Неподкроватный монстр

      Она просыпается в холодном поту, долго смотрит в потолок, цепляясь взглядом за каждую неровность. Всего лишь сон. Ужасный, пугающий до дрожи, она давно не видела подобные реалистичные сны.       С трудом поднимается, садится на кровать. За окном дребезжал рассвет, окрашивая небо в жёлто-розовые цвета. Вот любят же люди размещать спальни там, где окна выходят на восток. Чтобы солнце с утра пораньше светило им в лицо и не давало спать. Роза уже подумывает над тем, чтобы купить тяжёлые шторы и завесить всё к чертям. Она трёт глаза, пытаясь себя этим хоть как-то разбудить. Но будит её совершенно другое. Осознание того, что правая рука перебинтована и немного ноет. С непониманием смотрит на неё, подрываясь с кровати. Не сон. Не сон. В панике находит ножницы, разрезает бинт в нескольких местах и распутывает. Рана около запястья была похожа на укус. Не шибко большой и, что странно, уже немного затянувшийся, но боль в этом месте пульсировала, давала о себе знать.       Роза щурится, вглядываясь в рану, затем смотрит на свою вторую руку, слегка кусает её, рассматривает отпечатки зубов. Немного похоже, но не то. Значит, она не на столько поехала, чтобы вгрызаться в свою руку. С одной стороны, это хорошо, а с другой…       Ещё раз заглядывает в ванную комнату, смотрит на сломанную плитку. Массирует виски. Хорошо, это была не галлюцинация и не сон. Тогда это пиздец. Тогда нужно сваливать из этого дома и на всякий случай ещё сходить в церковь. С этими мыслями Роза быстрым шагом выходит из ванной, переодевается и, на ходу расчёсывая волосы, спускается вниз. Подхватывает рюкзак, в который быстро пихает всё самое необходимое, направляется к двери. Сюда она без сопровождения больше ни ногой. Пытается открыть дверь. Безрезультатно. Проверяет, открыла ли она замок. Открыла. Дёргает ещё раз. Приплыли.       Услышав глухое рычание и подняв глаза на звук, она взвизгивает, отшатываясь назад. Оно. Страшное, большое, от него веет опасностью, что сковывало всё тело. Роза всегда вела себя так при любой хотя бы минимальной опасностью. Точнее, так реагировал организм, а она была бы только рада прямо сейчас выпрыгнуть из окна. Да, пришлось бы платить не только за плитку, но и за разбитое окно. Но своё здоровье, в том числе и психическое, важнее, чем деньги, пускай и не маленькие.       Оно продолжает тихо рычать, ловко и бесшумно спускаясь по стене вниз и вставая на пол в полный рост. Колени неприятно дрожат, но она продолжает, как заворожённая, наблюдать, как оно сокращает дистанцию между ними.       — Никуда не уйдёшь, — наконец, он прервал гнетущую тишину своим хрипящим голосом.       — Так… — Роза запнулась. Тот факт, что он умеет связывать слова в предложения и, кажется, делал это со всей осознанностью, как-то даже обрадовал её, сковывающий страх немного отпустил. Наверное, потому что она привыкла к тому, что её зрительные галлюцинации не сопровождались никакими звуками, а происходили в полной тишине. Его голос давал хоть какой-то намёк на реальность, пускай и не менее приятную, чем её фантазии. — Ты говорить умеешь?       — Никуда не уйдёшь, иначе я найду тебя и ничем это хорошим не кончится.       — Даже церковь не поможет? — ляпнула она, но тут же умолкла, услышав, как он перешёл на злое рычание.       — Не поможет.       Монстр медленно поднимает лапу, а затем также медленно опускает ей на плечо, будто знает, что если он будет это делать резко, то она дёрнется и только сделает себе хуже.       — Метка на руке. Смажь её и перебинтуй, иначе будет хуже, — он недовольно ворчит, почёсывая примерно то место, где, в теории, должна быть шея. — Жрать хочу.       — Почему тогда меня не сожрал?       Он наклонил голову, будто смотря на неё.       — Не выгодно.       Роза выгнула бровь, ей, наконец, удалось сложить руки на груди и унять дрожь. Хотя сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Не выгодно ему. Ну конечно, если жрать каждого второго хозяина этого дома, то вскоре есть будет нечего. Удивительно, что на этом он не остановился и не съел ещё соседей.       — И что ты предлагаешь мне сделать?       Монстр шумно втягивает воздух, сжимает её плечо, а затем резко дёргает, утаскивая её в гостиную, где и отпускает, позволяя ей без сил упасть на диван.       — Придумывай, что хочешь. Если, конечно, желаешь остаться в живых.       — У меня в холодильнике есть еда… — задумчиво сказала она. — Если, конечно, питаешься человеческой пищей.       — Уже съел.       — Неужели?       — Всё мясо. И пиццу, кстати, тоже. Она тебе не понравилась.       — Значит ты всеяден, раз съел и то, что назвал пиццей, но предпочитаешь мясо? Как панда, только наоборот, — умозаключила Роза, потирая виски. — Какой кошмар, ты меня разоришь, троглодит.       Она смотрит на то место, где он был до этого. Пропал. Бесследно, будто никого и не было. А она всего лишь моргнула и на несколько секунд немного отвернулась в сторону.       — И с кем мне говорить? Со стеной? — с раздражением произнесла Роза, поднявшись с дивана. — Требую, чтобы мы всё обсудили.       В ответ молчание. Вздыхает, идёт на кухню, дабы проверить холодильник, да и просто посмотреть, что осталось ей на поесть. Открывает, разглядывает полки, а после достаёт пачку яиц. Хоть что-то не зелень или овощи и целое. Отыскивает кусок сыра.       — Яйца ешь? — Роза закрывает холодильник, поворачивает голову к кухонному столу и вздрагивает, видя, как он будто появляется из стены, садясь на корточки прямо на столешницу. — С ума меня сведёшь. Сопровождай своё появление хоть каким-то шумом. И съеби со стола.       Открывает коробку с утварью прошлых жильцов, достаёт оттуда сковороду, которую ставит на разогретую плиту. Он так и не сдвинулся с места. Удивительно, как столешница выдерживает эту громадину.       — Ты так и не ответил. Яйцами питаешься? — она протягивает ему одно яйцо, тут же возвращается к плите. — Попробуй, может, тебе сырой вариант больше понравится, чёрт тебя знает. И раз тут такое дело. Будешь отрабатывать свою еду, уж извини меня, но ты уже за ночь съел больше, чем съела бы я дня за трое суток.       Он отправляет яйцо целиком себе в пасть, вместе со скорлупой, она вздрагивает, услышав её хруст.       — Что делать?       Роза усмехается. Довольно послушный, раз без лишних разбирательств готов взяться за дело. А ведь она уже успела подумать о том, что совсем всё плохо.       — Для начала, после того, как сюда привезут стиральную машину, я бы хотела увидеть здесь чистоту. Думаю, понимаешь, о чём я. Пыль убрать, вымыть всё, включая, желательно, окна. Ещё мне нужно, чтобы риэлтор, если пойдёт сегодня наверх, не увидел, что ты натворил со стеной в ванной комнате, — с этими словами она недовольно на него косится. — Есть никого нельзя. Выкручивайся, как хочешь, пока я не нашла идентичную плитку, иначе на меня повесят штраф раза в три больше самого ущерба или ещё хуже: выселят меня из дома, — отделяет меньше одной четвёртой омлета от «блина», что расположился на сковороде, перекладывает этот небольшой кусок на заранее подготовленную тарелку. — Остальная часть твоя, приятного аппетита. Будет круто, если поставишь чайник кипятиться.       Возвращается в гостиную, без особого аппетита ковыряет вилкой еду. Если честно, есть ей не хотелось. Но нужно было заставить себя.       Раздался дверной звонок, заставивший её подскочить и подлететь к входной двери, но остановиться посреди пути. Монстр перегородил проход и, казалось, стал ещё больше, по крайней мере ему пришлось присаживаться на своих задних лапах больше, чем в прошлый раз, чтобы не уткнуться головой в потолок. Да, он явно стал крупнее, будто с лёгкостью мог манипулировать своими размерами.       — Чего тебе?       — Метка.       Он дёрнул одним своим длинным пальцем в сторону её руки, а она лишь раздражённо отмахнулась:       — Я придумаю что-нибудь на счёт её появления.       — Я про то, что удирать от меня будет бесполезно, — впервые она увидела, его белые светящиеся сощуренные глаза. И Роза почему-то уверена, что его глаза до этого не были белыми. — Хоть я и связан с этим домом, это не ограничивает моё перемещение, особенно, когда я уже знаю запах человека.       — Тогда чего меня терроризируешь едой?       — Что ж, — впервые в его тоне прозвучала усмешка. — Тогда начну питаться, пожалуй, с твоих знакомых.       Это не звучало как угроза, скорее, это была насмешка, издёвка, из-за которой у неё по спине прошёлся холодок.       — Не дави на больное, я тебя поняла.       А вот в её шипении была самая настоящая угроза. Как будто сделает что-то ему. Хотя в прошлый раз ей удалось его повалить на пол.       — Всё, сгинь с глаз долой, как бы тебя кто не увидел, — она резко обходит его, приближаясь к двери. Оборачивается, чтобы убедиться, что его не видно, рукой быстро взлохмачивает волосы и открывает дверь. — Доброе утро, — имя риэлтора она так и не запомнила. — Я не ожидала вас увидеть с утра пораньше.       — О, доброе утро. Думал, что уже не откроете, — риэлтор улыбнулся, проходя внутрь дома. — Рад вас видеть. Всё в порядке?       