Ты можешь стать моим… [You Could Be Mine]

— Ну так вот, я хотел бы прийти к тебе завтра вместе с одним своим другом. Ты не против? — Сэм слегка склонил голову набок, с надеждой всматриваясь Баки в глаза. Осторожно опустив ложку в стаканчик с остатками пудинга, чтобы та не упала, Баки облизнул губы и спросил: — Ты имеешь в виду ту рыжеволосую? Сэм ожесточённо замотал головой в ответ. — Нет, мужик, ты же знаешь — я ни за что бы так с тобой не поступил! Особенно зная твоё текущее состояние. — Вслед за словами на губах возникла его знаменитая улыбка с очаровательной щербинкой, но Баки невозмутимо показал ему средний палец. — Моё текущее состояние — больная задница. И неважно, здоров я или болен, эта рыжая — самая пугающая женщина, которую я когда-либо видел (ну серьёзно, он видел в недавних новостях кадры, где та бесстрастно надирала зады плохим парням), и только при условии, что это не она, я так и быть впишу тебя в своё загруженное расписание. Баки очень медленно и очень болезненно слегка поёрзал на месте, пересев с одной ягодицы на другую, и взял в руки карандаш, делая вид, будто деловито записывает что-то на листке с больничным меню, лежащим на столешнице. Он готов был поклясться, что больница закупила просто самые дешёвые и неудобные матрасы, какие только смогла отыскать, чтобы пациенты не задерживались здесь надолго и поскорее выписывались. Что уж говорить об этих жёстких накрахмаленных простынях — будто наждачная бумага. С тех пор, как попал сюда после аварии, Баки ещё ни одной ночи на них не удалось нормально выспаться. — Ага, точно, — усмехнулся Сэм. — Постарайся всё-таки найти в своём супер загруженном расписании, в котором только поедание пудинга и просмотр телика, минутку и для меня. Ну-ну, — тот сидел сейчас рядом с кроватью Баки на стуле Geri, которое представляло собой медицинское кресло, только чертовски непривлекательное на вид и совершенно неудобное. Вытащив из стаканчика ложку и запустив ею в Сэма, Баки добавил: — А ещё я бесконечно ною и посещаю восстановительную терапию. Не забывай об этом. — Ага. Терапию после перелома задницы. — Сэм уселся прямее, явно гордясь своим находчивым ответом. — Перелома таза, чувак. Перелома таза. — Баки хлюпая заглотил ещё одну ложку пудинга — единственную пищу, которую персонал кафетерия больницы не сумел испоганить — и насладился его божественным шоколадным вкусом. Ну, а если начистоту, у него было сломано два ребра, перелом таза и около сорока миллионов швов, но кто считает, правда? Баки показалось это в высшей степени ироничным — он прослужил два тура на Среднем Востоке в спасательном подразделении и вернулся домой без единой царапинки, а когда прибыл в Вашингтон спустя четыре месяца, на перекрёстке его едва не размазал грузовик. Сэм добродушно рассмеялся, и Баки на мгновение замолчал, наблюдая за ним. Сэм, если так подумать, был его самым лучшим другом, и одно его присутствие неизмеримо поднимало Баки настроение. Они были знакомы уже очень давно, буквально вечность. В Лэкленде они входили в одну боевую группу и с тех пор поддерживали связь, даже когда их пути разошлись. Он помнил, как обрадовался, когда узнал, забрав документы об окончании службы, что Сэм до сих пор живёт здесь, в Вашингтоне, и работает в центре для ветеранов. Он уже давно отвык от жизни среди гражданских — Баки находился заграницей, когда начался весь этот дурдом, сначала с появлением инопланетян (настоящих, чёрт возьми, инопланетян!), напавших на Нью-Йорк, а потом и с замесом с Гидрой и теми безумными летающими громадинами, которые в результате рухнули в Потомак. Баки до сих пор с трудом верил, что Сэм на самом деле участвовал в той битве и был знаком с некоторыми из Мстителей. Так странно! Однако Баки это никак не тревожило. Он не искал славы и знал, что и Сэм тоже. На днях тому пришлось выручать кое-кого вляпавшегося в неприятности после случайной встречи в парке Национальной аллеи. И если то были чёртовы Капитан Америка с Чёрной Вдовой, ну что ж, разве Сэм в этом виноват? Баки волновало лишь, что его приятель теперь снова рядом. Сэм появился в больнице сразу же, как прознал об аварии — вот что значит истинный друг. И, конечно же, Баки не очень охотно, но пытался выгнать его из палаты, но не в этом суть. Первые несколько дней в больнице оказались довольно-таки тяжкими, отрицать это нет смысла, и тогда Баки не очень-то хотелось кого-либо видеть, но постепенно всё стало в разы лучше. Правда очень медленно. Он и раньше не особенно любил самолечение, но должен был признать, что, попав в больницу, осознал, насколько же обезболивающее чудесное изобретение. Баки вернулся в реальность, сфокусировав взгляд на друге, только сейчас осознавая, что тот его о чём-то спрашивает. — Что? — Я сказал, что у тебя ширинка расстёгнута, Барнс. Баки закатил глаза и сухо рассмеялся. — Да пошёл ты, Уилсон. Эх, хотел бы он сейчас надеть нормальные брюки с ширинкой! К сожалению, пока Баки мог позволить себе лишь мягкие штаны и футболку — и поверьте, эта одежда была намного предпочтительнее той жуткой больничной распашонки, которую ему поначалу приходилось носить. Благослови господь его сестру, которая принесла из дома его вещи! Баки выскреб остатки пудинга из стаканчика и, перевернув ложку, всосал её в рот, с блаженством облизывая. «Позже надо будет раздобыть ещё пудинга. Может быть, удастся уговорить Сэма пойти в кафетерий и прихватить для меня пару стаканчиков?» Сэм открыто поржал над его не-такой-уж-и-оригинальной попыткой послать, а затем задал один очень важный вопрос, пока Баки всё ещё продолжал мечтать о пудинге: — Врачи ещё не говорили, когда собираются выписывать тебя? Кресло под Сэмом скрипнуло, когда тот слегка сдвинулся вперёд и сел прямо. На этот вопрос Баки мог лишь вздохнуть. Доктора не готовы были пока назвать даже примерной даты, к его огромному разочарованию. — Ещё не скоро, — проговорил он. — Ты и недели здесь не пролежал. — Неделя — это слишком долго, — горячечно пожаловался Баки. Он уже не мог дождаться дня, когда наконец, чёрт возьми, уберётся отсюда и вернётся домой! — Как проходит твоя физиотерапия? Баки показательно горделиво