Надо помочь!

Утро. На улице начинал моросить дождь, от чего было не особо радостно, потому что, похоже он будет идти весь день. Синоптики обещали хорошую погоду, ага, конечно, спасибо огромное, мечта, а не прогноз. Первым уроком была информатика у Станислава Владимировича. Того самого «душнилы-завуча», как выразился Антон Андреевич. В принципе, учил он достаточно хорошо, но иногда его дёргало, потому что кто-то пришёл без формы или, если учителя кому-то поблажки давали. Ну, он же завуч, может ему с этого зарплату снимают, мало ли. Хотя, все всё равно действовали по принципу: нет камер — нет преступления. Урок прошёл достаточно быстро, так что сразу после него одиннадцатый класс ждала ещё литература, биология и общество, на котором, нужно было рассказать «невероятный» план Арсению Сергеевичу, да так, чтобы он их не послал куда подальше. Вернее, только часть плана. Подростки зашли в кабинет, в котором уже находился историк. Он что-то перебирал на полках, доставая книжки. По-видимому, сборники для ЕГЭ. И как и вчера, выглядел настолько хорошо, что все модные журналы могли бы только слюни на него пускать. Классическая чёрная рубашка, с закатанными до локтей рукавами, такие же чёрные штаны и, о господи боже, белый галстук, который отлично сочетался с такого же цвета кроссовками. — Ну, приветушки, детвора, проходите, чего встали-то, — сказал мужчина, складывая книги, которые он собрал в стопку, и относя за свой стол. Два раза повторять не надо. «Детвора», здороваясь, завалилась в кабинет. На фоне историка весь одиннадцатый класс выглядел как сборище бомжей, которых привели с улицы и сказали посидеть, посмотреть как люди живут. — Арсений Сергеевич, мы вчера вашего математика видели, — начала Ира, приводя в действие всё ещё до конца известный только ей одной, план, — Представляете, он ваше признание в шутку воспринял, такой тугодум. Историк непонятно хмыкнул, — Да, Антон Андреевич у нас не мастак в любовных делах, эх, придётся смириться, — с найгранной грустью в голосе сказал мужчина. На что Кузнецова, так же наигранно, схватилась за сердце. Все остальные, лишь наблюдали за этим шоу, зная, что останавливать его уже бессмысленно. — Нет, Арсений Сергеевич, мы вам не позволим разбить себе сердце! — продолжила девушка, — Вы сегодня после уроков сходите на первый этаж, там около кабинета технологии кладовка есть, вы там подождите немного и посмотрим, что будет. Историк обернулся и посмотрел непонимающим взглядом на Кузнецову, явно не ожидая такой странной просьбы, — Та-ак и чего-же мне там ждать? — разворачиваясь уже всем корпусом, спросил мужчина. — Да вы знаете какая у нас кладовка красивая! Вы пойдите, гляньте, вдруг настроение поднимется! — не скрывая радости, ответила ему отличница. Прозвенел звонок на урок. Поговорив немного о ЕГЭ, будущем и после какого урока столовая, все всё больше погрузились в тему урока, не замечая, как прошла большая половина занятия. Всё-таки, Арсения Сергеевича и правда можно было слушать часами. — Итак, что вы можете открыть, имея ту сумму денег, которая у вас есть сейчас? — спросил историк у всего класса. — Окно, — ответил Юра, уж слишком громко. Помещение залилось смехом. Парень подумал, что ему сейчас прилетит за такие выкрутасы, но даже Арсений Сергеевич посмеялся с этой тупой шутки, значит не какая уж она и тупая. Прозвенел звонок с урока и все начали собирать вещи. — Ладно, детсад «Берёзка», записывайте домашку и дуйте от сюда, у нас с вами завтра классный час, не забудьте, — сказал напоследок историк, доставая тетради с надписью «7-А». — А вы, Арсений Сергеевич, про кладовочку не забудьте! — прокричала Ира, взяв под руку Оксану, выбегая из класса.

