The Chronicles of the Wondercolts

      Я не знаю, есть ли смысл верить ему или же нет. Я бы хотел, конечно, очень хотел, но, увы, понимаю, что, скорее всего, моя вера в него разобьется вдребезги, будто бы стеклянная чаша, выпущенная из рук, рухнувшая на пол. Осколки разлетаются в разные стороны. Я бы хотел верить своему собственному отцу, который дает обещания. Было бы здорово, наверное, верить. Хорошо, что матери нет сейчас в городе. Она уехала на важную конференцию четыре дня назад. Должна вернуться еще через три. Я ей ничего не сообщил, пускай не чувствует беспокойства. Пускай наслаждается конференцией. Она заслуживает этого, как никто другой.       Я встал у двери в дом. Уже стемнело. Я расстался с Сансет, Эпплджек и Флэшем Сентри полчаса назад. На этом наше наказание закончилось. Оставаться после уроков и помогать приводить спортивный зал в порядок не самое веселое занятие, говоря откровенно. Если заниматься этим одному, разумеется. Но мы провели время здорово, я даже не жалею, что мы едва не спалили кабинет химии. Взялись делать химический эксперимент для Ютуба. Люди любят эксперименты. Синее пламя, вспышки и подобное. Видео, которое у нас получилось, могло бы войти в подборку фейлов недели, но мисс Холидей велела удалять. Скрепя сердце, пришлось исполнять.       Я отпустил свое беспокойство на какое-то время, но по пути оно вернулось. Как же я надеялся, что ошибаюсь. Не хотелось бы, чтобы мои несуразные предчувствия оправдались.       Я вошел в дом. Тут же ощутил дискомфорт, что-то внутри защемило, как бы банально то ни прозвучало, но это так.       — Пап! — позвал я. — Ты дома?       Поначалу никакого ответа. Я решил, что он ушел из дома. Может быть, решил проветрить голову, подышать вечерним воздухом, свежим и прохладным. Ему это будет очень даже полезно.       — Пап? — повторил я. — Ты здесь?       Я направился в сторону кухни. Может быть, он в ванной комнате. Или в спальне.       — Сынок… — вдруг услышал я голос из гостиной. Сердце мое на пару мгновений, готовь поспорить, перестало биться. Я знаю этот голос очень хорошо. Слишком хорошо, я бы сказал так.       Я изменил курс. Гостиная, он там. Прежде, чем войти, я оставил рюкзак на полу в коридоре.       Мой отец развалился на диване. Перед ним на столе стоял стакан и на три четверти опустевшая стеклянная бутылка виски. Выглядит недешево.       — Ты же обещал… — я покачал головой. — Ты же сказал, что не будешь пить.       Я ощутил злость внутри. И она становилась все более яростной с каждой секундой нахождения рядом с этим человеком.       — Кто… пьет? — нетрезво спросил отец. — Я не пья… пьяный…       — Тогда я единорог, — ответил я. — Ты серьезно? Ты же… бросил. Черт бы тебя взял.       Я едва не произнесло словцо грубее.       — Я норм… альный… — мой отец приподнялся и, пошатываясь, забрел в мою сторону. — Иди ко мне…       — Не трогай меня, — холодно произнес, пожирая своего родителя взглядом. В тот момент мне казалось, я могу просверлить его насквозь.       — Ты че… сын…       Отец рухнул обратно на диван, сделав пару шагов. Хорошо хоть не на стол.       — Что мне с тобой делать?       Вопрос был даже не риторический. Я правда не понимал, что должен делать с отцом. Как мне находиться в одном доме с ним? Куда мне уйти? Да и как я уйду, оставив его одному здесь? А если сломает что-нибудь? Как бы я хотел, чтобы его пьянство осталось только между нами и мама ничего не узнала.       — Сын… а ну, сядь со мной.       Я его знаю, в пьяном виде язык развязывается не хуже, чем у политика во время предвыборной кампании.       — Как ты мне надоел, — выдохнул я.       — Сын…       Я встал перед ним, вместо того, чтобы сесть.       — Тебя отвести в спальню? — спросил я. — Давай, пойдем. Хватит тут бухать.       — Кто бухает? Я нормальный, — машинально проговорил отец.       — Ты напился и опять ведешь себя, как свинья.       — Ты что… ты чего…       Злость, негодование накрыли меня. Не хочу я слушать бред этого человека, видеть его в таком убогом состоянии. Я не хочу этого. Я только что провел несколько часов в компании друзей со школы. Это было здорово. Но отец… отец не думает меняться ни в какую сторону.       — Ты мне надоел! — сказал я, глядя отцу в глаза. Тот решил подняться в полный рост, но ноги подгибались немного, посему в полный не совсем получилось. Даже так мой отец ниже меня всего на пару сантиметров.       — Че ты… повтори… Повтори!       Голос вдруг наполнился агрессией. Я недооценил его, он пьян, но не до такой степени. Все услышанное его мозг воспринимает.       Я отошел на шаг. Отец дыхнул на меня отвратительными алкогольными парами. Удушающий запах. В последний раз мой отец был пьян позавчера, а до того не прикасался к бутылке алкоголя целых четыре года, не меньше. Что на него нашло?       — Повтори, что сказал, сученок!       Я оттолкнул его от себя. Я точно недооценил собственного отца. Ему сорок девять и он по-прежнему в неплохой физической форме. За долю секунды этот человек взмахнул правой рукой, после чего тяжелый кулак встретился с моим лицом. Удар мог быть сильнее, но алкоголь не позволил ему быть таковым, иначе я бы, клянусь, отправился отдыхать от проблем в больницу. Но той силы, что была, хватило вполне, чтобы я упал на спину. Очки отлетели куда-то в сторону. Они и так сидели на переносице недостаточно надежно. То произошло скорее от неожиданности, но падение отозвалось болезненным ощущением в затылке. Удар меня несколько шокировал, застал врасплох.       — На собственного отца руку поднимает! — озверел он.       Я попытался быстро подняться, не смотря на боль, но тут же получил еще один удар, в этот раз в бок. Боль заполнила все внутри меня. Он рассек часть губы, но я не чувствовал этого, не чувствовал теплой крови. Шок — лучшее обезболивающее. Более эффектного способа заглушить ощущения тяжело придумать.       — Поднимает на собственного отца руку!       Я пожалел, что вообще коснулся его. Но это мысли после. В те же секунды я лишь хотел, чтобы кошмар закончился. Я хотел, чтобы он перестал обрушивать сжатые кулаки на меня. Я прикрылся руками. Еще пара ударов. Все внутри меня перевернулось с ног на голову. Ощущение реальности тоже скрылось, погрузилось в воды океана и пошло ко дну. Разве так бывает? Разве так должно быть? Почему? Почему это вообще происходит. Я почувствую вкус крови во рту чуть позже. И боль тоже.       Вдобавок, мир обернулся туманной дымкой, ибо я очень слабо мог видеть без своих очков. Может статься, оно и к лучшему, что я не могу разглядеть лица своего обезумевшего от алкоголя и ярости отца.       — Ты, щенок!       Даже заговорил четче. Но я слышал не все. Достаточно, впрочем, чтобы ощутить уколы осколков разбитого стекла, врезающихся в плоть изнутри, как острые зубы хищника.       Еще удар по голове. Тупая боль. Мир вокруг рушится на неровные куски. Хорошо, что мамы здесь нет. Она в другом городе, на конференции. Очень хорошо. Я не могу подняться, остается лишь надеяться, что он прекратит. Остается лишь…       — Перестаньте!       Знакомый голос ворвался в гостиную. Не сразу, но я осознал, что это Эпплджек. Отец перестал опускать кулаки. Его оттащили, по-видимому. Он рухнул на диван, издавая непонимающие возгласы.       — Вот, — это голос Сансет Шиммер.       