ходят слухи, что некоторые родители готовы продать собственных малышей за дозу дури. Чонгук знает, что каждый из этих ребят рано или поздно оказывается в тех злополучных комнатах на верхнем этаже. Никто, кому «посчастливилось» попасть в сети Хвана, не может избежать этого, кроме, пожалуй, фаворитов владельца клуба, которых он оставляет только для себя. Чонгуку противно от одной мысли о том, что его босс творит с этими бедными душами, но кто он такой, чтобы идти против годами устоявшейся системы, которую покрывают вышестоящие чины. Чон поглядывает на наручные часы, отмечая, что прошло уже шесть минут с момента его прихода в клуб. Похоже, господин Хван не торопится получить отчёт. Он знает, что начальство может даже не позвать его к себе, ведь Хван Дону обычно плевать на курьеров, коих в городе достаточное количество, но Чонгук отчего-то каждый раз боится попасться. Лишние проблемы ему не нужны, а особенно ему не нужны штрафы за опоздания. Юноша ждёт ещё порядка трёх минут и видит, как к нему направляется молодой парень. Что ж, в этот раз ему отчасти повезло, ведь господин Хван действительно не имел настроения принимать отчёт от очередного мальчика-курьера, поэтому послал на проверку помощника. Да, отчасти повезло. Чона злит этот город, злит система, в которой ему и его матери приходится выживать, но больше всего его злит Ким Сэон — худощавый бледный парень с лисьим взглядом и поганым языком. Когда Чонгук только начинал зарабатывать курьером, ему на первое время в пару поставили Сэона. Старший казался нормальным, но позже Чонгук стал замечать, как тот постоянно устраивает ему подлянки: мог отправить Чона не на тот адрес или же назначить время на полчаса позже. После таких случаев он получал выговоры и лишался зарплаты за несколько дней работы. Чон искренне не понимал такой неприязни Сэона к себе, но позже перестал задумываться о мотивах коллеги-крысы. — Неужели, не опоздал в этот раз, Гукки? — Сэон подходит ближе, облизывая губы и гаденько улыбаясь, замечая крепко сомкнутые челюсти собеседника. — Ты же знаешь, как господин Хван любит дисциплину. Хотя таких бестолочей, как ты, никогда не перевоспитать. Жаль, что босс не разрешает применять силу на неугодных курьерах, для него это лишние траты. А вот я бы с удовольствием испачкал руки о твоё личико. — Знаешь, если бы ты шёл чуточку быстрее и болтал меньше, то наши с тобой встречи заканчивались раньше. Чонгук сдерживает себя от того, чтобы не закатить глаза. Его одолевает огромное желание кинуть деньги в рожу этой бледной гадюки. — Здесь вся сумма, сегодня отказов не было. Старику Яну ничего не нужно до следующего месяца, а девушка из группы Чеволя подохла во вторник, сегодня заказ забирал её брат. — Да пофиг, — Сэон тщательно пересчитывает деньги, проверяет сумку Чонгука, чтобы тот ничего не взял себе из дури, и протягивает руку с зажатыми в ней купюрам. — Держи, плата за сегодня. Чон с лёгким удивлением забирает деньги у Сэона. Он уже ожидал привычную тираду о том, какой младший бездарь, и что в этот раз плата будет на двадцать процентов меньше из-за того, что Чонгук просто бесит старшего. Но тот абсолютно спокойно отдаёт всю заработанную за сегодня сумму. Впрочем, удивляться Чону пришлось недолго — вскоре Сэон снова показывает свою ухмылку, хлопает его по плечу и предлагает пройтись между столиками гостей, намекая на продвижение по карьерной лестнице через постель. Чон ведёт плечом, сбрасывая руку старшего, и показывает средний палец. Сэон звонко смеётся и, уходя, снова советует подумать об этой возможности. Чонгук всё-таки закатывает глаза и молча провожает взглядом «коллегу», пока тот не скрывается за поворотом в сторону лестницы на второй этаж. За наинеприятнейшей беседой, Чонгук пропускает момент, когда господин Хван усаживается за свой столик. — Точно, четверг