***

Следующей была геометрия, на которой нужно было сообщить про кладовку ещё и Антону Андреевичу.Зайдя в кабинет, подростки снова никого не увидели и, подумав, что математик опять где-то потерялся, начали раскладывать вещи. — Нам точно нужно это делать? — спросила Даша, — Всё-таки это как-то неправильно? — Неправильно свитер через горло надевать и дышать через жопу, а всё остальное приемлемо, да и графу всё равно уже сказали. Не гоже останавливаться на пол пути, — ответил ей Слава. — Ребят, я тут подумал, — раздалось от Вани, достававшего из портфеля учебник, — А вы с чего взяли, что у них уроки в одно время заканчиваются? Это «Блять», казалось, можно было услышать, в другом конце коридора. Они об этом явно не подумали. В итоге, Артёма заставили бежать на первый этаж, смотреть расписание, а остальным оставалось только молиться. Через несколько минут парень влетел в класс и, по пути сбив пару стульев, упал на пол. — Всё... я узнал... нормально... у них у обоих по семь уроков... всё заебись... ой, боже, сейчас помру, — еле выговорил парень, прерываясь на недолгие вдохи. На вопрос «Нахрен ты так быстро бежал?» он ответил, что просто боялся, что математик придёт раньше него. И видимо Артём гадалка в третьем поколении или что-то ещё. — Вы чего делаете? — спросил только подошедший математик, стоя в дверном проёме. Мужчина, вздёрнув бровь, уставился на одиннадцатиклассника, всё ещё лежащего на полу. Антон Андреевич был в обычной белой толстовке, чёрных штанах, больше похожих на джинсы и белых кроссовках, с красными вставками по бокам. Со стороны могло показаться, что это ещё один ученик, но никак не учитель. Видимо, Станислава Владимировича он сегодня не встречал, иначе, ему бы точно влетело. — У нас Артёму скоро на скорость бегать, вот, проверяем его, — соврал Юра, помогая парню встать. — Странные вы конечно, ну, да ладно, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Тебе водички может? — снова спросил математик, подходя, к уже сидевшему на стуле Артёму. — Да не, Антон Андреевич, нормально всё, жить буду, нам, кстати, вам сказать кое-что надо, — указывая головой в сторону Иры, сказал парень. — А, точно! Вы сегодня после уроков подойдите к кладовке на первом этаже, пожалуйста. Там Арсению Сергеевичу что-то надо, — с улыбкой на лице сказала девушка, вставая из-за парты. — Арсению Сергеевичу? — усмехнулся математик, — Хорошо, я подойду. Весь класс от этой новости загорелся новыми красками, но больше всех, естественно, Ира. Урок прошёл так же быстро как и предыдущие, уже под конец, когда математик объяснял задачу про мужика, которому взбрело в голову выложить у себя в огороде дорожку, Иру, легонько, толкнула в бок Оксана. Сидели они за первой партой третьего ряда, в нескольких метрах от учительского стола, так что говорить надо было тихо. — Чего? — не отрываясь от написания решения задачи, спросила шёпотом Ира. — Ну, расскажи, что за план-то? — чуть громче, но не достаточно чтобы их услышал кто-то ещё, сказала Оксана. — Бля, Окс, лучше время не нашла? — заканчивая писать ответ, откинулась на стуле отличница, — Ладно, слушай. Алёна же, в этот момент стоя у доски, вывела своё решение. И каким-то образом, вместо 20 упаковок плитки, у неё получилось 43. — Широкая дорожка у Володи, не находишь? — спросил у неё математик, выискивая ошибку в написанном. — Может, у него и участок не маленький, — поняв, что что-то не так, попыталась выкрутиться девушка. — Так, давай ещё раз посмотрим, — отвернувшись от доски и взяв листок с задачей, сказал учитель. Оксана же, в этот момент максимально, на сколько это было возможно, придвинулась к Ире. — Короче, я пятиклассника подговорила, чтобы он сказал, что в кладовке что-то большое упало, они туда зайдут вдвоём и мы их закроем, — прошептала Ира, наклоняясь ближе к подруге. — Ир, ты ебанулась? Да они нас в этой каморке и похоронят, — с недоумением сказала Оксана, смотря на девушку взглядом «у тебя мозг есть или нет?», — А если че-то случится? Если они там пополам слягут? Ты вообще видела сколько там барахла? А если кто-то из них темноты до панички боится? А если... — Спокойно, — прервала Оксану девушка, выставляя указательный палец перед её носом, — Первое, там недавно вещи выбрасывали, так что барахла не сильно много, я проверяла. Второе, там не так уж и темно. И третье, нет не слягут, там лечь даже негде, нормально всё будет, мы так уже делали. — Это когда это? И кто это «мы»? — ощущая себя так, словно не знает элементарных вещей, спросила Оксана. В этот момент, по парте легонько постучали рукой, привлекая внимание девушек. Антон Андреевич, видимо, ещё не настолько глухой, чтобы не заметить двух спорящих учениц. — Будете шуметь, я вам задачку про камаз дам, — улыбнувшись, сказал им математик, — Ир, хорошая работа, задачу верно сделала, иди следующую решай. — Про камаз? — тихо спросила девушка. — Неа, про кукурузу.