выгнул грудь. — Ну, вчера мне без чьей-либо помощи удалось на целых тридцать секунд сесть самому, не заблевав всё вокруг себя, поэтому, вроде бы всё отлично. Ну ладно, может, он немного и преувеличил. Проблевался он только в самый первый день терапии. Его лечащий врач не мог с уверенностью сказать, было ли это связано с анестезией, которая ещё не до конца вывелась из его организма, или же дело было в настолько невыносимой боли из-за перелома и вызвавшей тошноту. Испытав эту боль на собственной шкуре, Баки был убеждён, что анестезия здесь ни при чём. С того самого дня прогресс у него шёл намного медленнее, чем ему хотелось бы, и было необходимо, хотя он знал, что вины медперсонала в этом нет. Однако по лицу Сэма становилось понятно, что тот знает, что: а) Баки — тот ещё говнюк, и б) он порой слишком нетерпелив. — Ты же понимаешь, что на выздоровление понадобится время. — Да плевать, — ворчливо пробормотал Баки, меняя тему. — Так кого ты с собой приведёшь? — и подозрительно сощурил глаза, прожигая Сэма недоверчивым взглядом. — Надеюсь, не мозгоправа? Вскоре, после того как Баки попал сюда, персонал больницы попытался тайком направить к нему местного психолога на случай, если у него возникнут проблемы с принятием статуса «травмированного». Баки предположил, что весь этот кипиш случился из-за того, что он — ветеран, а в их кругах понятие депрессии в последнее время вполне распространённое, но серьёзно — не было у него подобной хрени! Он всегда был и остаётся бойцом, а эта авария вместе с переломами лишь очередная кочка на его пути. Непонятно, сколько займёт полное восстановление, но Баки был абсолютно убеждён, что в нём достаточно сил и упорства, чтобы поскорее поправиться. — Нет, не мозгоправа, — Сэм помотал головой. — Я бы скорее привёл сюда Наташу, чтобы та врезала тебе хорошенько, если тебе того захочется. — и не успел Баки нахмуриться, Сэм сразу же приподнял руку, прося возможности договорить. — Но это и не она тоже. Но этот парень тоже служил в армии, расслабься. Баки заметно смягчился. — Ещё один лётчик ВВС? — Не-е-е, пехота, но не суди его слишком строго, — усмехнулся Сэм. — Сначала мы собирались пообедать, а затем ему необходимо будет наведаться в детское отделение. Вот я и подумал, что заодно познакомлю его с тобой. — И почему ты хочешь познакомить меня с ним? — спросил Баки, вновь недоверчиво прищурившись. Сэм лишь раздосадовано вздохнул: — А что, не хочешь завести нового друга? А вот я хочу, чтобы у него их было хотя бы на одного больше, вот и всё, — заявил тот. — Всё, мне пора. Увидимся. — Сэм вытянул вперёд кулак и стукнулся им о кулак Баки. — До завтра. — До завтра, — повторил Баки. Отчего-то его не отпускало чувство, что Сэм что-то утаивает. И лишь когда тот ушёл, Баки с опозданием осознал, что забыл попросить его сгонять за пудингом. Вот же чёрт!

~~*~~

После уже привычной ночи беспокойного сна Баки проснулся, чувствуя себя жутко угрюмым и раздражительным: яичница вышла слишком жидкой, тосты подгорели, а в апельсиновом соке обнаружилась отвратительная мякоть. Остальные пациенты, может быть, не видели в этом ничего такого уж страшного, однако любящий хорошенько покушать и наслаждающийся вкусно приготовленной пищей Баки был чрезвычайно подавлен, ведь даже еда не смогла поднять ему настроение. «Хорошо хоть Сэм скоро придёт», — подумал Баки с раздосадованным вздохом, отталкивая пластиковый и металлические подносы с едой подальше от себя. Через минуту в палату вошла крошечная, но с удивительно боевым характером медсестра — Джина — и помогла ему подняться с постели и с помощью ходунков медленно проводила до ванной. Вставать самому пока было запрещено. Смириться с этим Баки было, пожалуй, тяжелее всего, даже терзающая его боль не казалась такой ужасной. Он ощущал нехватку независимости. Баки ненавидел просить кого-либо о помощи. Сама мысль, что ради того, чтобы пройти десять футов от кровати до унитаза, ему требуется чья-то поддержка, казалась жутко унизительной. Медперсонал уже дважды ловил его пытающимся в одиночку слезть с койки, и один из медбратьев, работающих в дневную смену — обычно всегда добродушный, коренастый парень по имени Энди, — строго пригрозил, что вообще уберёт из палаты ходунки, если Баки продолжит самовольничать и пренебрегать предписаниями врачей. — Спасибо, Джина, — проворчал он, когда они добрались до ванной. Та светло улыбнулась и попросила нажать кнопку вызова около двери, когда он закончит и будет готов выйти, а затем оставила его заниматься своими делами. Баки удалось прошаркать внутрь небольшой ванной с кремового оттенка стенами, выложенным голубой плиткой полом и совершенно ничем не примечательным всем остальным, что и глазу не за что зацепиться. В душевой было установлено специальное сидение, чтобы Баки смог без проблем помыться, и единственно хорошее, что он мог сказать об этой больнице, — здесь был отличный напор воды. Медленно прикрыв за собой дверь, Баки стянул с себя футболку, опуская её на полку с чистым бельем рядом с душевой кабиной. Поднимать руки над головой слишком высоко было больно из-за повреждённых рёбер, но всё же терпимо. Боксеры Баки не снял, пока не залез внутрь душевой кабины и осторожно не присел на сидение. На горьком опыте он узнал, что действовать так намного эффективнее — в первый раз он стащил боксеры до лодыжек стоя, только затем поняв, что наклониться и снять их до конца у него не выйдет. И только он собирался всё же попытаться, как неожиданно его застигла врасплох колющая боль в районе таза: его словно бы разрывало на две части. С тех пор он выучил назубок: наклоняться с его травмой — не лучший вариант. Даже просто сесть и встать было сложной задачей. Радует, что хотя бы горячая вода была действительно приятной, помогая ему зарядиться энергией. Вытершись полотенцем и натянув свежую одежду, Баки осторожно доковылял до раковины почистить зубы и всмотрелся в зеркало. Рассмотрел острые скулы и угловатую челюсть; глаза, больше голубые, чем серые, уставились на него в ответ. Вернувшись в страну, он не стал больше подрезать волосы, отращивая тёмно-русые пряди, однако те всё ещё были