Домовики и мороженое

3 мая

Когда Гарри, Гермиона и Уизел еще раз убедительно заявили, что останутся на ночь в Мэноре, — чтобы не тратить с утра драгоценное время! — Драко попросил Тимси и Гобзи устроить для каждого по комнате. Твердо намерившись не тревожить Гарри, Драко выдержал около пятнадцати минут, прежде чем слабовольно отправился к его комнате, уговаривая себя, будто за это время он успеет хотя бы немного устроиться и отдохнуть. Остановившись перед закрытой дверью, Драко постучал по гладкому дереву. — Да? — услышал он приглушенный голос и нажал на ручку. В комнате было полутемно, шторы у окна остались раздернуты, но солнце уже давно село, а большой свет был выключен. Работал только прикроватный светильник, который желто-оранжевыми неровными пятнами рассеивал темноту, скрадывая четкие очертания предметов. Гарри сидел на кровати и меланхолично почесывал Пломбира, устроившегося у него на коленях. Он все еще был в своей дневной футболке, но успел скинуть джинсы бесформенной кучей у кровати. В свете ночника Гарри весь казался мягче, чем обычно. Его волосы слились с глубокими тенями и, казалось, стали самой ночью, а в очках мелькали отблески лампы. Когда Драко зашел, Гарри встретил его внимательным взглядом, но, узнав его, тут же заметно расслабился. — Можно? — тихо спросил Драко. — Да, проходи, — Гарри слабо улыбнулся и, оторвав руку от Пломбира, указал ей на место рядом с собой. Зверек полусонно приоткрыл глазки-бусинки и завозился на коленях. Драко выдохнул, прикрыл за собой дверь и постарался побыстрее преодолеть расстояние до кровати. Сев рядом с Гарри, он вдруг почувствовал себя до крайности глупо. Он даже не знал, зачем пришел и что хотел сказать. Он… Мерлин, да, он просто хотел увидеть Гарри. После всех прошедших событий ему до боли хотелось почувствовать себя так безопасно и уютно, как он чувствовал себя только с Гарри. Но теперь, когда Драко увидел его, он понял, что слова совершенно не желают приходить в голову. Драко сцепил руки в замок на бедрах и не решился поднять взгляд. Между ними ненадолго повисла тишина. — Как ты? — спросил Гарри, и его голос звучал глухо. — Я… Я нормально, правда, — поспешно ответил Драко. Мгновение спустя ему показалось, что Гарри не закончил свой вопрос и хотел спросить что-то еще, но, после того, как Драко его перебил, передумал это делать. Они снова замолчали. — Гарри, я… — Драко шумно вдохнул. Он чувствовал себя виноватым. Он не хотел вчера сбегать и оставлять Гарри одного. Он живо представил себе, каково было остаться в полном одиночестве после такого рискованного шага, не получив даже банального прощания. Драко закусил губу. — Извини, я не должен был… Драко запнулся, подбирая слова. — Не должен был что? — переспросил его Гарри, когда молчание затянулось. Драко поцарапал ногтем большого пальца одной руки костяшки пальцев на другой. — Не должен был оставлять тебя там вот ТАК. Просто все случилось так быстро… В смысле… Я про маминого патронуса, а не про то, что… Ну, ты понимаешь. Драко услышал, как Гарри прокашлялся. — Но ты не жалеешь? Ну, «про то, что»? Драко вскинулся и усмехнулся, но так и не решился посмотреть на Гарри. Он постарался придать голосу уверенности и фирменной небрежности, но получилось у него слабенько. — Я жалею о других вещах, но не об этом. Об этом я стал бы жалеть в последнюю очередь, честно говоря. Гарри тихо усмехнулся и положил свою руку поверх руки Драко. Он чуть сжал ее, и тогда все тело Драко прошило электрическим разрядом, и он нашел в себе силы заглянуть в темные зеленые глаза, которые, оказывается, смотрели на него все это время и тепло улыбались. — Тогда не извиняйся, — сказал Гарри. — Но уходить после такого момента, даже не попрощавшись, было очень невежливо. Гарри тихо усмехнулся и покачал головой. Он ласково провел пальцем по запястью Драко так, что у того в животе взорвалась стая мурашек, и сказал: — Да, но, если ты думаешь, что за время нашего знакомства я не заметил, что иногда ты бываешь невежливым