***

Через несколько минут прозвенел звонок на большую перемену в двадцать минут и все, попрощавшись с математиком, направились в холл. Хотя, это даже холлом трудно назвать, просто коридор, по ширине чуть больше остальных, в котором стояла пара лавочек. Здесь собиралась почти вся школа. Кто-то, зачастую младшие классы, играли в догонялки, кто-то готовился к уроку, а кто-то просто приходил сюда посидеть и подумать. Одиннадцатый класс были как раз теми, кто пришёл просто отдохнуть. Половина отправилась в столовку, а половина села на лавки, которые они, предварительно, сдвинули в подобие круга. — ЧТО ТЫ ПРИДУМАЛА?! Да они нас закопают! — удивлённо сказал Кирилл, доставая булочку из целлофанового пакета. Ира, всё-таки, любезно решила посвятить одноклассников в свой феерический план. — А в чём прикол-то? Ну, закроем мы их в помещении метр на метр и чего? — явно не понимая, зачем это вообще надо, спросила Алёна. — Вот и я ей про то же! — поддержала девушку Оксана, — Но нет! Они там типа поговорят по душам и всё, мир, любовь, ромашки. — Да. А если они не разговорятся, то в дело пойдёт наша с Ваней невероятная актёрская игра, — поддакнула Ира, отпивая немного сока из коробки с трубочкой. И по классике жанра, на вопрос «какая в жопу, актёрская игра?» девушка не ответила, лишь набрала сообщение выше упомянутому соучастнику, который, в этот момент, давился сосиской в столовой. Кирилл, в ахуе с происходящего, ел свою булку. Они посидели так ещё несколько минут и отправились на обж, самый важный предмет, в одиннадцатом-то классе, никто же не знает, что делать если на тебя фура мчится.