же, — невольно произносит вслух Чон и тихо вздыхает, решая остаться в клубе ещё на несколько минут. Каждый четверг выступает один из фаворитов Хвана. Насколько известно Чонгуку, фаворитов осталось всего двое. Когда Чон только начинал работать, их было шестеро. Он не знает, что случилось с остальными, но предполагает, что ничего хорошего: либо продали за крупную сумму, либо убили за предательство. Никто не сомневается в отсутствии сердца и морали у господина, поэтому ни одна живая душа не питает иллюзий насчёт любви Хвана к кому-то из своих фаворитов. Они для него такие же куклы, как и все остальные сотрудники в клубе. Только в более красивой обёртке. С одной стороны, Чонгук считает, что им даже повезло, ведь им не приходится ублажать никого, кроме босса, но с другой — они навсегда получают клеймо собственности и не имеют права разорвать контракт с господином. По крайней мере, именно так Чонгук считает до сих пор. Но он всё ещё не знает, куда исчезли остальные любимчики господина. Неужели они смогли сбежать? Рассуждения Чонгука прерывает мелодия знакомой песни. Он не впервые слышит, как поют в главном зале, но выступления фаворитов всегда на уровень выше. Бархатный голос обволакивает и заставляет на пару минут отвлечься от всего, что происходит в повседневной жизни. Чонгук прикрывает глаза, позволяя голосу унести его далеко отсюда. Далеко от работы курьером, далеко от вечных стычек с придурошным Сэоном, ссор с матерью и, в целом, никчёмной и бесполезной жизни в Граунде. Иногда Чонгук хочет сдаться, но потом ругает себя за такие мысли. В нём ещё теплится огонёк веры в то, что всё это дерьмо, через которое он проходит, не будет вечным. Неужели он зря старается заработать для себя и матери на новый дом в Лэнде? Неужели он не заслужил получить образование, нормальную работу и не жить в постоянном страхе, что его может пырнуть ножом очередной обкурившийся дурью фрик? Нет, Чонгук не собирается так легко уступать судьбе. Он докажет всем, что он не просто мальчик-курьер, о которого можно вытирать ноги. Он знает, что отцовские гены в нём преобладают. Он верит в справедливость, он верит в силу добра. Пусть сейчас он и сам не чист, но точно не опустится до уровня этих свиней, что с похотливой жадностью смотрят на юношу, выступающего на сцене. Чонгук открывает глаза и возвращается в реальность, где он всё ещё стоит в дальнем тёмном углу главного зала и наблюдает за поющим. Он не знаком с ним лично и вряд ли когда-нибудь познакомится. Господин слишком сильно опекает этого молодого человека, лишний раз старается его не показывать окружающим. Чон может его понять, ведь юноша невероятно красив: русые вьющиеся волосы, губы цвета малины, большие печальные глаза и стройная фигура. У Чонгука каждый раз сердце разрывается, когда он смотрит на Ви, осознавая, что талант и красота парня тратятся впустую. Он не знает настоящего имени фаворита, его знают лишь избранные, а Чонгук таковым не является, поэтому всегда мысленно называет его привычным псевдонимом «Ви». Чон бы мог представить Ви, выступающим на большой сцене, где-нибудь в Хэвене, но не в этой обители разврата, смерти и бесконечного всепоглощающего отчаяния. Чонгук бросает последний взгляд на сцену, мысленно желает удачи Ви и разворачивается по направлению к выходу из клуба. Ему нужно успеть добежать до дома, пока на улицы не вышли группировки местных мелких бандитов. Не то чтобы Чон их боится, но лишний раз нарываться нет смысла. Завтра новый день, новые доставки. Чонгук выходит из клуба и, тихо напевая мелодию, что всё ещё отголосками звучит в голове, растворяется в темноте переулков так ненавистного ему города.

***

Монстр в твоей голове не появится вновь Будь моим дитя, омойся от грехов, И я, как будущий король, сорвусь с обрыва. Не забудь мое имя, не забудь его до самого конца .