довольно короткими. Имея под рукой гель, он бы как обычно нанёс его на волосы и пальцами зачесал со лба. Ну, а пока хватило и расчёски. Растирая лицо ладонью, Баки раздумывал. Может, стоит побриться? До этого дня его навещала только семья, Сэм и Дарси, и Баки было откровенно плевать, как он выглядит. А если честно, он не брился с тех самых пор, как получил травму, поэтому щетинистая борода у него отросла знатная и выглядела ужасно неопрятно. Сбрить её будет не жаль, тем более отпускать бороду в полномасштабном размере он на самом деле не собирался. Возможно, ему и правда стоит побриться? К тому же сегодня Сэм придёт не один, а с компанией, поэтому всё же стоит приложить, по крайней мере, минимальные усилия, чтобы выглядеть хотя бы немного презентабельнее. Почистив зубы, Баки стал копаться в наборе для бритья, который ему так предусмотрительно положила сестра, и нанёс на щёки пену. Баки побрил почти половину лица, когда боль от долгого стояния на месте без какой-либо поддержки с каждым мгновением становилась всё невыносимее. Ноги задрожали, а на коже выступил холодный пот. Даже навалившись на раковину, Баки не почувствовал и доли облегчения. Это просто непостижимо! Приглушенно выругавшись, Баки на дрожащих ногах побрёл к душевой кабине, опустил сухое полотенце на сидение и присел на него, чтобы передохнуть. Передохнуть, чёрт возьми! Передохнуть из-за обычного бритья! Лишь спустя несколько минут дрожь наконец прекратилась, а боль утихла до «хреново, но выносимо», однако за это время у Баки успела случиться небольшая паническая атака. Ещё несколько минут после он всё никак не мог подняться на ноги. И не переставал напоминать себе размеренно дышать, чтобы не задохнуться от гипервентиляции лёгких. Ну серьёзно, доктора, конечно, предупреждали, что для ходьбы в течение следующих трёх или четырёх месяцев ему понадобятся ходунки, пока кости окончательно не срастутся, вот только он считал, что это лишь меры предосторожности и не более. И, разумеется, пока его физиотерапия состояла лишь из упражнений в положении лёжа на кровати и недолгих медленных прогулок по коридору с ходунками, однако Баки думал, что доктора просто не хотят, чтобы он перетрудился, и жалеют его. Теперь он начал подозревать, что все эти мягкие меры были приняты потому, что более серьёзные нагрузки он пока выдержать не сможет. И эта мысль пугала. Действительно жутко пугала! Впервые за всё проведённое здесь время его начали одолевать сомнения. Он сомневался, что вряд ли так сразу выпишется из больницы и сможет ли справляться со всем самостоятельно? Сомневался, сумеет ли добиться полного восстановления? Удастся ли ему вернуться на работу так скоро, как он обещал Дарси? Сможет ли он вновь бегать? Заниматься в тренажёрном зале, как привык? Баки довольно крепкий парень с развитой мускулатурой… ну, по крайней мере, был таковым. Сколько мышечной массы он уже успел потерять? Он всегда старался держать себя на определённом уровне физической подготовки, а теперь ощущал, как все силы в ногах иссякли. Но Баки заставил себя спокойно сидеть на месте, пытаясь унять боль, как и свои страхи. Это не навсегда. Баки был прикован к постели последнюю неделю, разумеется, он немного лишился сил. Доктора убеждали, что перелом таза постепенно срастается и со временем от него не останется и следа. Не стоило ждать чудесного исцеления за одну ночь. Осторожно и очень медленно заставляя себя поднять на ноги, он всё-таки встал и прошаркал держась за ходунки обратно к раковине. Пена на лице к тому времени уже давным-давно высохла, поэтому Баки выдавил ещё порцию и начал заново. Ему всё же удалось закончить с бритьём, хотя он и был буквально на волоске от того, чтобы снова вынужденно вернуться к стулу в душевой для отдыха. И, к сожалению, пришлось. И как раз собирался подняться и нажать кнопку вызова медсестры, когда в дверь раздался лёгкий стук. — Баки? — послышался приглушённый голос Джины. — Ты там уже довольно долго, всё в порядке? — Ага, входи, — позвал он. — Я просто брился. Она открыла дверь улыбаясь. — О, это хорошо. А то ты уже на медведя начал походить… — она не договорила, заметив его, сидящим на душевом сидении, хотя явно ожидала, что он будет стоять у раковины. — Уверен, что с тобой всё нормально? — Ага, — он пытался говорить уверенно, однако чувствовал, что голос его выдаёт. — Просто устал немного, вот и всё. Джина в ответ нахмурилась. — Наверное, ты слишком долго простоял на ногах с непривычки. Готов вернуться обратно в кровать? Он кивнул и послушно позволил ей обернуть вокруг пояса розовый поддерживающий ремень, несмотря на то, что всей душой ненавидел эту штуку. В нём он чувствовал себя будто какой-то хренов младенец, нуждающийся в помощи взрослых, но прекрасно знал политику больницы, поэтому сжал зубы и смирился. К тому времени, как он добрёл до своей койки, чувствовал, что ему не помешало бы подремать немного, потому что был выжат до капли. Баки немного поспал, а затем для него наступило время утренней физиотерапии с дамой около сорока лет с длинными волосами, забранными в высокий пучок, и забавными очками с изогнутой оправой, по форме напоминающей разрез глаз кошки. Как только он закончил упражнения в положении лёжа, доктор впервые предложила выполнить несколько стоя на ногах. С тяжким стоном Баки оповестил её: — Уже пытался сегодня утром. — Правда? — с любопытством переспросила она, ставя перед ним, сидящим на краю кровати, ходунки. — Да. Я брился, — ответил Баки, потянувшись к ручке ходунков, запоздало вспомнив, что на занятиях ему не разрешено этого делать, поэтому опёрся руками о кровать и попытался встать, оттолкнувшись от неё. — И как всё прошло? — спросила она, с интересом его разглядывая. — Ужасно. Покачав головой, она вытащила из кармана своей тёмно-синей униформы небольшой таймер. — Баки, — начала она, используя, как он и просил, его прозвище. Никто уже не называл его Джеймсом, с тех пор как он был мальчишкой. Во время службы все окликали друг друга по фамилии, и он думал, что, возможно, вновь захочет, чтобы его называли Джеймс, когда вернётся к жизни гражданского, но Баки для него было