The Chronicles of the Wondercolts

      — Чем это ты занимаешься?       То был, без сомнения, голос Чирили. Я даже не заметил, как она подошла. Успел бы вовремя спохватиться и спрятать свои неуместные рисунки подальше, сделав вид, будто погружен в учебу целиком и полностью. Взять ручку для приличия. Видимо, слишком глубоко погрузился в себя. Краешком глаза успел заметить Рейнбоу Дэш, хлопающую себя ладонью по лицу. Похоже, меня пытались предупредить.       — Я… ничем, — тут же ответил я и сразу же осознал, что «ничем» — довольно-таки посредственный ответ, поскольку на уроке физики всегда нужно чем-то заниматься. Но не тем, чем я был занят в течении последних минут десяти, наверное.       Чирили без лишних раздумий взяла в руки лист бумаги, на котором я изображал пугающее чудовище с щупальцами, выползающее из океана. Густая краска залила лицо. Я услышал смешок позади себя. Не было нужды оборачиваться, то была Лайра. Рейнбоу покачала головой. Моему сокровенному мирку пришел конец, похож. Его обнаружили и в него вторглись. Настала пора возвращения в реальный мир с его реальными проблемами. Я так и не дочитал новую тему. Начал, но через секунд пять закончил.       Показалось, будто все обошлось. Чирили лишь погрозила пересадить меня на первую парту, а рисунок, разумеется, изъяла. Показалось, будто пронесло. Пришлось-таки заняться физикой, хотя в тот день мне не хотелось читать вообще ничего. Я думал, что куда полезнее было бы сейчас заняться чем-то еще, чем-то другим. А физику прочитать потом, когда концентрация восстановится. Более продуктивное распределение времени, но разве учителю объяснишь.       — Классный рисунок, — услышал я позади голос Лайры Хартстрингс. — Серьезно.       — Спасибо, — ответил я и принялся водить глазами по строкам параграфа об электромагнитных колебаниях. Должно быть, увлекательная тема, когда хорошо в ней разбираешься. Нет, в физике я разбираюсь, но в число любимых предметов она не входит. Когда речь заходит о физике, то тут куда больше меня разбираются в теме Сансет или Твайлайт, определенно.       Когда прозвенел звонок, я поспешил из кабинета первым. Чирили, впрочем, вышла сразу же за мной, держа что-то в руке. Я подумал о своем рисунке. Куда она с ним собралась? Неужели… да нет, не думаю.       После окончания занятия Рейнбоу и мне пришлось разделиться. Я зашагал на первый этаж, на биологию. Рейнбоу пошла на географию. Наши пути разошлись до поры до времени. Зато на биологии я увижусь с Рэрити.       Я шел по коридору, занятый мыслями не о биологии, а о том, как чудовище из океана атакует одинокий маяк на холодном туманном берегу, а престарелый смотритель и его молодая протеже отбиваются от ужасающего существа из темных и неизведанных глубин. Тянет на рассказ в жанре хоррор.       — Мистер Саммер, пройдите в кабинет директрисы Селестии, — послышался голос в динамиках коридора. Я остановился на месте, почувствовав себя так, словно десятки пар глаз уставились на меня одновременно, хотя этого быть, конечно же, не могло, не могут же все знать меня в лицо.       Бежать от судьбы в подобных обстоятельствах — дело крайне невыгодное, иного выхода, кроме подчиниться неизбежному, пока нет. Я изменил курс движения, повернуть назад. Теперь нужно очистить разум от чудовищ из морских глубин и занять голову серьезными мыслями. Все-таки, так легко я не отделался на физике. Справедливо.       Я постучал, а потом приоткрыл дверцу. Селестия там, ожидает.       — Здравствуйте, вы меня вызывали? — спросил я аккуратно.       — Да, мистер Саммер. Проходите.       