Девушка в черном пальто

С каждым часом алкоголь бил в голову, разговоры становились более красочнее. Музыкальный аппарат играл какую-то музыку, меняя пластинку.  — Теперь попробуй это. — я передал ей клубнику и сыр.  — Это… так вкусно! — она посмотрела на меня с блеском в глаза. О, я мог бы целую вечность смотреть в эти сине-лиловые глаза. Она придвинулась ближе ко мне, почти в плотную. Я почувствовал ее запах. В нем чувствовался алкоголь.  — Ты смотришь на меня уже минуту. Со мной что-то не так?  — Что? Нет-нет, просто… ты очень красивая. Мне нравится на тебя смотреть. Особенно в твои глаза. Я заметил, как ее щеки покраснели. С этим румянцем она еще красивее. Разные мысли начали посещать голову, я попытался их отогнать.  — Шарлотта, я хочу кое-что сказать. Она взглянула на меня. Румянец еще не прошел, но я начал замечать, что у нее немного красные глаза и нос.  — Еще вечером я хотел сказать, что ты мне нравишься. Очень сильно. Я понимаю, что мы мало знакомы, но ответь, что ты чувствуешь ко мне. Шарлотта придвинулась ко мне ближе. Еще ближе.  — Ты мне… — ее губы были уже в нескольких сантиметрах от моих. — …тоже нравишься. Я поцеловал ее. Так нежно, горячо и робко. Она ответила на мой поцелуй, мы вместе легли на диван. Я продлил поцелуй, он был таким сладким, таким запоминающимся. Страстным. И первым. Стыдно признаться, но я, 25-летний парень, ни разу не целовался, а все потому, что до этого не доходило. Я водил рукой по ее горячей спине, пока она лежала на мне. Она расстегнула пару пуговиц моей рубашки. Я же чуть напрягся и рукой подтянул ее к себе, так что ее губы скользнули по моей щеке и шее. Другой рукой я подогнул ее платье и чуть спустил чулок, обнимая за оголенное бедро и ногу. Она поцеловала меня в шею, отчего я почувствовал, как к щекам приливает кровь. Черт, я никогда не краснел, но это было приятно. Очень приятно.  — Рафаэль. — она неожиданно позвала меня. — Я тоже должна тебе кое-что сказать.  — Да, что такое? Она замолчала. Меня не покидала мысль, что она хочет сказать что-то важное, но в то же время я чувствовал, что это дается ей с трудом. — Можем завтра поговорить об этом, если хочешь. Я поцеловал ее в шею и услышал тихий стон. Затем спустился ниже и поцеловал ключицы, продолжая поглаживать ноги и бедра уже второй рукой, прижимая к себе. Заметил, как она закрыла свои глаза и густо покраснела. Дальше я ничего не помню. Не помню, о чем говорили и говорили ли вообще. Помню, как мы уснули. И проснулся я от телефонного звонка, который беспощадно бил про ушам.  — Доброе утро, мистер Эппл. Восемь утра. Хотим узнать, доставить ли вам завтрак в номер? — голос женщины с того конца. Я привстал и, ничего не понимая, переспросил. Мне ответили ещё раз, но на этот раз слова отразились болью в голове.  — Да… можно завтрак на двоих. Какой-нибудь суп или курицу, спасибо. Чай? Да, чай черный с лимоном. На ваше усмотрение, спасибо. Положив трубку, я помассировал виски, чтобы хоть как-то унять головную боль. Сколько же я выпил? И сколько выпила Шарлотта? Шарлотта! Я повернулся к девушке. Она, укрытая одеялом, спала, поджав колени к груди. Ее длинные светлые волосы раскинулись по всей подушке. Убедившись, что с ней все хорошо, я встал и сразу же сел. Голова заболела сильнее. Я поднял голову и осмотрел комнату: вещи раскиданы, кресло перевёрнуто, фрукты и пирожные, которые нам принесли вчера, были съедены вместе с двумя бутылками вина. Много. Рядом с перевёрнутым кожаным креслом лежало что-то, и я пригляделся. Это было платье Шарлотты. Затем узнал свои брюки коричного цвета, колготки, свою кофту. И рядом с платьем было нижнее белье. И мое, и Шарлотты. Я полностью раздет. Убедившись, что Шарлотта спит, я снова попытался встать, и почти не упал, когда шел до одежды. Подняв свое нижнее белье, затем брюки, я сел на диван. И вспоминал. Последнее, что я помню — это то, как мы вместе лежали на диване, но сейчас я проснулся в постели рядом с ней. Я снова взглянул на Шарлотту. Она мило спала в постели. Кое-что поняв, я быстро