***

Отсидев обж с английским, свахи всем составом покорно принялись ждать учителей за углом стены, около указанной кладовки. Место было достаточно далеко, чтобы не увидеть ораву школьников, так как они в любой момент могут скрыться за стеной, но достаточно близко, чтобы хотя-бы немного, но слышать будущий разговор учителей. На часах 13:40. Конец седьмого урока. Где-то через десять минут к указанному месту подошёл историк, одетый в строгое пальто, с ухмылкой поглядывая на открытую в тёмное помещение дверь. Ещё через минуту подошёл математик, бурча себе под нос, что-то про лестницы и то, как же много дверей в этой школе. Он, в свою очередь, был одет в осеннюю куртку, больше похожую на ветровку, а увидев знакомое лицо, расплылся в улыбке, — А я-то думал, вы ушли уже, здрасте, Арсений Сергеевич, как там у нас Троцкий поживает? — Антон Андреевич, я не настолько старый, — складывая руки на груди, ответил историк, — К тому же, это не я иногда путаюсь, дал я детям задачу за десятый класс или за шестой. — Пошутить уже нельзя, — поднимая руки в капитулирующем жесте, произнёс математик, — Ладно, чего звал-то? А то мне на маршрутку ещё бежать. — С дуба рухнул? Там на улице чуть ли не Ниагарский водопад разливается, а он на маршрутке. Погоди, я звал? — не сразу уловив суть вопроса, спросил историк. — Ну да, а чт... — не успел договорить мужчина, как его прервал звонкий детский голос. — Извините, вы не поможете, там в кладовке упало что-то, я поднять не могу, а мне швабра нужна, — смотря на учителей, сказал парнишка, на вид лет десяти. — Ух, мой мальчик, молодец, — сказала Ира, в этот момент, как и весь класс, наблюдающая за происходящим. Естественно, на просьбу отказать не смогли. Заходя в кладовку, мужчины заметили, что выключателя там нет, так что придётся делать всё в темноте. 13:50. Звонок. — Ничего не вижу, где говоришь упало? АЙ! — не успел договорить историк, как дверь, на которую он смотрел секунду назад, захлопнулась. На что последовало взволнованное «Как же так? Не волнуйтесь, я сейчас кого-нибудь позову!» и топот маленьких ног, удаляющийся от двери, малец убежал. Актёр погорелого театра, блин. — Твою мать, — прошипел Арсений, опираясь рукой об какой-то стеллаж. — Блять, — чуть тише, прокряхтел ему в догонку Антон. Если бы их кто-то увидел в таком положении без контекста, то это выглядело бы довольно странно. Арсений Сергеевич, прижатый к железному стеллажу, одной рукой упираясь в полку, а другой в стену около дверного косяка, а в нескольких сантиметрах от него — вплотную прижатый, Антон Андреевич, державшийся руками за полки того же стеллажа, по бокам от лица мужчины. До Арсения ещё несколько секунд доходило произошедшее, и то, что Антон, буквально, придавлен к нему. Помещение, вправду, было маленькое, но Арсению в тот момент оно показалось просто пиздецки малюсеньким! — Грёбаные старые двери, — послышался хриплый звук около лица историка, — Ты как, живой? — Вроде, а ты? — не сразу ответив, спросил мужчина. — Порядок. Чёрт, тут не развернуться, не повернуться! — чуть громче сказал Антон, пытаясь руками найти ручку двери, которая находилась за его спиной, что у него получалось не очень хорошо, так что он сдался, — Что будем делать? — растерянно спросил математик, смотря прямо в глаза историку, но ни один не другой из-за, всё ещё, не привыкших к темноте глаз, этого не видели. На таком расстоянии Арсений почти слышал сердцебиение Антона, и очень надеялся, что тот, в свою очередь, не услышит, как бьётся его собственное сердце. — Не знаю, но у меня сейчас рука отвалится, — чуть сдавленно ответил историк, попытавшись переместить руку в более удобное положение, тем самым ещё больше прижимаясь к математику. Теперь, осознание настигло уже Антона, от чего тот, незаметно из-за темноты, покраснел, отводя глаза в сторону. Раньше он как-то не придавал значение тому факту, что Арсений был довольно хорошо сложен, а ещё от него до жути приятно пахло. Этот запах одеколона в перемешку с запахом мятных духов (где он их вообще взял?) он запомнит надолго.