привычнее всего. Будто попал домой. — Не слишком унывай, если с первого раза ничего не получилось. До того как получим травму, мы и не осознаём, насколько важно поддерживать координацию и контролировать осанку, чтобы подняться на ноги и в полной мере управлять руками. Со временем станет легче, обещаю. — Она положила таймер на передвижной столик и поманила его подниматься на ноги. — Давай начнём с минуты и посмотрим, как дело пойдёт. Она встала перед его ходунками и начала поднимать руку в воздух, каждый раз меняя её расположение, дождавшись, пока Баки несколько раз прикоснётся к её ладони. А она была права, говоря о координации, потому что к тому времени, как таймер запикал, он ощущал себя уже полностью вымотанным. А вот насчёт того, что станет легче, он был уже не так уверен. И был неимоверно счастлив, когда время терапии подошло к концу, и можно было снова немного подремать, а потом вдруг, прежде чем он успел осознать, наступило время ланча. Его кормёжка состояла из совершенно непримечательных блюд. Баки уже было раздумывал над тем, чтобы попросить Джину проводить его до кафетерия, чтобы оценить их ассортимент и отведать чего-нибудь повкуснее, когда в палату вдруг вошёл Сэм. Сэм и ещё какой-то парень. Высокий, не менее шести футов, мускулистый парень — обладатель светлых волос, голубых глаз и около миллиона сердец сохнущих по нему дамочек. Капитан Америка. Сэм привёл познакомиться с ним Капитана-грёбаного-Америка. Что за блядское дерьмо происходит сейчас в его жизни?! Сэм широко улыбнулся, проходя в палату. — Это и есть мой друг, с которым я хотел тебя познакомить, — и махнул рукой в его сторону. — Баки Барнс, знакомься. Это Стив Роджерс. — Сэм, да знаю я, кто он такой! — обескураженно завопил Баки, когда блядский Стив Роджерс приблизился к его больничной койке и протянул в приветствии руку. — Рад знакомству, — сказал тот, и Баки поймал его ладонь. Та оказалась тёплой и мягкой, в противовес ожиданиям Баки. Он ждал совершенно иного от парня, который бьётся с пришельцами голыми руками. Как и его голос, который неожиданно прозвучал также спокойно и приветливо. Баки не помнил, чтобы когда-либо слышал, как тот разговаривает, учитывая, что в новостях его обычно демонстрировали спасающим планету от водоворота смертельных напастей. Привычный Капитан был известен своей привычкой избегать СМИ и уж тем более — давать интервью. — Взаимно, Капитан, — отозвался Баки, и несмотря на то, что это была стандартная вежливая фраза, он говорил и правда от чистого сердца. И никак не мог отвести глаз, разглядывая мощную фигуру Стива. Тот был в джинсах и тёмно-синей рубашке поло, и обе вещи прекрасно облегали его тело. Разумеется, всем известно, что оно у Капитана Америка идеальное, но увидеть и удостовериться в этом вживую? Более чем впечатляющее! Ну, и самая впечатляющая его часть? Определённо лицо. Светло-кремовая кожа и чудесные, малиновые губы; глаза, которые вглядываются в твои и затягивают всё глубже и глубже. Сердце Баки заколотилось в груди, но не потому, что Сэм познакомил его со знаменитостью. А потому, что Стив Роджерс был полностью во вкусе Баки, привлекая в физическом плане. Мускулистый. Привлекательный. Блондин. Баки пока не знал, какой у него характер, но блядские единороги, с нетерпением желал познакомиться поближе и непременно узнать. Внезапно в комнате стало подозрительно жарко, а по телу пробежал лёгкий разряд тока… вскоре добравшийся и до паха. — Зови меня просто Стив, — попросил Капитан Америка, пока Сэм тащил к койке ещё один стул, чтобы оба могли присесть. Сэм, будучи тем ещё мелким засранцем, уступил Кэпу — ну, то есть Стиву — то ужасное гериатрическое кресло Geri, а сам развалился на пластиковом складном стуле. — Баки, — подал Баки наконец голос, хотя и немного косноязычно, пока не сумев вернуть дар речи. О чём ему говорить с Капитаном Америка? Какой из моментов, когда вы с командой рисковали жизнью, пытаясь сделать мир хотя бы отчасти безопаснее, ваш любимый? Стоит взглянуть правде в глаза, этот парень — национальный герой, и вряд ли ему интересно будет с обычным смертным вроде Баки. О чём Сэм думал, приведя его сюда? К счастью, либо Стив не заметил, как Баки пялился на него, либо был слишком снисходителен и добр и закрыл на это глаза, начав разговор первым. — Сэм рассказывал мне, что вы двое познакомились в тренировочном лагере. Мне почему-то сложно представить его сопливым новичком. Сэм откинулся назад и закинул руки за голову. — Поверь мне, я всегда был выносливым малым, из которого вырос крутой мужик, которого вы можете лицезреть сейчас перед собой. Баки попытался выдавить смешок, но уже через секунду схватился за рёбра и простонал от боли. — Смешно, чувак. Помнится мне, ты валялся на земле и помирал уже по окончании «Зверской Недели». Стив склонил голову набок, будто пёс, навостривший уши уловив что-то интересное, и чёрт, разве это не очаровательно? — «Зверская Неделя»? — Полевая подготовка, — коротко пояснил Сэм и ткнул в сторону Баки пальцем. — Да ладно тебе, чувак! Это всё из-за сухпайка. Я просто был жутко голоден! Стив звонко и от души рассмеялся, и Баки захотелось слышать этот беззаботный, грудной смех каждый день своей жизни. — Просто был голоден? Сэм приподнял руку, словно бы закрываясь от Стива ладонью. — Да, и ещё как! И я видел, как ты, даже не пережевывая, за один присест проглотил подряд три чизбургера. Поэтому не хочу ничего слышать про еду от парня, у которого вместо желудка чёрная дыра. К тому же — чёртов сухпаёк, Стив! Думаю, больше ничего добавлять не стоит? Баки со Стивом одновременно с пониманием кивнули. По мнению Баки, те штуки и едой-то называться не заслуживают. Стив продолжал: — Вы оба присоединились к спасательному подразделению, так? Баки улыбнулся и кивнул. Очевидно, Сэм уже рассказал немного о нём, прежде чем они пришли сюда сегодня. Они поговорили немного об их военной службе, и Баки сумел расслабиться и прийти в себя, оправившись от первоначального шока. Как только увидел, что Стив такой же, как и он, служивый, разговаривать стало намного легче и не появлялось ощущения, что голос периодически скачет