Я надел очки, которые она протянула мне, а потом помогла подняться на ноги. Как только очки вернулись на свое место на переносице, я вновь смог видеть мир вокруг. Мир этот, впрочем, ограничивался стенами гостиной дома, люстрой и мебелью.       Увидев гостиную четко вновь, Сансет Шиммер, Эпплджек и отца, я так же понял, что чувствую кровь. Боль в теле и еще дрожь, отчего я едва держался на ногах, будто сам пропустил стакан-другой.       — Вы кто… — прохрипел отец. — Че за… эй ты, ко мне!       Это он обращался к сыну, по-видимому.       — Успокойтесь! — твердо сказала Эпплджек. — Довольно.       — Вызвать полицию? — спросила Сансет.       — Нет, не вызывай.       Эти три слова дались мне с трудом. Они прорвались сквозь плотный ком, что встал у меня в горле.       Отец рванулся на меня вновь, но Эпплджек не позволила даже пальцем тронуть меня. Она оттолкнула его обратно.       — Довольно! — сказала девушка. — Все, уходим отсюда. Эмп, идем с нами.       — А отец… — я продолжал выдавливать слова. — Он останется здесь…       Другого выхода не оставалось. Он добьет бутылку, откроет другую, может. А потом уснет прямо здесь, в гостиной.       — Не волнуйся, — сказала Сансет, поддерживая меня. — Идем отсюда.       Я дрожал, тело болело и все сильнее, ибо первоначальный шок проходил, понемногу. Туманная завеса перед глазами спадала. Тем не менее, ходить я мог сам.       — Все в порядке, — успокаивающе проговорила Эпплджек. — Все будет хорошо.       И мне хотелось верить. Хотелось слушать ее голос и верить ему. Он бы не стал говорить не правду, этот голос. Эпплджек и Сансет здесь ради меня.       — Вернись, я сказал! Сука! Сукин щенок!       Отец вновь поднялся, но ноги на сей раз не удержали и он опустился на колени, смахнув, случайно, левой рукой бокал с виски, который разбился о пол теми самыми острыми осколками, что впились в меня изнутри и ранили.       — Все в порядке, — повторила Сансет Шиммер. — Идем.       Мы вышли в коридор, а оттуда направились к выходу. Так мы покинули дом. Пьяные возгласы раздались нам вслед. Но вскоре они смолкли. Растворились в прохладе ночи. К счастью.       Мы отошли на безопасное расстояние от дома. Не хотелось находиться рядом.       — Тебе не нужно в больницу? — спросила Сансет.       Левый уголок губ разбит. Боль почти не ощущается, но будет позже, наверняка. А вот кровь я чувствовал. Ее вкус. Говорят, кровь сладкая. Мне же она показалась неприятно-горькой.       — Нет, — сказал я. — Все в порядке.       Синяки на руках наверняка проявят себя тоже, позже. Но все это пройдет.       — Хорошо, что мы вернулись… — произнесла Эпплджек. — Ты сможешь идти?       — Конечно. Чего вы вернулись?       — Вот.       Сансет Шиммер протянула мне мой телефон. Перед тем, как начать уборку в спортивном зале, Шиммер собрала их все в коробочку, чтобы не отвлекали и не прерывали работу. Видимо, я забыл забрать. Похоже, чересчур увлекся. Мне повезло.       Я взял телефон в руки и отправил в карман незамедлительно.       — Спасибо.       Боль и привкус крови. Неприятные ощущения.       — Давай, я вытру.       Эпплджек стерла кровь с лица. Мимо нас проходили люди, в том числе мужчина, выгуливавший собаку. Думаю, вряд ли кто-то обратил внимание на группу из трех тинейджеров.       — Нужно промыть и обработать разбитую губу, — сказала Эпплджек.       — Не стоит… — ответил я.       — Как не стоит? Сансет, у тебя найдется мазь?       — Нет, — покачала головой девушка. — Увы.       — Тогда, едем на ферму.       Я не стал сопротивляться больше, да и не хотел. Я хотел поехать с Эпплджек и Сансет. Попытаться успокоиться, прийти в себя. Сегодня это вряд ли получиться сполна, но зато я не буду один. Хуже, чем одиночество, в такой ситуации не придумаешь. Нет, я бы не смог остаться один после того, что было.       