Сейчас будет монолог о том, что на уроках нужно заниматься учебой, а не посторонней ерундой. Придется посидеть, покивать. Ничего нового.       Я сел напротив директрисы.       — Я понимаю, что я не тот человек, с которым хотелось бы поделиться личным, — заговорила директриса. Такого начала я вряд ли мог ожидать, честно говоря.       — Я…       — Я хочу, чтобы вы были откровенный. Эмп. Твои родители беспокоятся о тебе.       Тон заметно поменялся.       — Что они вам говорят? — спросил я, догадавшись, что, наверное, мама звонила или приходила сюда лично. Разумеется, мне о таком не рассказывают.       — Твоя мама обеспокоена, — произнесла Селестия, подтвердив мою догадку. — И учителя жалуются. Только что Чирили показала мне твой рисунок. Сказала, ты занимался этим на уроке.       Селестия продемонстрировала мне моего же монстра с щупальцами. Если подумать, то рисунок довольно неплохой. Правда, с лицом надо что-то делать, не больно-то устрашающе смотрится. И надо бы добавить маяк, в котором одинокий пожилой смотритель и его юная протеже…       — Да… — я почесал затылок. Привычка. — Постараюсь больше не заниматься подобным.       — А на химии ты слушал музыку в наушниках, делая вид, что работаешь.       В прошлый вторник, кажется, было. Я не думал, что это заметили, правда. Серьезный аргумент. Если бы я пришел не в кабинет директрисы, а в судебный зал, то уже проиграл бы дело. В свою защиту мог сказать, что болела голова, а музыка успокаивала, но оправдание довольно посредственное, откровенно говоря. Если что-то не так, всегда можно попросить помощи в медицинском пункте, который на первом этаже, доступ открыт всегда, никаких проблем. Вот так все просто. Попросил таблетку, стакан воды, конец проблеме.       — Болела голова, — сказал я. — А музыка меня успокаивает.       Я сохранял невозмутимость на лице. Удавалось достаточно неплохо. Может, в четырнадцать лет было тяжело, но в семнадцать гораздо проще. Вырабатывается некий рефлекс после стольких лет.       — Что происходит с тобой?       — Ничего. Все в порядке.       Селестия не стала уточнять, что же именно мама ей сказала по телефону или же при личной встрече, о которой я и не подозревал.       — Все в порядке? — повторила директриса заботливым тоном, отчего я смутился по-настоящему.       — Да, все хорошо. У меня неплохие оценки в целом, так ведь?       — Да, в целом, на неуспеваемость пока не жаловались.       При всех моих «заскоках», но по учебе я старался особенно не провалиться.       — Я постараюсь быть более сконцентрированным на учебе, — пообещал я, причем вполне искренне, к моему собственному удивлению.       — Хорошо, — сказала директриса. — Иди. Скажи учителю, что был у директрисы.       — Хорошо.       Разговор этим окончился. Слишком много времени он не отнял. Все в порядке, никаких проблем у меня нет, да и откуда им, собственно, взяться? Есть дом, родители, школа, друзья, еда и одежда. Никаких проблем. Это ведь так работает? Действительно?       Биология была последней в сегодняшнем расписании. Я почти не думал о монстрах с щупальцами, мое внимание ничто не рассеивало, поэтому справился я неплохо. Наверное, у мисс Харшвинни поводов пойти к Селестии насчет меня не будет. Не сегодня, по крайней мере.       У всех дела. Пинки Пай поспешила в свой дайнер, где она подрабатывает после занятий. Рэрити всегда при делах. Твайлайт построила целую научную лабораторию на чердаке своего дома. У Флаттершай, не секрет, приют для животных. Эпплджек в ответе за ферму. Я попрощался со всеми и, надев наушники, неторопливо направился… домой? Я пошел в сторону парка. Хотел растянуть возвращение. Послушать музыку и подумать.       