примерно на октаву выше, чем обычно. Но вот уровень его сексуальности Баки немного пугал. Чёрт подери, он ещё никогда не видел настолько неотразимого парня! И несмотря на то, что Баки не заикался больше, бормоча неразборчивый бред, это ещё не значит, что в душе он не сходил с ума. И дело не только в невообразимо сексуальной внешности Стива — он ко всему прочему оказался очень милым и скромным, добродушным парнем. Баки ожидал высокомерия и непомерного эго, учитывая его известность знаменитости и репутацию, но ожидания не оправдались. Всё оказалось совершенно наоборот. Стив был довольно сдержан и явно даже не знал, как выпендриваться. Разговор прервался, когда Стиву позвонили, и тот вытащил телефон из кармана, глянув на экран. Покачав его в руке, он извиняясь произнёс: — Мне нужно ответить, — ловко вскочив со стула, Стив вышел в коридор, прижав телефон к уху и отвечая, бодро пробормотав: — Привет! Как только тот скрылся за дверью, Баки тут же напал на Сэма с расспросами, бросая колючий взгляд. — Ты привёл грёбаного Капитана Америка и не мог даже предупредить меня, хотя бы намекнув, засранец? Сэм изобразил шок, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. — Хочешь, чтобы я сказал ему, что нам придётся уйти? — Нет! — торопливо воскликнул Баки. — Он… ты никогда не говорил мне, насколько он приветлив и… нормален! — Баки опустил часть с «невероятно сексуален», иначе Сэм ни за что не дал был ему спокойной жизни. Сэм звонко рассмеялся: — Думаешь, я бы стал рисковать своей шкурой, если бы он был грёбаным ублюдком? Баки усмехнулся ему в ответ и выгнул шею, пытаясь высмотреть Стива за дверью, чтобы удостовериться, разговаривает ли тот ещё по телефону. Однако угол был не совсем удачным. — Ну, нет, разумеется, нет, если уж ты решил так всё выставить. Я всего лишь… — и понизил голос до шёпота. — Почему ты вообще привёл его с собой? — Я же объяснял тебе, — фыркнул Сэм, даже не пытаясь говорить шёпотом. — Вы двое — мои лучшие друзья. И я хотел, чтобы вы познакомились. А когда ты не привязан к больничной койке — постоянно недосягаемо занят. — Ладно, справедливо, — согласился Баки, — но… — он только успел замолчать, как на пороге палаты возник Стив и вновь занял своё место. — Пожалуйста, только не говори, что это Нат звонила тебя забрать, — ворчливо поинтересовался Сэм, на что Стив улыбнулся. — Нет, звонили из детского отделения. Спрашивали, когда я собираюсь у них появиться. — Ты навещаешь там кого-то или просто детишек решил порадовать? — полюбопытствовал Баки. — Просто порадовать детишек, — солнечно просиял Стив, и Баки показалось, что на него навели сотню ярчайших прожекторов. — Одна из сторон славы, которая не так уж меня и огорчает. — Как мне кажется, быть знаменитостью — отстой, — высказал вслух свои мысли Баки, судя по всему не имея фильтра между ртом и мозгом, на что Сэм рассмеялся и покачал головой. — И почему это? — спросил тот, удивлённо приподняв брови. — Потому, — пожав плечами произнёс Баки, сосредоточенно сведя брови к переносице. — Представь, что ты одет в поношенные треники и дырявую футболку и хочешь просто пойти и купить пиццу или что-то в этом духе, но люди тут как тут, просят подписать фотографию или дать автограф? — он взглянул на Стива и следом на Сэма. — Что, ни с кем из вас такого не случалось? У Стива слегка покраснели уши, а вот Сэм расплылся в широченной улыбке. — Чувак, — хмыкнул он, смеясь. — Я не знаменитость! — О, правда, что ли? — поддразнил Баки. — Ты засветился в новостях рядом с этим здоровяком, когда случилась вся эта херня с Гидрой. Сэм небрежно отмахнулся от него, а вот весь румянец с кончиков ушей Стива мгновенно мигрировал на щёки. Возможно, благодаря тому, что Баки назвал его «здоровяком», либо же наглые журналисты и правда его донимают, Баки не был уверен, что же стало тому причиной. — Какую пиццу? — робко спросил тот. Баки понял, что Стив пытается сменить тему, но не совсем догонял, что тот имеет в виду. — Что? — удивился он, заинтересованно глядя на Стива. Прочистив горло, Стив исправился: — Какую пиццу? Ты любишь? — добавил он. Баки хныкнул, просто лишь подумав о сырном, тающем на языке блаженстве, которое для него пока было недосягаемо. — О-о-о-о-о-о, вы даже представить не можете, что я отдал бы за маленькую, с добавкой сыра двойную пепперони! — О, да! — согласился Сэм, мечтательно поглаживая живот. — С анчоусами. Не забудь про анчоусы! — Фу, нет! — с отвращением воскликнул Баки. — Никаких анчоусов! Но Сэма уже было не остановить. — Анчоусы, или даже ещё лучше — с ананасом! Гигантский кусок вкуснотищи! — Нет, нет и ещё раз нет! — продолжал возмущаться Баки. — Только не эта твоя гигантская отвратная херня! — О, ещё как да! Именно та самая гигантская вкусная херня! Неверяще покачав головой, Баки показательно поморщился. — Сэм, что-то меня совершенно не прельщает даже мысль о куске пиццы, который спокойно можно надеть на голову и завязать, будто чепчик! Этот спор вёлся между ними уже, кажется, вечность и разгорался довольно-таки часто. Стив поглядывал то на Сэма, то на Баки, с улыбкой наблюдая за их перебранкой. — Да что с тобой не так, чувак?! Это же местная традиция — все любят этих гигантов! — Пиццерия «Mellow Mushroom», — твёрдо постановил Баки. Он предпочитал этим неряшливым и громадным пиццам, которые так обожал Сэм, скромные и выпеченные в каменных печках. — Та сеть? — фыркнул Сэм и обернулся к Стиву. — Стив, поддержи-ка меня. Но тот лишь рассмеялся, словно бы извиняясь, и ответил: — А мне нравится «Mellow Mushroom». — Арх! — Да-а-а-а-а! Баки триумфально вскинул кулак в воздух и признательно улыбнулся Стиву, с улыбкой глядящему на него в ответ. Они разделили этот молчаливый момент совместной победы, не отрывая друг от друга глаз и радостно улыбаясь, когда Баки вдруг услышал настойчивый жужжащий звук в ушах. Спустя мгновение Стив, кажется, словно бы смущённо опустил взгляд в пол, прикрыв голубые глаза веером длинных густых ресниц. Баки сглотнул сердце, застрявшее в горле, заставляя его опуститься на своё законное место, и постарался успокоиться. «Не пытайся найти в этом то, чего на самом деле нет», — убеждал