Я видел, Эпплджек и Сансет тоже не по себе. Они стали свидетелями чего-то такого, что с трудом укладывалось в голове.       Мы прошлись до кофейни под названием «Социальная дистанция», Эпплджек вызвала такси, поскольку рабочая машина Эпплов была нужна сегодня Биг Маку.       — Все будет хорошо, — утешали меня девушки.       Приятная опустилась ночь. Я видел радостные лица, не подозревавшие о том, что же я пережил. И хорошо, я надеюсь, никто не станет свидетелем подобного. Никогда. Это больно.       — Надеюсь, отец не сломает ничего, — сказал я.       Такси подъехало довольно скоро. Даже быстрее, чем я рассчитывал. Мы сели, все втроем, потому что Сансет отказалась оставлять меня, с чем никто не спорил, и поехали в сторону фермы. Не так далеко, но я чувствовал себя недостаточно хорошо для прогулки под звездами, это очевидно, что бы я ни пытался говорить.       Сансет и я сели сзади. Шиммер позволила мне положить голову ей на плечо. Мы приехали уже скоро и по пути я все думал о том, как бы отец ничего не сломал. В нашем доме есть много чего, что может разлететься вдребезги, не только лишь стакан. Но я надеялся, что ему не хватит сил на это. Хотя, сил у него предостаточно.       Ферма Эпплов. Эпплджек протянула деньги водителю и та уехала. В доме горел свет. Я почувствовал себя несколько неловко. Но Эпплджек заверила, что все в порядке. В конце концов, мы ведь друзья. Друзья, да. Какое замечательное, однако, слово.       Каждый был занят своим делом. На кухне мы обнаружили только Эпплблум, которая писала что-то в тетради, похрустывая хлопьями из большой чаши. Чаша больше нее самой, наверное.       — Привет, — сказала младшая сестра Эпплджек, завидев нас с Сансет, но особенно обратила внимание на меня. — В чем дело?       — Надо обработать губу, — сказала Эпплджек. — Ты знаешь, где ванная?       — Нет, — я покачал голову.       — Покажи ему, Сансет. А я пока найду мазь.       Эпплблум, я заметил краешком глаза, предпочла, захватив огромную чашу с хлопьями, отправиться наверх, в свою комнату. Сансет показала мне ванную. Я смыл кровь, промыл рассеченную губу, как мог. Ощущения не самые приятные. Я посмотрел на себя в зеркало. Небольшой синяк на щеке. Но это пустяк. Тем более, могло быть и хуже. Намного хуже.       Я вышел из ванной. Вместе с Сансет, мы вернулись в кухню.       Я присел за стол. Эпплджек села рядом. Я приготовился. Когда мазь коснулась раненого места, я ощутил укол иглы, а потом боль стала сильнее. Игла не просто коснулась моей плоти, но впилась и как будто принялась ввинчиваться в нее. Я не мог сжать зубы, чтобы не размазать мазь, пока Эпплджек не закончила. Благо, весь процесс занял меньше минуты.       — Спасибо, — поблагодарил я, обнаружив, что говорить не очень удобно.       — Погоди.       Пластырь был наложен сверху. Вот теперь, пожалуй, и все.       — Как ощущение? — спросила Сансет.       — Пощипывает, — признал я.       — Это хорошо, — сказала Эпплджек.       Я кивнул. Все это время я старался не думать об отце. О том, что он сделал. Но теперь его образ встал перед глазами вновь. И я вдруг ощутил, как волна, которую я так старательно сдерживал, боролся с тем, чтобы она не вырвалась на свободу, готова прорваться наружу. Я уже не мог сдерживать это, да и вряд ли сильно хотел.       — Простите… — сдавленно произнес я, а потом по щекам покатились слезы. Все произошло так быстро.       Я почувствовал ладонь на собственном левом плече. То была Сансет. Легкое прикосновение. Но я не совладал с самим собой. Я поднялся и обнял Шиммер. Это было необходимо мне. И она не была против.       — Все хорошо, — успокаивающе произнесла Шиммер. — Ты с нами, все в порядке.       — И ты можешь остаться сегодня здесь, — добавила Эпплджек. — Вернешься завтра       — Спасибо, — сказал я, выпустив Сансет из объятий. — Вам обеим. Спасибо за то, что защитили… и позаботились.       Слезы по-прежнему катились из глаз. Но теперь я ощущал внутреннее спокойствие. Будто бы развязанный узел завязался снова. Крепко.       — Мы ведь друзья, — сказала Эпплджек.       — Я обещаю, — тут же ответил я. — Что всегда помогу вам, чем смогу, если потребуется моя помощь. Я обещаю.       — Хорошо, — кивнула ЭйДжей. — Как насчет завтра помочь вычистить амбар?       После этого мы все хорошо посмеялись. Напряжение ушло. Сегодняшняя ночь будет спокойной, в этом я мог быть более, чем уверен. Раненая губа напоминала о себе щиплющей болью. Синяки почти не тревожили. Но это пока. Впрочем, будь, что будет.       Мы постояли немного во дворе, у яблочных деревьев, глядя в темное безоблачное небо над головой. Несколько сияющих звезд. Если бы Твайлайт была с нами, она бы их нам назвала.       Подул ветер. Я смотрел в небо неотрывно.       — В лагере «Эверфри», — сказала Сансет Шиммер. — Все небо усеяно звездами. Там очень красиво. Можно даже увидеть Млечный Путь.       — Млечный Путь, — повторил я. — Должно быть, захватывающее зрелище.       — Выглядит довольно тускло, на самом деле, — ответила подруга. — Но все равно здорово.       — Да, я могу подтвердить, — кивнула Эпплджек.       Всегда здорово наслаждаться ночным небом. Таким чарующим, таким загадочным. Глядя ввысь, всегда хочется задать вопрос. Так ли важны все проблемы на Земле? Действительно ли они хоть сколько-нибудь значимы? В чем их значимость?       Важны ли? Я посмотрел на Сансет. Да, хоть они и могут казаться незначительными.       Я чувствовал тепло. Прямо сейчас важно то, что я со своими друзьями. Они здесь, они со мной.       — Увидимся завтра, — произнесла Сансет Шиммер.       — Подвести? — спросила Эпплджек.       — Нет, не нужно, — ответила Сансет. — Приятный вечер. Я могу пройти немного.       Она посмотрела на меня и немного смутилась.       — Извини.       — Нет, ты права, вечер приятный, — произнес я.       Сансет положила руку мне на плечо.       — Не переживай.       Я кивнул.       Она ушла. А мы с Эпплджек вернулись в дом. ЭйДжей показала мне одну свободную комнату, в которой я мог переночевать.       — Я разбужу тебя, — сказала фермерша. — Встанем пораньше, хорошо? Надо будет заехать к тебе домой перед школой, забрать рюкзак.       Я только сейчас вспомнил про рюкзак, который так и остался в коридоре. Нужно было прихватить его с собой. Впрочем, было не до этого. Да и, если подумать, домой все равно придется возвращаться. Интересно, в каком отец будет состоянии с утра? Вряд ли настрой будет положительный.       — Хорошо, — я кивнул. — Спасибо большое за все. Спасибо за помощь, Эпплджек.       — Отдыхай, — сказала фермерша с теплой и добродушной улыбкой на лице.       Она оставила меня одного. В комнате стояла одна кровать у окна и тумба для вещей. Позже Эпплджек скажет, что это комната для гостей.       Я чувствовал себя слишком измотанным, чтобы не лечь в постель. Я не стал раздеваться. Выключил свет, а потом лег. Вечер уже перетек в ночь. Нужно выспаться. Завтра будет гораздо лучше.       В ту ночь ни Эпплджек, ни Сансет, ни я не заметили, как по небу промчался объект, похожий на сверкающую точку. То был метеор, влетевший в земную атмосферу и буквально растворившийся в воздухе совсем недалеко от Кантерлота. Таинственный объект появился словно бы из ниоткуда.       Сансет Шиммер не обратила никакого внимания, пока шла. А ведь красивое было зрелище высоко в ночном небе.