— Заткнись, Сэон, — Чимин быстрым шагом проходит мимо парня, поднявшего руку в приветственном жесте, и, уже приблизившись к лестнице на второй этаж, бросает через плечо: — Если господин Хван спросит, то я буду у Ви. — Конечно, господин Пак, как пожелаете, — Сэон натягивает дежурную улыбку, продолжая стоять рядом с барной стойкой и провожать взглядом Чимина. Пак буквально взлетает по лестнице и направляется в дальнюю комнату под номером семь. Тихо стучит костяшками пальцев по гладкой поверхности дубовой двери, ожидая ответа. С той стороны слышатся шорохи, и через пару секунд из узкого проёма высовывается голова Ви, с немного растрёпанными волосами и застрявшими в них блёстками. Чимин невольно засматривается на его кудрявую пушистую чёлку, пытаясь побороть в себе желание прикоснуться к ней рукой. Ви не любит лишние прикосновения, а Чимин слишком сильно уважает его, чтобы нарушать личное пространство друга. — Ты сегодня один приехал, без отцовской проверки? — слегка нахмурившись, спрашивает Ви и, отойдя чуть в сторону, шире открывает дверь. — Проходи. — В последнее время отец всё больше времени проводит с братьями и их семьями. Пытается сделать вид, что он приличный человек, а не кусок дерьма, — с нескрываемой неприязнью сообщает Пак, проходя в середину комнаты, и с лёгкой, даже чуть игривой, ухмылкой продолжает: — Знаешь, я думаю, это даже к лучшему, ведь, возможно, он перестанет спонсировать Хвана и его бордель. И мы с тобой сможем уехать, не боясь преследования головорезов моего папаши. — Ты же знаешь, что это невозможно, Минни, — с грустной улыбкой, но пытаясь поддерживать неуместный игривый настрой, отвечает Ви. — Господин Хван и твой отец никогда не позволят нам покинуть город, мы слишком много знаем. Взгляд Чимина становится серьёзнее, а поза увереннее. Он с капелькой тоски и жалости смотрит на Тэхёна, возобновляя свой любимый нравоучительный монолог: — Тэхён-и, ты ведь понимаешь, что нельзя так жить. Неужели, ты хочешь всю жизнь провести в этой дыре: петь одни и те же песни, ублажать подонка Хвана, а потом по ночам рыдать от безысходности в этой комнате? — Чимин обходит небольшое помещение широкими шагами, продолжая с воодушевлением говорить, намеренно не замечая погрустневшие глаза друга: — Вот я бы уехал далеко-далеко, туда, где меня никто не знает. Я бы путешествовал, знакомился с новыми людьми, полюбил бы, в конце концов, кого-нибудь нормального! Ты же согласен со мной? — Конечно согласен, Минни, — Тэхён легко кивает и на выдохе скромно улыбается, опуская взгляд своих каре-зелёных глаз на махровый серый ковер. Он вполуха слушает мечтания своего друга о будущем. Впрочем, как всегда. Тэхён давно перестал грезить о чистой и невинной любви, да вообще об обычной жизни молодого парня. Сколько себя помнит, он всегда жил в Граунде. Он почти забыл свою мать, но знает, что она была доброй и всегда говорила, что Тэхён — чудо, посланное богом на эту землю. Мать Кима умерла вскоре после рождения сестры: измученный иммунитет и отсутствие нормальной медицинской помощи привели к быстрому увяданию женщины. Отец, оставшись с двумя детьми на руках, пытался сделать всё возможное, чтобы уберечь своих драгоценных малышей, но судьба бывает слишком жестока. В Граунде практически невозможно остаться «чистым» — честные люди здесь попросту долго не живут. Каждый пытается удержаться на плаву как может: продажа дури, проституция, подчинение бандам, чёрный рынок и многое другое, что позволяет заработать грязные деньги. Отец Тэхёна работал преподавателем в местной школе. Он искренне пытался вложить в юные головы основы добра и справедливости, но ученики, привыкшие видеть смерть, разврат и предательство каждый день, не оценили попыток преподавателя. Однажды в школе погибло двое учеников: наглотались каких-то таблеток, в надежде повеселиться и расслабиться. Когда встал вопрос, кто распространяет дурь в учебном заведении, несколько учащихся обвинили своего преподавателя. Полиция нашла в столе отца Тэхёна пакетик с таблетками и ещё два маленьких мешочка с травой. Живя в Граунде, никто не удивляется тому, что учитель может поставлять