***

— Так ладно, пора ко второму пункту переходить! — заключила Ира, — Вань, дуй за мной, а то они там реально попереломаются. Тихо, так чтобы не было слышно шагов, они остановились в нескольких метрах от кладовки и начали «непринуждённую беседу», специально говоря громче обычного и подходя всё ближе и ближе к кладовке. — Как думаешь, скоро до Антона Андреевича дойдёт, что Арсений Сергеевич реально не пошутил? — начала Ира. — Не знаю, но лучше бы поскорее дошло, а то пойдёт ещё убитый горем с крыши прыгать, нам такого не надо, — ответил ей Ваня, подходя как раз к кладовке, так что их по-любому было слышно. — Ира, Ваня, эй, слышите! — Арсений Сергеевич, услышав знакомые голоса, начал пытаться докричаться до подростков. Он уже смирился, что его признание не поняли, приняв за забаву, и проходить это во второй раз, желания не было. Антон Андреевич же, в контексте происходящего, ещё сильнее раскраснелся от услышанного. Этот мужчина в прямом смысле признавался ему в любви, пускай и как он думал, в шутку. — Арсений Сергеевич? — как можно естественней, спросила Ира, словно не зная, кто же это у нас там в кладовочке сидит, — Это вы, что ли? Я же про кладовку пошутила, вы как так дверью хлопнули, что она заперлась? — Мы сами без понятия, сможете дверь открыть? — спросил историк. — Кто это «мы»? — сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил Ваня. — Привет, я тоже здесь! — подал, наконец, голос математик, — Так что? Сможете открыть-то? С другой стороны двери послышались, какие-то шарканья и прокручивания ручки. — Мы пытаемся! — спустя недолгую паузу, ответила девушка, — Вы там вообще как? В норме? — Да, всё хорошо! — чуть помедлив, отозвался историк. Нихуя хорошего. Арсений, запертый в каморке, с любовью всей его жизни, которая не восприняла его признание всерьёз и Антон, уже сомневающийся, в своей гетеросексуальности и том, было ли это признание просто неудачной шуткой. — Так отлично, давай теперь к следующему пункту переходить, — тихо сказала Ира, — Нам надо... — Вы чего у этой двери трётесь? Опять захлопнулась? Вы её тогда только ключом откроете! — сказал, спускающийся к ним с лестницы, Сергей Борисович. Остальная часть класса, заприметив учителя, благополучно смылась куда подальше, а то ещё отхватят за что-нибудь. Потом всё равно у Иры с Ваней всё выпытают. — Там Арсений Сергеевич с Антоном Андреевичем застряли, — сказал Ваня, отходя от двери. Биолог, узнав такие подробности ухмыльнулся и, подойдя поближе, шёпотом, чтобы люди по ту сторону двери не услышали, сказал. — Ниче по-лучше не придумали? Надо было их сразу усыпить и выкинуть где-нибудь в Казахстане на трассе вдвоём. Чего вы на меня так смотрите? Вы когда свой план в коридоре обсуждали его даже вахтёрша слышала. — Да, а вдруг сработает! — также шёпотом ответила учителю Ира. — Ну, может и сработает, — пожал плечами Матвиенко, — Ладно, туловища, отойдите, сейчас дядя биолог вам поможет. Эй, голубки! Непристойностями прекращаем заниматься, сейчас мы вас откроем! — уже громче сказал мужчина, просовывая ключ в замок. Антон почувствовал, как ручка двери повернулась и в следующее мгновение дверь, со скрипом, открылась, да так, что математик рухнул бы прямо на кафель, если бы Арсений вовремя не подтянул его к себе за куртку. — Целовались хоть? — с ехидной улыбкой спросил биолог, смотря на учителей. На его вопрос мужчины лишь закатили глаза, выбираясь из тесного помещения. — Боже, никогда к этой кладовке больше не подойду! — заявил математик, отряхиваясь от небольших пылинок. — Солидарен, ноги моей около этого места не будет, — согласился с ним историк, поправляя галстук. — Ладно, бывайте тогда, а то у меня там десятый класс без дела сидит, — махнул рукой в прощальном жесте Серёжа. — А пацан где? — спросил математик. — Какой пацан? — спросил Матвиенко. — Который за помощью убежал, — объяснил историк, — Ему швабра нужна была, мы её достать пытались. — Ушёл наверное, звонок же был, — непринуждённо пожав плечами, ответил биолог и развернулся обратно в сторону лестницы. — Так, не понял, а вы почему ещё здесь? — недоумевая, спросил Арсений Сергеевич, переводя взгляд на подростков, — У вас же уроки закончились. — А мы и уходим! — сказала Ира, беря Ваню за руку и быстро удаляясь. Мужчины, только непонимающе смотрели им вслед. — О, швабра, — переведя взгляд на, теперь уже открытую кладовку, сказал Антон. — Реально, швабра, — поворачиваясь через плечо, усмехнулся историк, — Тебя подвести? — Что? — опешив от такой резкой смены, спросил математик. — Антон, — складывая руки на груди начал Арсений, — Ты вот так, — взглядом пройдясь по внешнему виду Шастуна и снова заглядывая ему в глаза, сказал Арсений, — Никуда не пойдёшь. — Да ты сам в одном пальто стоишь! — возмущённо сказал математик, ненароком, вспомнив то, что произошло несколько минут назад, и отвёл глаза от мужчины. — Я-то на машине, — усмехнулся историк, — А не по газелям шатаюсь, давай пошли, — взяв Антона под локоть, сказал историк. — Ладно, ладно иду, — математику не осталось ничего, кроме как согласиться, — А можно я за руль? — Мечтай.