Я шел, глядя по ноги, когда почувствовал прикосновение к собственному плечу. Я выключил музыку и повернул голову. Рейнбоу Дэш.       — Подожди, — сказала она. — Пойдем вместе. Мне нужно… навестить кое-кого… живет рядом с тобой.       — Хорошо, — я кивнул, улыбнувшись.       Дэш даже не стала спрашивать, чего это мы пошли не кратким путем, а через парк. В самом парке оказалось достаточно безлюдно. Мы шли вместе, на лице Рейнбоу, при этом, читалась неуверенность. Я не совсем понимал, к чему это ведет. Я хотел спросить, но решил смолчать. Быть может, что-то личное. Не хотелось бы вторгаться в личное пространство другого человека.       Впрочем, Рейнбоу заговорила первой:       — Слушай, я хотела поговорить с тобой… знаю, я не мастер… в общем, ты можешь быть со мной откровенен.       Дэш нервничала.       — Что? — спросил я. — О чем ты?       — На физике ты был рассеян и выглядел расстроенным.       — Да ну.       — А потом директриса Селестия вызвала тебя к себе. В общем, если у тебя что-то… на душе… если хочешь высказаться… вперед.       Я чувствовал, как тяжело все вышесказанное далось Рейнбоу. Я ценил это, безусловно.       — Я… все хорошо, — произнес я неуверенным голосом и это, вне всякого сомнения, выдало меня. Селестия — директриса, и я чувствовал себя рядом с ней не более открыто, чем с родителями. А вот Рейнбоу — совсем другое дело. Я знал, что ей можно довериться.       — Нет, не похоже, — покачала головой подруга в ответ на «все хорошо».       — Я… не люблю рассказывать другим людям о своих проблемах… — неприятный опыт остается в памяти, причем надолго.       — Со мной можешь не беспокоиться об этом.       — Хорошо… в общем, дело в… — я по-прежнему не ощущал уверенности в том, что говорю. — Дело в родителях, да. Особенно в моем отце.       — Серьезно?       — Да, — я кивнул. Мы с Рейнбоу Дэш встретились глазами. Я приложил немало внутренних усилий, чтобы не отвести взгляд, как я обычно делаю. — Он не самый простой человек.       — В чем дело? — спросила Рейнбоу понимающе.       — Не думаю, что он понимает мои увлечения… — я заметил скамейку неподалеку. — Сядем?       — Давай.       Мы и сели. Еще не поздно, достаточно светло, но людей в парке мало. Всего парочка детей младше нас на несколько лет прошла, вернее, промчалась мимо. Им лет десять или одиннадцать, мальчик и девочка. Прямо как мы с Рейнбоу. Только у детишек проблем, наверное, поменьше. Нет им нужды думать об ответственных вещах постоянно. Как бы не провалить успеваемость в школе, как бы набрать нормальный средний балл, чтобы приняли в колледж и не ответили на заявку чем-то в духе «Мы ценим ваши способности и стремления, мистер или мисс С, но, к сожалению, не можем зачислить вас в ряды студентов нашего колледжа. Наилучшие пожелания, председатель приемной комиссии, мистер Д». Вот чего-то такого не хотелось бы обнаружить однажды вечером на собственном почтовом адресе. Или утром, не столь важно.       — Значит, проблема в твоем отце?       — Мой отец — часть проблем, — ответил я откровенно. — Музыка помогает забыть о проблемах. Я сочиняю истории, иногда рисую, иллюстрирую их. Так проще.       — Я понимаю, — Рейнбоу откинулась на спинку скамьи. Листья на деревьях уже начали желтеть, осень вскоре вступит в своим права.       — У тебя бывает подобное? — спросил я.       — Я отвлекаюсь, когда играю на гитаре, — признала девушка.       — Твои родители принимают твои увлечения? — спросил я.       — Раньше я казалась им странной… но потом они поняли. И приняли. Я люблю то, что люблю.       