дурь ученикам, поэтому тщательного расследования не было. Как бы ни пытался оправдать себя мистер Ким тем, что его подставили, его всё-таки посадили на семь лет. И вскоре, спустя лишь пару месяцев, мистер Ким, живя в ужасных условиях без должного питания и лечения, зачах и покинул этот свет, оставив двух детей на растерзание жестокой реальности Граунда. Сестрёнку отправили в интернат, а пятнадцатилетний Тэхён, когда за ним пришли из службы опеки, сбежал. Он скитался около месяца по улицам Граунда, пока судьба не столкнула его с господином Хваном. Исхудавший наивный Тэхён, правда, купился на добрый взгляд господина и его заверения в том, что Тэхён теперь в безопасности и сможет получать огромные деньги, которые позволят ему обеспечивать достойное проживание своей сестры. Поначалу Кима действительно не трогали в том самом смысле, позволяя восстановить здоровье, привыкнуть к новому месту жительства и принять новые реалии, в которых ему придётся жить ближайшие годы, пока не истечёт контракт с господином. В тот момент, четыре года назад, Тэхён мало задумывался о том, что он подписывает и на что обрекает свои тело и душу. Тогда он хотел лишь иметь крышу над головой и возможность заботиться о единственном уцелевшем члене своей семьи. Ким действительно благодарит судьбу за то, что ему предоставили хоть какой-то шанс на более-менее стабильную жизнь в Граунде. Он даже не держит зла на господина Хвана за обман. Тот не причиняет ему вреда, если исключить случаи, происходящие в самом начале, когда Тэ всячески сопротивлялся исполнению условий контракта, предполагающих ублажение интимных потребностей Хвана. Но вскоре он просто смирился. Какой смысл упрямиться, если ты по собственной воле продал душу Дьяволу? Ви успокаивает себя этим каждый раз, когда сердце начинает трепетать от рассказов Чимина о других странах, городах, где люди живут, не боясь выйти на улицу, и где дети спокойно и беспечно проживают своё детство под опекой любящих родителей. Тэхён не представляет, что там, за пределами Граунда, он никогда и не думал о том, чтобы покинуть свой дом. Страх неизвестности всегда преследует его, когда он глубоко в душе задумывается о жизни за пределами привычной ему среды. Прозвучит крайне банально, но он словно птица в золотой клетке. Красивая внешность и запоминающийся голос приносит большую прибыль клубу, ведь в дни, когда Тэхён выступает на сцене, приходит гораздо больше людей, чем обычно. Статус фаворита, правда, даёт ему больше возможностей, нежели другим несчастным мальчишкам и девчонкам, находящимся под гнётом контракта с господином. Тэхён имеет право на голос, лучшую одежду и еду, ему разрешают читать, учиться, смотреть кино, и у него даже есть возможность общаться с сестрой. Раз в три месяца. У Тэхёна отдельная комната, ключ от которой есть только у него и Чимина, но самое главное — у него есть Чимин. Да, ему позволили завести дружбу с сыном одного из самых влиятельных лиц Граунда. За это Тэхён благодарен больше всего на свете, ведь если бы не встречи с Чимином, то Ким давно бы уже сдался, потерялся окончательно в том хаосе, где ему приходится жить. Четыре года назад Пак Ёнган привёл в клуб давнего друга, Хван Дона, своего восемнадцатилетнего сына, рождённого танцовщицей, с которой Пака в прошлом связывали узы недолговременного брака. Пак Ёнган рассчитывал, что Чимина научат тонкостям взаимодействия с мальчишками-курьерами, тем самым подготавливая наследника к будущему ведению части бизнеса. Чимин не особо жаловал данную ему работу и чаще всего просто не приходил для принятия отчётов от очередного подростка-дурачка. Чимин ненавидит своих братьев, не любит отца и мечтает о карьере музыканта. Но самым большим разочарованием для отца стало то, что Чимин оказался геем. Поначалу Ёнган предполагал, что это всего лишь юношеское стремление к экспериментам и что это вскоре пройдет. Но с каждым годом Чимин всё больше проявляет интерес к мужчинам и совсем не обращает внимание на красавиц-дочек влиятельных лиц элиты Мегаполиса. Ёнган злится из-за этого, но ничего не может поделать. В Граунде никого не удивляют необычные