он себя. И никакой это был не «момент». Они со Стивом даже не знают друг друга. А тот явно не гей. «И наверняка даже не знает, что ты гей». Баки никогда не скрывал этого, но и тыкать своей ориентацией во всякого встречного не стремился. К тому же это не кто бы то ни было — он сейчас думает о самом Капитане Америка! Всем известно, что в сороковых Кэп был влюблён в ту цыпочку Пегги. И он не гей. Не подозревая о внутреннем кризисе Баки, Сэм продолжал болтать: — А Баки у нас теперь самый настоящий ценитель больничной еды. Взгляд Стива снова переместился на него, и в уголках глаз расцвели весёлые лучики морщинок. — Всё так плохо? — Уверен, что в наждачной бумаге больше специй и вкуса, — мрачно признался Баки. После этого их разговор сосредоточился на еде, и Баки был искренне благодарен Стиву, что тот не начал расспрашивать, как долго ему ещё лежать в больнице, или насколько ему больно сейчас, потому что обе эти темы Баки не очень-то хотелось обсуждать. Он предположил, что Сэм в любом случае уже немного ввёл Стива в курс дела. Намного приятнее было болтать о его любимых местечках, где можно отлично перекусить, несмотря на то, что от этих разговоров у Баки разыгрался нешуточный аппетит, а желудок жалобно заурчал от голода. Удивительно, но Стив знал несколько его обожаемых забегаловок, потому что жил в Адамс Морган, недалеко от таунхауза Баки в Джорджтауне. Сэм обитал в Фогги Боттом, поэтому все трое жили довольно-таки близко друг от друга. Хотя почему-то Баки сомневался, что когда-либо видел Стива, заказывающего фаст-фуд в закусочной с чудесными тако рядом со своим домой. Когда Сэм объявил, что им пора, Баки было искренне жаль с ними так скоро прощаться. Всё потому, что он подозревал, что вряд ли увидит Стива вновь. Пусть даже они оба были Сэму друзьями, сомнительно, чтобы у Капитана Америка не было дел поважнее, чем снова проводить время с никому-неизвестным-парнем-скульптором-занимающимся-созданием-работ-из-металла. Поэтому, когда Стив протянул Баки на прощание руку, крепко пожал его руку и произнёс: «до встречи», Баки посчитал это лишь необходимой вежливостью. — Действительно приятно было с тобой познакомиться, — искренне отозвался он. — Я рад, что Сэм привёл тебя с собой. — Взаимно, я тоже рад, — ответил Стив, и Баки был убеждён, что у него разыгралось воображение, ведь показалось, что тот задержался у его постели немного дольше необходимого. Наверняка всего лишь почудилось, потому что уже через секунду Сэм пробормотал «до скорого», и приятели удалились. Очевидно, воображение Баки не на шутку разошлось. Баки не мог перестать думать о Стиве, воображая всевозможные сценарии, при которых они могли бы встретиться снова, завязать дружбу (или что-то серьёзнее) и стать действительно отличными друзьями (или кем-то большим). Баки не удержался и отправил Дарси сообщение: «Угадай, кто меня сегодня навещал? Капитан Америка!». Дарси — его подруга, темноволосая и очень харизматичная девушка, с которой Баки делил рабочее пространство и которая заняла важное место в его жизни в качестве человека-с-которым-хочется-зависать-в-любое-время, тут же отправила в ответ: «Ха-ха, очуметь. А знаешь, кто приходил сегодня ко мне? Королева Англии! Хочет, чтобы мы сделали для неё новый трон». Баки усмехнулся, глядя в телефон, и напечатал: «Нет, я не шучу! Они с Сэмом друзья, помнишь? Оказалось, что он супер милый парень». Ответ Дарси пришёл незамедлительно: «Да ты, должно быть, прикалываешься надо мной?!». «Я серьёзно. И, Дарси, знаешь что? Он ко всему прочему ещё и супер горячий». «Шерлок, тоже мне, открыл Америку. Расскажешь всё в деталях, когда приду в следующий раз». Баки счастливо вздохнул и отложил телефон на столик, но заскучал уже через минуту. А развеять скуку было совершенно нереально — в течение следующих нескольких часов заняться ему было буквально нечем, за исключением разве что физиотерапии. А занятия оказались ещё более сложными, чем утренние, но Баки ничуть не возражал, принимая всё как должное и честно стараясь. Однако к концу тренировки он был жутко голоден, примерно так же, как Сэм в тренировочном лагере, а надеяться на что-то сытнее и вкуснее, чем мясной рулет, который подают на ужин, было бессмысленно. Эх! Поэтому когда тем вечером прямо по его обонятельным рецепторам ударил такой чертовски соблазнительный аромат пиццы, Баки был уверен, что у него, должно быть, начались галлюцинации. В тот момент, когда Баки настиг этот восхитительный запах, заставляя глубоко втянуть воздух, он сидел на своей неудобной койке, уткнувшись носом в экран телефона и играя в «Words With Friends», которую они с Дарси только недавно для себя открыли. Он мечтательно вздохнул, как раз когда в дверь кто-то постучал. Это оказался Стив. Держащий в руках коробку с пиццей. И тепло улыбающийся. — Стив! — едва ли не заорал Баки, но в последнюю секунду сдержался. — Проходи! Стив вошёл в палату, прижимая коробку с пиццей к животу в горизонтальном положении. — Надеюсь, ты не против, что я вот так нагрянул, — и остановился рядом с больничной постелью. — Я принёс тебе ужин, — робко добавил он, и Баки тут же почувствовал его смущение, словно Стив сомневался, хочет ли он вообще его видеть. — Конечно же, не против. Пожалуйста, проходи садись, — заверил Баки, наклонившись вперёд и вновь затягиваясь соблазнительным ароматом пиццы. — Пахнет просто потрясающе. Ни за что не поверю, что ты сумел просто пройти мимо медсестёр и те не спросили с тебя свою долю. Стив понятливо усмехнулся. — Я и для них принёс пиццу, поэтому твоя в целости и сохранности. У Баки от удивления чуть челюсть не отпала. Насколько же этот парень предупредительный! Баки никак не мог решить, кого же он больше рад видеть — Стива или всё-таки пиццу? Стив опустил коробку на передвижной столик перед ним и отвернулся, чтобы подтащить поближе складной стул, позволяя Баки пока насладиться видом своих тылов — джинсы плотно обтягивали мускулистые бёдра и не только, а эту рубашку словно сшили точно по его меркам — спина Стива смотрелась в ней просто идеально. Баки тут же решил для себя, что больше рад видеть всё-таки Стива. Пока его