***

«Овощная грядка»

Ира Кузнецова: Э, бедолаги! Катя Савина: Оооо Юля Потарёва: Оооооо Николай Нефоров: Оооооо Юра Горелин: Да заебали окать! Ну че, рассказывайте Иван Холосов: Всё, вроде как, окей Дарья Лугорова: Вроде как? Ира Кузнецова: Да не вроде. Всё заебись! План сработал, хоть и не до конца, нас Матвиеныч прервал Оксана Суркова: А подробности с места событий? Ира Кузнецова: Ну, они, я думаю, поговорили там нормально так, потому что ебать вы бы видели какой Шаст красный вышел! Иван Холосов: Поддерживаю! Не знаю о чём они там трындели, но он реально как помидор выглядел Алёна Макарова: Может они там ебались? 0_о Артём Боварин: АЛЁНА!!! Ты чего! Мы приличное учебное заведение! У нас учителя не ебутся! 😡 Алёна Макарова: Ой, господи, пошутить уже нельзя Ира Кузнецова: А вы че, кстати, сдрыснули-то все? Оксана Суркова: Так там же Матвиеныч шёл, мало ли он Шасту с графом нас сдаст Иван Холосов: Не он не расскажет, он нам сказал, что в курсе нашей заварушки был, потому что мы как стадо баранов орали, когда в коридоре сидели, но он нас не сдал, норм мужик Ира Кузнецова: Короче, он за нас:) Лиза Авеева: Ну потрындели они в каморочке и че? Дальше-то че делать будем? Константин Алыев: + Дарья Лугорова: + Оксана Суркова: + Кирилл Черонов: + Ира Кузнецова: Я вам щас эти плюсики в жопу засуну! Пока что, надо посмотреть как они себя вести будут, а уже потом думать Вячеслав Гумаров: Согласен, а то может они вообще там разругались к херам и теперь ненавидят друг друга Оксана Суркова: Ок. Значит ждём до завтра) Алёна Макарова: Пиздец.

***

— Нормально я вожу, неправда! — запротестовал математик. — Ага, верю, верю, — не отрываясь от дороги, ответил историк, — Только это тебя, а не меня чуть прав за вождение в пьяном виде не лишили, хотя ты трезвый был. — Ой, ну тебя, лучше радио включу, — устав спорить, Антон, потянулся к приёмнику, настраивая нужную волну. «И следующая песня, специально для Маши из Новосибирска, встречайте, Сергей Лазарев — Так красиво». — О, Лазарев, класс, — обрадовался Антон, убирая руку с переключателя. — Хорошая песня, — поддержал историк. — Вау, Арс, — удивился математик, улыбнувшись, — Не думал, что ты такое слушаешь. — Плохо что ли? — мельком посмотрев на парня, ответил мужчина. — Да нет, как раз таки наоборот, — улыбнулся Антон и отвернулся лицом к окну, обдумывая всё, что произошло за день, — Знаешь что? У тебя же дел сегодня больше нет? Поехали в кафе посидим, я угощаю. Мужчина, непонятно хмыкнул, — Ну, я не знаю, если ты, конечно, просишь. — Да, — твёрдо ответил математик. — Ваше слово закон, куда едем? — расплывшись в улыбке ответил историк. — Поехали в то, в котором кофе зашибенное, вот сейчас направо.