сексуальные предпочтения. Если ты готов заплатить, то тебе устроят всё, что только пожелаешь. Но наличие открытого сына-гея, грезящего о карьере музыканта и не стесняющегося проявлять пренебрежение к собственной семье, выходит за рамки отцовского терпения и родительской любви. Пак Ёнган, будучи крайне влиятельным и устрашающим элементом жизни Граунда, не смог справиться с собственным младшим сыном — это задевает гордость, это оскорбляет, с этим срочно надо что-то делать. — Тэхён-и? — Чимин легонько прикасается к худому, обтянутому шёлковой тканью плечу друга. — Ты со мной? — Д-да, прости, просто задумался на секунду, — закусывает губу Тэхён и, слегка качая головой, смахивает наваждение. — Ты что-то спросил? Прости, я сегодня немного не в себе и… — Ничего, всё нормально, — прерывает Пак тихую неуверенную речь собеседника. — Я говорил, что хочу попринимать в этом месяце отчёты от придурков-курьеров, а то отец стал в последнее время слишком наседать на меня со своими загонами по поводу бизнеса и моей бесполезности. Поэтому приходить буду каждый день, и, если хочешь, я готов провести с тобой время. Тэхён и сам готов посвящать всё своё время Чимину. Он знает, что это звучит пугающе, но он, что греха таить, очень сильно нуждается в том, кому можно доверять. Чимин не просто друг, он — настоящий друг. Тот друг, который любит Кима таким, какой он есть, со всеми его душевными травмами, неуверенностью, слабостями и страхами. Чимин один-единственный во всём мире знает реального Тэхёна. Тэхёна, действительно безумно обожающего петь, оплакивающего родителей и отдающего свой заработок сестре, чтобы та ни в чём себе не отказывала. Чимин, правда, всем сердцем любит Кима, но совсем не понимает такой покорности и смиренности. Он знает, что глубоко в душе Тэхён точно так же жаждет свободы. И Чимин обязательно заставит пламя в груди его друга разгореться снова. — В любое время, Чимин-а, — с теплой улыбкой отвечает Ким, стараясь сделать свой голос чуть громче, чтобы он звучал так же уверенно, как и у Пака. — Господин Хван уже несколько недель не зовет меня к себе, поэтому, думаю, ближайшие вечера у меня точно будут свободны. — Не знаю, радоваться сейчас или ожидать дерьма от мерзавца Хвана, — с беспокойством и подозрительностью говорит Чимин. — Но, в любом случае, поганка Сэон точно будет в восторге потому, что часть его обязанностей временно перейдет ко мне. Ну, или расстроится, тут уж с какой стороны посмотреть. Тэхёна всегда поражало, как легко Чимин мог послать подальше неугодных ему людей. Ким бы никогда не смог сказать что-то против Сэону, господину Хвану или кому-либо другому, кто работает здесь. Он понимает, что, даже с учётом всех привилегий, он всё ещё жалкая пешка в этом круговороте денег, грязи и безумия. Как же его мать ошиблась, когда сказала, что Тэхён — чудо с небес. Никакое он не чудо — обычный, никому ненужный мусор, пытающийся прожить ещё один день в относительной безопасности. Ким легонько сжимает своё запястье, отвлекая себя от пессимистичных мыслей, что преследуют его в последнее время всё чаще и чаще. А времени у него, и правда, много: господин не притрагивался к нему достаточно давно, да и его преподаватель по вокалу отказался от дальнейших занятий, объясняя это тем, что для выступающего в клубе достаточно и того, что уже имеется. Возможно, предполагает Тэ, что тот просто побоялся лишний раз связываться с Хваном и, заработав приличную сумму денег, просто покинул Граунд. Навсегда. Тэхён не видел его уже две недели. Другие с ним не разговаривают, боясь гнева господина, поэтому, кроме Чимина, у парня не осталось ни одного собеседника. — Тэ, — с нежностью произносит Пак, подходит ближе и, вздыхая, осторожно обнимает друга, кладя подбородок на его плечо и чувствуя на спине совсем лёгкие касания рук. — Ты же знаешь, что я на твоей стороне. Если тебя что-то терзает, то ты всегда можешь со мной поделиться. — Знаю, — шепчет Тэхён, пытаясь сдержать судорожный вздох и не дать ни одной слезинке скатиться по щеке. В последнее время он стал слишком часто лить слёзы по пустякам. — Я просто скучаю по своей семье… Тэхён