посетитель занимался раскладыванием стула, Баки взглянул на крышку дарованной ему пиццы. «Mellow Mushroom»! Воодушевлённо открыв коробку, Баки завернул крышку под низ. Святые единороги, эта пицца была прекрасна! Пепперони с двойной порцией сыра. Стив запомнил! — Стив, — произнёс Баки, взглянув на него, и со всей искренностью поблагодарил: — Спасибо тебе! Это очень мило с твоей стороны. Улыбаясь от уха до уха, Стив пожал плечами, словно бы говоря: «да пустяки!». — Никто не заслуживает питаться наждачной бумагой. — и виновато кивнул в сторону коробки. — Прости, я не захватил ни тарелок, ни салфеток, или чего-нибудь в этом роде, но, пожалуйста, налетай. У Баки уже вовсю текли слюнки. И он вполне мог поесть и руками, без проблем. — Только если и ты тоже перекусишь вместе со мной, — потребовал он и схватил ломтик, предвкушающе вытаскивая его из коробки и наблюдая, как за ним тянется расплавленная нитка сыра. Стив не заставил себя ждать, потянувшись и тоже взяв кусочек. Сделав несколько жадных укусов, они продолжили есть в тишине, если конечно не считать восторженных стонов Баки, блаженствующего от потрясающего вкуса пиццы. Лично он их не учитывал. Спустя некоторое время Баки всё-таки пришлось сделать паузу, потянувшись к коробке с салфетками, которых у него в палате было в достатке. Буквально заглотив в спешке первые куски, оба теперь уже неторопливо наслаждались вторыми и третьими ломтиками, болтая в перерывах. Баки расспрашивал Стива о его визите к маленьким пациентам, и тот с радостью делился впечатлениями. Пока он рассказывал о детях и их заболеваниях, о том, как некоторые из ребят восторженно пищали, завидев его, другие же смущались и стеснялись, пряча лица в ладонях, на его лице читался целый калейдоскоп эмоций. Становилось очевидно, что Стив любит детей. Баки же просто довольствовался возможностью слышать его приятный басовитый голос и смотреть на него, пока Стив продолжал рассказывать. Немного погодя он предложил Стиву запасную чашку, которую обычно использовал, чтобы набрать лёд и наполнять собственную кружку, чтобы и Стиву было чем утолить жажду после еды, и налил туда воду. К концу рассказа Стива они полностью умяли огромную пиццу, не оставив ни крошки, и Баки просто не мог вновь его не поблагодарить. Стив в ответ насупил брови, сведя их к переносице: — О, да не стоит благодарности! Мне несложно. Он поднялся и отнёс пустую коробку из-под пиццы в мусорку. А Баки в это время, не желая, чтобы Стив так быстро уходил, вдруг выдал: — Хэй, могу я попросить тебя кое о каком одолжении? — и вдруг отрывисто усмехнулся про себя. — Ну, то есть помимо того, что ты уже только что спас меня от больничной трапезы в виде мясного рулета? Стив хихикнул и вновь занял своё место у его постели. — Да, конечно, — легко отозвался он. — Дальше по коридору находится кафетерий. Не против пройтись со мной туда, чтобы я смог затариться? — Баки разрешалось выходить в коридор только в сопровождении кого-либо. Он вполне мог бы попросить одну из медсестёр, но те и так всегда были ужасно загружены работой, а Стив здесь, так почему не испытать удачу и попросить его? — С удовольствием! — бойко ответил тот, и Баки вновь ощутил уже знакомое тепло в груди, зародившееся где-то в животе и распространяющееся всё выше и выше. — Чем собираешься затариваться? — поинтересовался Стив, отодвигая стул, а вслед за ним и передвижной столик Баки. — Побольше льда, несколько стаканчиков желе и пудинга, если его ещё не разобрали. Поможешь с ходунками? Они вон там, — указал Баки на оставленное в углу спасительное устройство для ходьбы. — Теоретически мне не позволено выходить из палаты в одиночку, но если со мной будешь ты, то всё нормально. — О? — вопросительно выдохнул Стив, отправившись за ходунками. — А почему? — Они с чего-то решили, что я могу упасть, — пояснил Баки нахмурившись. Стив, заметив его недовольство, в недоумении выгнул бровь. — И почему же они так решили? — Скорее всего, потому, что я уже падал, — смутившись признался Баки. Но расслабился, услышав позабавленный смешок Стива. И хорошо. Он не хотел, чтобы его жалели. А вот Стив сейчас, кажется, чувствовал себя немного неловко, посмеявшись над ним. — Прости. В том, что ты упал, конечно же, нет ничего смешного. Меня рассмешило то, как ты сказал об этом, — торопливо объяснил Стив, пока Баки пытался принять вертикальное положение. — Ясно, ну, врачи ворчат, что я просто ужасный пациент. Не стал дожидаться кого-нибудь из медперсонала и рухнул вместе с капельницей. Бум! — Баки пару раз глубоко, размеренно вдохнул, пытаясь привыкнуть к стоячему положению, и взглянул на Стива, кружащего вокруг него. — Не суетись ты так. Твоя задача — просто идти поблизости от меня. Стив понимающе кивнул, и Баки осторожно сделал первый шаг. Прогулка по коридору будет долгой и медленной. Он уже давно никуда не ходил, и все мышцы и суставы скрипели от напряжения, словно деревянные. Подумав об этом, Баки вдруг полюбопытствовал: — Если ты сломаешь кость, больно будет так же, как и всем нам — обычным людям? Я имею в виду, боль будет такой же, как и до сыворотки? — поинтересовался он, когда они наконец вышли в коридор. Кафетерий был расположен через пять дверей отсюда. — Да. Только заживает быстрее, — поделился Стив. — Ха, — совершенно не по-идиотски хмыкнул Баки. — То есть… это ужасно, — исправился он, представив, сколько же костей Стив, должно быть, переломал, став Мстителем. Вот только от этих мыслей становилось ничуть не весело. Поэтому Баки быстро сменил тему: — Чем тебе обычно нравится заниматься, когда не нужно выдвигаться на очередное супергеройское задание? Стив шёл рядом в том же темпе, что и Баки, делая такие же, как и он, крохотные шажочки. — Чем я занимаюсь, находясь вне службы? — переспросил тот задумчиво. Разве у Капитана Америка нет свободного от миссий времени? — Да. Ну знаешь, когда у вас, Мстителей, появляется свободное время? Как ты его проводишь? Баки бросил взгляд влево — Стив вытаращился на него так, словно он отрастил вторую голову. — В свободное время? Приостанавливая свой прогресс с ходьбой, Баки полностью навалился на ходунки и сухо прокаркал: — В свободное время. Божечки, Стив, ты что, никогда даже не отдыхаешь? — решил удостовериться он в своих подозрениях. — У тебя же есть хобби? Стив потоптался на месте, замолчав слишком надолго, чтобы Баки успел предположить, что всё-таки «да». И наконец неопределённо качнул плечом и взглянул Баки прямо в лицо, словно бы впервые его по-настоящему видя. — Большинство спрашивают, каково было возродиться изо льда или чем для меня отличается современная жизнь от времени моей юности. Снова толкнув ходунки вперёд, Баки заявил: — Да, я так и предполагал, — люди порой могут быть теми ещё мудаками, обращаясь с такими, как Стив, по-хамски, словно он не человек — лишь известное лицо и ничего больше. — Разумеется, никто бы даже не додумался спросить, какие фильмы ты любишь или что обычно заказываешь, когда заглядываешь в «Panera». — Баки обогнул стойку с капельницей, оставленную в коридоре, заметив, как недоумённо на него поглядывает Стив. — Что за «Panera»? У Баки буквально отпала челюсть от удивления, но затем он увидел, как на лице Стива расплывается хитрющая ухмылка. — Срань господня! — выдохнул Баки. — Ты едва меня не подловил. — Крем-суп с брокколи и сыром чеддер, — поделился Стив, встретившись с пытливым взглядом Баки и удивлённо приподнятыми бровями. — В «Panera», — пояснил он. — Я заказываю там крем-суп с брокколи и сыром чеддер. Баки одобряюще кивнул улыбаясь. — Непревзойдённо, — в «Panera» действительно готовили просто-таки охрененный крем-суп с брокколи и сыром чеддер! Они со Стивом уже подобрались к входу в кафетерий, одна маленькая створка которых, предназначенная для пациентов и членов их семьи, была приоткрыта на время, пока кухня заканчивала работу. Стив прошёл внутрь первым и открыл холодильник, придерживая дверь, чтобы Баки мог осмотреть его содержимое. — Что мне взять для тебя? Торопливо осматривая полки, Баки тут же заметил на самом верху знакомые красные стаканчики. Бинго! — Вишнёвое желе. А ещё наполни льдом вон те пустые стаканчики над автоматом со льдом. Стив вытащил два стаканчика с желе, благослови Господь его добрую душу, и оставил их на стойке, следом начав наполнять пустые ёмкости льдом. Пока автомат шумно тарахтел, выбрасывая ледышки, Баки заметил, что сегодня в холодильнике, словно дожидаясь его, лежало целое разнообразие фруктов. — О, — выдохнул он, — и можешь ещё захватить мне банан? Баки искренне надеялся, что Стив не посчитает его каким-то жадиной, но, ещё раз взглянув на него, рассудил, что тот тоже, должно быть, не прочь плотно перекусить, поэтому точно не станет его судить. Стив умело составил желе на стаканчики со льдом и взял эту пирамиду в одну руку, другой захватив банан. — Ну, ладно, готов возвращаться? — обернувшись, спросил он солнечно улыбаясь, от чего Баки заулыбался ещё шире. — Всегда готов, — отозвался он в ответ и осторожно развернулся с ходунками, начав путь обратно в палату. — И часто ты в течение дня совершаешь такие прогулки? — полюбопытствовал Стив, и Баки помотал головой. — Не так часто, как мне хотелось бы. Доктора говорят, если я не смогу преодолеть весь этот этаж, подняться самостоятельно по лестнице вниз и вверх, когда они будут готовы меня выписать, то направят меня на лечение в реабилитационный центр, прежде чем я смогу наконец оказаться дома. — И даже чувствуя взгляд Стива на себе, Баки не удалось избавиться от кислой физиономии. — Не хочу в рехаб. — Как в плохой шутке про Эми Вайнхаус, но Стив, кажется, не понял отсылки. Он, вероятно, никогда не слышал ни одной её песни. — Твоя семья живёт где-то поблизости? — Родители и две мои сестры живут за городом. Ещё одна — недалеко от больницы и, когда появляется время, заходит ко мне, но у неё своя семья, поэтому… Да и работу в любом случае никто не отменял. Стив некоторое время оставался молчалив, и слышно было лишь ритмичное щёлканье ходунков Баки. Когда они добрались до дверей его палаты, он нахмурившись пробежал взглядом по огромному красному знаку «Осторожно. Пациент может упасть» на ней, после чего они вместе вошли внутрь. — А что, если… а что, если я буду заходить каждый день, и мы будем гулять по несколько минут или, может, немного дольше? Это поможет? Баки в ступоре замер на месте, немного не дойдя до постели. Ноги, казалось, вот-вот ослабнут, и он рухнет, да и сердце, кажется, готово было выпрыгнуть из груди, колотясь слишком быстро, но явно не из-за перенапряжения. Стив Роджерс что, только что предложил ежедневно навещать его в больнице? Баки был уверен, что щёки сейчас, должно быть, просто горят ярко-красным — он был ужасно смущён, но старался вести себя как ни в чём не бывало. — Что-то мне подсказывает, что у тебя тоже есть работёнка, которую вряд ли можно отложить на потом, а, Кэп? Бросив искоса взгляд на Стива, Баки увидел, что и его щёки приобрели такой же, как и у него, помидорный оттенок. Вот же чёрт, он явно сморозил сейчас глупость, так ведь? Но он не имел в виду, что не хочет, чтобы Стив к нему приходил! Он хочет. Ещё как хочет! Стив скромно пожал плечом. — С этим проблем не возникнет. Моя работа… у меня довольно гибкий график, к тому же на Западном фронте без перемен, — ответил он, разложив добычу Баки на передвижном столике, на котором уже стоял поднос с ужином, который, должно быть, принесли, пока они прогуливались по коридору, и открыл рот, чтобы что-то добавить. Но прежде чем он успел бы передумать, Баки торопливо перебил его: — Буду не против на время стать твоим хобби. Блядские единороги, ну как такое могло прийти ему в голову? Да и зачем он произнёс это вслух? Щёки теперь просто-таки сгорали в адском пламени. — То есть я хотел сказать, — подбирая слова и запинаясь исправился он, упёршись глазами в плитку на полу и выискивая на ней трещинки, всё-таки преодолел последние несколько шагов и доплёлся до своей койки. — Если ты действительно уверен, что хочешь этого. Просто… на какое-то время. Это правда… я очень ценю, что ты предложил свою помощь. Когда Баки вновь поднял на него взгляд, мгновенно пропал в сверкающе-голубых глазах Стива и его ослепительной улыбке. — Ну что ж… тогда ты действительно можешь стать моим хобби.