встал и осмотрел ее вещи. Среди платья и чулок лежали также голубой бюстгальтер с розовым кружевом и голубые трусики с розовым бантиком. Я снова почувствовал, что краснею. Шарлотта что-то промычала в другом конце комнаты, и я быстро выпустил белье из рук, уже думая то том, что сказать ей в свое оправдание. Но она только немного потянулась и скинула с себя часть одеяла так, что ее прекрасные длинные ноги были оголены почти до бедра. Я подошёл ближе, все еще красный от смущения. Потянулся, чтобы поправить одеяло, но невольно коснулся ее гладкой кожи. Она была также раздета, как я и когда проснулся. Такая красивая… Снова эти грязные мысли. Прекращай, Раф. Шарлотта проснулась спустя пол часа. Ее голова кружилась, она схватилась за нее и снова легла на диван.  — Доброе утро. — сказал я, когда она посмотрела на меня. Уж не знаю почему, но она снова раскраснелась.  — Что… произошло? — спросила она. Также, как и я, она осмотрела комнату. И покраснела еще больше, закрывая обнажённое тело шелковым одеялом. Она закрыла лицо руками, чтобы скрыть смущение. И тут я вспомнил. Вспомнил как раздевал ее вчера, снимал платье, потом чулки, снимал рубашку с себя, потом брюки, белье. Как целовал везде, а затем… Снова краснею, черт. Успокойся, не говори ей ничего, не смущай. С нее начало сползать одеяло, и она поддержала его, не прекращая смущаться. Я отвернулся. Интересно, ей было приятно? Жаль, что я не могу все детали вспомнить. Надеюсь в течение дня получится.  — Ты что-нибудь помнишь? — спросила она меня. Я солгал.  — Ничего. Я помню только как мы пили на диване, я проснулись тут. В дверь постучали, и мы оба вздрогнули, послышались слова: «Завтрак, мистер Эппл». Я открыл дверь. Принесли тушёную курицу с овощами и грибами, а также чай с лимоном. Никогда н любил овощи, но лучше съесть их. Шарлотта встала, укутавшись одеялом, дошла до одежды.  — Можешь отвернуться? — попросила она меня. Я не стал возражать. Слышал, как она быстро натягивает чулки, застегивает платье. Мы сели завтракать, она ничего не говорила, да и я не стал докучать.  — Кажется, мы слишком много выпили вчера. — сказала она, смотря на беспорядок.  — Да, я хотел спросить тебя кое о чем. — она повернулась в мою сторону, внимательно слушая. Я смотрел в ее сине-лиловые глаза, на ее худые руки, кисти, которыми она держала вилку с ножом. Она вдруг улыбнулась и опустила взгляд. Она смеется? Что я сделал?  — Помню, как ночью ты смотрел на меня таким же взглядом. — все-таки, она что-то помнит. Но вдруг погрустнела.  — Я хотел спросить, не желаешь ли ты со мной сегодня поехать к моим родителям на ужин.  — Хочешь познакомить меня с родителями? — она немного заволновалась. Надо было перефразировать, но да, я очень хочу познакомить ее с родителями.  — Просто мне надо будет принять важное решение, и мне было бы легче, будь ты рядом со мной. Я понял, что она не может принять решение.  — Можешь сказать мне в течение дня, не обязательно сейчас. Я понимаю, что для тебя это сложный выбор, учитывая то, что мы только вчера утром познакомились. Она слегка улыбнулась, и я ответил на улыбку взаимностью. Но когда мы покинули отель и вернулись в мою квартиру, все, что я услышал от нее это:  — Я думаю, мне лучше уйти.  — Уйти?  — Да. И будет лучше… если ты обо мне забудешь. Поверь. Что? Забыть ее? Мне как будто всадили нож в грудь. Я не думал, что услышу это.  — Но Шарлотта, я…  — Нет, прошу, оставь меня. — только сейчас я заметил, что она уже переоделась в свою старую одежду и взяла свое черное пальто в руку. — Я постараюсь вернуть тебе все, что ты мне подарил. И больше не появлюсь в твоей жизни. Так будет…лучше. Она отвернулась, кажется, протерла глаза и направилась к выходу, но я остановил ее, взяв за руку.  — Я люблю тебя, Шарлотта. Прошу, не бросай меня, как и все. Ты все счастье, что у меня есть.  — Я тебя… — она сделала несколько вдохов, но не смотрела мне в глаза. — …использовала. — тихо проговорила она и заплакала. — Я использовала тебя! Ты не… нравишься мне. Прости меня, и забудь.