вымученно улыбается и отстраняется от друга. Чимин ничего не отвечает на это, ведь ему не понять чувств Кима. Чимин знает, что никогда не будет скучать по своей семье. Его мать сбежала, а потом была убита за это предательство. Братья, родные лишь по отцу, никогда не жаловали младшего, тем самым не добавляя очков привязанности к себе. А отец… что ж, у Чимина с отцом, мягко говоря, натянутые отношения. А если не мягко, то Пак вообще не понимает, зачем отец признал его и принял в семью. Но, даже несмотря на неприязнь к ближайшему родственнику, Чимин благодарен за то, что его не бросили, дали образование и обеспечили деньгами до конца жизни. Он прекрасно понимает, что ему повезло гораздо больше многих. Его мать была знаменитой танцовщицей Хэвена. Благородное происхождение и природная красота в своё время привлекли Пак Ёнгана. Отец Чимина и сам является выходцем Хэвена, но, как известно, самые лёгкие деньги можно получить лишь там, где за эти деньги люди готовы на всё. Обосновавшись в Граунде, Пак Ёнган использовал человеческие слабости и жадность, превратив их в нескончаемый поток денег для себя и такой же нескончаемый поток удовольствий для тех, кто готов платить. Помимо дохода с клуба, которым заправляет его давний друг Хван Дон, Пак Ёнган получает прибыль ещё с трёх казино, пяти средних банд и нескольких нелегальных точек торговли оружием. А если ещё вспомнить о наркотиках… Именно последнее дело он хочет передать под управление Чимина. Пак Ёнган прекрасно осознаёт, что не сможет вечно следить за всем происходящим в Граунде. Именно поэтому казино, рынок оружия и часть банд отданы в управление старших сыновей. Старик же, по мнению Чимина, совсем слетел с катушек и решил посвятить себя внукам от самого старшего сына. Пак-младший лишь закатывает глаза каждый раз, когда наблюдает за тем, как отец пытается делать вид, что он замечательный дедушка и, вообще, прекрасный семьянин — будто не его головорезы сейчас убивают очередного неугодного ему беднягу. Чимина, каждый раз при виде сюсюканья отца с племянниками, тянет блевать, но он терпит и молчит. Молчит и терпит. Всё же лишний раз испытывать выдержку отца ему не доставляет никакого удовольствия. Возможно, он бы и мог наладить контакт хотя бы с племянниками, но только от одной мысли об этом всякий раз приходит к выводу — нет, не смог бы. Он всегда будет ощущать себя чужим в этой семье. Неправильным и неугодным. Впрочем, Паку плевать на то, что они о нём думают. Он знает, что лучше их всех вместе взятых. Он верит, что ещё добьётся своего, даже если придётся отказаться от денег и покровительства отца. Поэтому, глядя на то, как Тэхён тоскует по своей семье, Чимин испытывает лишь горечь оттого, что не может сказать банальное «Я понимаю тебя». Потому, что знает, это прозвучит фальшиво, но, к счастью или сожалению, Ким тоже это прекрасно понимает и не ждёт от Чимина ничего, кроме молчаливых объятий в моменты слабости. Робкий стук в дверь прерывает тихую идиллию двух друзей. Пока Тэхён вытирает рукавом серой шёлковой рубашки слёзы, что он так и не смог сдержать, Чимин подходит к двери, резко отворяя её, и встречается глазами с вечно бледным Сэоном. — Не хочу прерывать Вас, господин Пак, но господин Хван попросил ознакомить Вас с расписанием всех курьеров на неделю вперёд, — с вежливо-фальшивой улыбкой сообщает Сэон, бросая быстрый взгляд на стоящего посреди комнаты Тэхёна, прячущего покрасневшие щёки и глаза. — Я понял, Сэон, можешь идти. Я подойду через две минуты, — Чимин пытается перекрыть обзор на Тэхёна, что выглядит довольно забавно в глазах Сэона, ведь Пак как минимум на десять сантиметров ниже помощника господина Хвана. Сэон лишь кивает, бросает последний любопытный взгляд на Тэхёна и, развернувшись на каблуках, скрывается за поворотом в сторону лестницы. Что ж, если его догадки верны, то вскоре любимая игрушка господина будет плакать не только от своей никчемности, но и от вещей похуже. Гораздо хуже. Сэон лишь ухмыляется своим мыслям и лёгкой походкой спускается на первый этаж. Ему осталось только вытерпеть компанию Пака-младшего — и на сегодня он будет свободен.