В тот момент в голосе Рейнбоу прозвучала страстная искренность. Я улыбнулся и почувствовал себя гораздо ближе к ней, в ментальном смысле этого слова.       — И твои родители поймут. Особенно отец. Что он не любит в тебе?       — Он не любит рок-музыку, хотя, казалось бы, должен, он же старый, — я усмехнулся собственной шутке. — А еще он хочет, чтобы я написал что-нибудь историческое. «Серьезное», как он выражается. Он не поклонник фэнтези, очевидно. А еще…       Я запнулся.       — Что еще? — переспросила подруга.       — Он хочет, чтобы я, наконец, повзрослел, — докончил я.       — Все, что я могу сказать… будь собой, — сказала в ответ Рейнбоу Дэш. — Серьезно, чувак, будь верен себе.       Это прозвучало настолько в стиле Дэш. Той Рейбоу Дэш, которую я увидел впервые в Кантерлот Хай. Но там была и другая сторона, которую я мимолетом увидел. Мы понимали друг друга и это замечательно. Я давно не испытывал подобного. Люди обычно не хотят выслушивать о твоих проблемах. А ты, со временем, теряешь желание делиться проблемами. Негативный опыт всегда остается в памяти, стереть его весьма непросто.       Я чувствовал, что между нами, мной и Рейнбоу Дэш, есть связь, соединение, если угодно. Мы понимали друг друга.       — Спасибо, — поблагодарил я.       — Надо нам поиграть вместе, — сказала Рейнбоу. — Сыграем что-нибудь огненное, раскачаем всех, что думаешь?       — Думаю, звучит хорошо, — ответил я.       Рейнбоу по-дружески подтолкнула меня в плечо. Простой жест, но сколько в нем символизма. Сколько близости.       — Эй, вы там! — неожиданно услышали мы голос.       В нескольких метрах от меня и Рейнбоу стояла троица парней. Старше нас, наверное, но не намного, лет по двадцать, может быть, чуть больше. Один из них держал в руках стеклянную бутыль и я сомневаюсь, что с яблочным соком.       — Ты, в очках, и радужная. Ну-ка, повернулись сюда!       Они были не трезвы, это очевидно. Я обнаружил, что в парке больше никого и нет. Только мы и эти трое.       Я моментально напрягся и сжал ладонь в кулак.       — Успокойся, — произнесла Рейнбоу Дэш. — Не будем лезть в драку. Пойдем лучше отсюда.       Дэш поднялась.       — Куда собрались? — второй парень быль заметно пьян. — Мы не договорили.       — Что нужно? — раздраженно бросила Рейнбоу. Я тоже встал. Ладонь, зажатая в кулак — рефлекс, не более. Всерьез драться я бы, естественно, не стал. Да и какие мои шансы?       — Не хотите с нами повеселиться?       — Нет, — Рейнбоу сцепила зубы. — Делайте что хотите.       — Эй, очкарик, — произнес первый. — Ты выглядишь уродски. И одежда на тебе уродская. Кто тебя одевал, мама? Или это радужная твоя мамка?       Троица рассмеялась. Будто хорошую шутку услыхали. Я почувствовал злость.       — Не нужно драться, — повторила Дэш.       — Давай, мамочка, уводи сыночка. А то еще испугается и испачкает штаны. А тебе стирать.       Вновь приступ смеха. Один из задир едва не выронил бутылку с «яблочным соком». Вот это была бы отличная шутка.       Выражение лица Рейнбоу переменилось за секунду.       — Подожди минутку, — сказала девушка.       — Дэш, что ты…       Я не успел договорить. Рейнбоу в мгновение ока аннигилировала расстояние между нами и тремя хулиганами. Молниеносный удар в лицо, а затем в живот.       — Эй, что за…       Прием из карате. Все трое на земле. Бутылка, все-таки, выпала из руки, упала на дорожку и разбилась вдребезги. Жидкость растеклась по асфальту. Я был немного шокирован увиденным. Спустя долю секунды Дэш уже стояла рядом со мной, потирая ладони. Трое хулиганов постанывали, пытаясь подняться.       — Пошли отсюда, — я заметил тень улыбки на лице подруги.       — Пойдем, — согласился я.       Рейнбоу расправилась с тремя парнями старше нас на несколько лет за три секунды и несколько приемов из единоборств.       Мы ушли из парка.       — Рейнбоу, это было… — говорил я по дороге. — Это было потрясно! Как ты их всех уделала!       — Тренировалась, — скромно произнесла девушка.       — Рейнбоу, ты супер! — искренне сказал я. Ей это, похоже, пришлось весьма по душе.       — Не хочешь пиццу? — спросила она.       Если подумать, то с перерыва на ланч прошло несколько часов. Аппетит за это время вернулся обратно.       — Не возражаю, — ответил я.       — Хорошо.       Дэш исчезла, оставив меня стоять на выходе из парка. Вскоре она вернулась.       — Извини, — виновато произнесла подруга. — Я забыла, у тебя нет сверхскорости.       — Нет, — я кивнул.       — Идем, я знаю отличное место.       Мы дошли до заведения «Кантерлот Пицца Стар». Я проходил мимо, но не заглядывал сюда ни разу. А стоило бы, как оказалось. Внутри достаточно уютная и приятная обстановка. Мы заказали пиццу с пепперони с собой. Начало темнеть, стало достаточно прохладно. Осень ведь. Совсем скоро листья пожелтеют и покраснеют, опадут, оставив деревья нагими. Будет падать первый снег. Но до первого снегопада время еще есть.       Мы просто шли по улице, ели пиццу и болтали о всяком. Об учебе, о наших увлечениях. У нас с Рейнбоу очень много общего. Мы оба любим рок и играем на гитаре. Обожаем фильмы. Оба читали книги о Дэринг Ду. Мы никуда не спешили.       К тому моменту, когда добрались до моего дома, пицца, незаметно, исчезла в наших желудках.       — Ну, до завтра тогда, — сказал я на прощание. — Увидимся в школе.       — Увидимся в школе, — сказала в ответ Дэш. — Пока.       Я зашагал в сторону двери моего дома. Вошел, заперто не было. В доме, как обычно вечером, запах еды. Вечер подкрадывается быстро в сентябре, а скоро будет наступать еще быстрее. Мы с Рейнбоу о времени особо не думали.       — Где пропадал? — послышался добродушный голос отца из кухни. Похоже, сегодня готовит он.       — Я… учеба, — сухо ответил я, без какого-либо желания заводить разговор с ним. Не сейчас.       — Идем ужинать, — позвал он. — Я приготовил лазанью.       Да, точно. Запах лазаньи. Как-то я его сразу не признал.       — Я не голоден, — произнес я и не солгал. Действительно, есть не хотелось. Разве что попить.       Я прошел на кухню и налил себе стакан сока из холодильника. Яблочного. Холодного, как зимняя стужа, но бодрящего.       — Нельзя пропускать ужин с семьей, — произнес отец, глядя на меня в упор. — Это ведь семейный ужин. Мы должны собираться все вместе.       Я вдруг ощутил то же, что буквально полтора часа назад в парке, когда трое задир принялись донимать нас с Рейнбоу. Странно, ведь то были нетрезвые хулиганы, а здесь мой собственный отец.       — Не голоден, — повторил я с нажимом.       — Ну и ладно, — сказал отец не очень дружелюбно. — Иди давай.       Кажется, я его обидел отказом есть. Да и он меня своим тоном тоже. Дабы избежать конфликта, я покинул место действия и поднялся по лестнице к себе, в свою комнату. Запер дверь, подальше от людей, которым нравится выводить других из себя. Все равно, пускай думают, что хотят. Я бросил рюкзак на пол, он приземлился, издав жесткий звук удара книг о пол. Я сел за свой рабочий стол, уперев руки в подбородок. Посидел около минуты в таком положении, а потом решил, что неплохо бы заняться домашней работой, которая, увы, есть, и от нее не убежишь. Ничего не поделаешь. Но, время, проведенное с Дэш, оставила приятное послевкусие. Увидимся завтра, в школе.