Это он сказал с обычной важностью, официальностью, которая присутствовала у многих, кто занимался сдачей не обычных квартирок, а кое-чего посолиднее. Но было понятно, что он либо заметил её не самый приятный вид, который, как бы она не старалась, не был похож на то, будто она спала. Либо он заметил, что с рукой не всё хорошо.       — Да, всё более-менее. Правда, спать на новом месте непривычно. И свои лекарства я забыла взять с собой, поэтому немного беспокойно было, но всё в порядке.       Риэлтор кивает, внимательно осматривая дом, пока идёт в гостиную.       — Так что скажете? Будете снимать?       — Буду.       Роза смотрит, как он с радостью достаёт целую стопку документов, которую ей нужно подписать. Если этот дом постоянно на нём висит, то конечно ему было бы самым настоящим счастьем хоть кому-то его сдать. Пока она подписывала бумаги, внимательно вчитываясь в их содержание, он успел позвонить и вызвать ребят, которые будто только и ждали этого звонка: приехали через полчаса и выгрузили стиралку, поместив её в маленькую гардеробную, что была на первом этаже. И даже сами подключили и всё подсоединили, что не могло не радовать. Хоть одной не нужно корячиться. Перевела оплату за месяц, отказалась от клининга и, пока риэлтор собирал свои вещи, позвонила хозяйке её бывшей съёмной квартиры и подтвердила, что перевоз вещей не отменяется. Та женщина была хорошей, да и жила в соседней квартире, поэтому ещё давно, когда Роза предупредила её, что хочет переехать, согласилась помочь и проследить за погрузкой вещей, чтобы Розе лишний раз не мотаться на другой край города. И Роза ей доверяла это дело, знала, что ничего не будет стащено.       — Я очень рад тому, что вы согласились снимать этот дом. Премного благодарен вам. В случае чего звоните на мой номер, который я вам дал, — риэлтор кивнул на визитку, которую она держала в руках. — О проверках, как и написано в договоре, будем сообщать заранее.       — Хорошо. Спасибо, что завезли стиральную машину.       — Это входило в наши обязанности. Ну, до свидания.       — До скорой встречи, — Роза слабо махнула рукой, закрывая дверь. — Можешь приступать к своей работе, троглодит.       Она идёт на кухню, смотрит на пустую сковороду, недовольно цыкает, скидывает её в раковину, заливает водой. Наверху что-то падает, глухо ударяясь об пол, что привлекает её внимание.       — У тебя там всё в порядке? — громко спрашивает она, когда уже поднималась по лестнице.       Ступеньки довольно крутые, легко навернуться, как заметила Роза. Ну ничего, она ещё молода и внимательна. Ни разу не падала с лестницы, зачем ей сейчас волноваться по этому поводу? Поднимается, смотрит в коридор, на рычащего и чем-то недовольного монстра. Стоит ей только громко усмехнуться, как он замолкает, неестественно поворачивает голову в её сторону и смотрит узкими белыми глазами. А затем, будто пытаясь её напугать, взбирается на стену и быстро приближается к ней. Впрочем, это и в правду было страшно, но терпимо. Она привыкла уже к подобному, поэтому только вздрогнула и виновато улыбнулась, понимая, что опять не может шевельнуться.       — Ты странная, — вновь прервал он эту неуютную тишину, которую сам и создал.       — На себя для начала посмотри. Я не визжу, как девчонка лишь потому, что ты очень похож на те бредни, что придумывает мой мозг. А к такому я уже привыкла. Если хочешь услышать мои визги, то поработай над сценическим образом, — хотя, конечно же, делать этого не стоило. — Ты сколько в день ешь?       Он повернул голову на бок, хрустнула шея.       — Если бы я съел целого человека, то пришёл бы в норму после спячки.       — После чего? — она нахмурилась. — Спячки? Я правильно услышала?       — Да. Я много лет был в спячке.       — А все эти жертвы, исчезновения людей…       — Нам не свойственно запасаться или нагуливать жир, как это делают звери. Мы просто можем в какой-то момент проснуться, съесть первое, что попадёт под лапу, и дальше лечь спать. Если ты не знала, то в какой-то момент пропадали и люди из соседних домов. В тот момент никто в этом доме не жил, поэтому приходилось выкручиваться. Собаки соседские пропадали. Тоже моих рук дело.       — Так. Не будем об этом, — Роза показала ему простой жест рукой, как бы намекая помолчать. — То есть тебе нужно килограмм тридцать какого-нибудь мяса?       — И кости.       — Ты их тоже ешь?       — Мой организм способен переварить и не такое.       — Хорошо. Ещё кости. Это хотя бы подешевле, но ты точно разоришь.