болваном, то ты глубоко ошибаешься. Он тихо рассмеялся и качнулся вбок, несильно толкая плечом плечо Драко, и тот тоже не смог подавить смех. Не удержавшись, он повернул голову вбок, чтобы уткнуться носом в лохматые волосы, и вдохнул родной теплый запах. Когда они снова замолчали, тишина уже не казалась такой неловкой и гнетущей, как до этого. — Знаешь… — неожиданно даже для себя вдруг начал Драко. Он зажмурился, испугавшись того, что он собирался сказать. Он не хотел чувствовать себя уязвивым, но еще больше он хотел, чтобы Гарри знал, что он чувствует. — Ты спросил не жалею ли я, но тот поцелуй он… Честно говоря, он был лучшим, что произошло со мной за многие месяцы. Договорив, Драко замер и уставился в стену поверх головы Гарри. Жесткие волосы лезли ему в лицо и глаза, но он даже не пытался их убрать. Так тоже было хорошо. Гарри издал какой-то задушенный звук и сильнее развернулся к Драко. Одним быстрым движением он поднял свободную руку и перехватил Драко поперек спины, притягивая к себе. Тот охнул от неожиданности, но последовал за движением чужой руки. Покачнувшись, они рухнули на кровать и засмеялись. Встревоженный Пломбир встрепенулся и понесся по бедру Гарри вперед, пока не плюхнулся на кровать между ними. Драко улыбнулся ему и протянул руку, чтобы погладить мягкую шерстку. Потом он поднял взгляд и его сердце едва не рухнуло вниз. Теперь он снова мог видеть лицо Гарри, и его взгляд был таким нежным, что Драко стало почти больно. Гарри осторожно поднял руку, которой несколько секунд назад обнимал Драко и провел большим пальцем по его подбородку и щеке. От его ласкового прикосновения по телу Драко расплылось тепло. — Драко, мы сделаем еще очень много лучших воспоминаний для тебя, если ты захочешь, — наконец, сказал он. Драко зажмурил глаза, их вдруг начало жечь. — Хорошо, — сказал он, через мгновение он почувствовал, как рука Гарри снова крепко обнимает его, а еще через несколько — как маленькое пушистое теплое тельце Пломбира устраивается под его ладонью. Драко подумал, что он пришел сюда именно за этим — ему было тепло и спокойно, будто бы еще сегодня он не хотел выть от отчаяния и не разбивал голову в попытках найти решение, от которого зависят чужие жизни, а завтра ему не придется заниматься этим снова. Сейчас Драко не думал ни о суде, ни об отце или ком-то еще. Он ощущал на себе приятную тяжесть руки, и она напоминала ему о том, что он тоже заслуживает счастья и о том, что он еще может за него бороться. Драко тихо улыбался, думая о том, что через несколько дней, когда все решится, чем бы ни закончились судебное заседание и защита проектов, он сможет остаться рядом с Гарри. И, как он пообещал Драко, создать много счастливых воспоминаний. Драко не заметил, как ускользнул в глубокий сон. Он улыбался, вжимаясь в чужое твердое тело и ему снилось, что он растворяется в чьих-то теплых уютных объятиях.

4 мая

Драко проснулся от того, как все тело онемело в неудобной позе: ноги были слишком сильно подогнуты, туловище неестественно развернуто, а руку отдавливало что-то тяжелое. Он так не хотел просыпаться, что сначала попытался притвориться, будто не чувствует дискомфорта, но, когда он понял, что уже определенное время не может пошевелить пальцами руки, то заставил себя с трудом разлепить глаза. На белом потолке не спеша покачивалась тень от дерева перед окном. Было уже светло. Драко прислушался, на улице щебетало несколько ранних птичек. Он едва не вздрогнул, когда его шеи коснулось чужое дыхание, и повернул голову. В лицо ему сразу полезли жесткие черные волосы и Драко фыркнул, пытаясь их убрать, но через мгновение не смог удержаться от улыбки. Вот почему он не чувствовал свою руку — он заснул прямо в кровати Гарри, а тот — прямо рядом с ним. И теперь Гарри лежал, головой устроившись на его плече. Постаравшись не слишком сильно кряхтеть и двигаться, Драко развернулся всем телом к Гарри и протянул руку, чтобы осторожно отвести его волосы со лба. Он подумал, что мог бы разбудить Гарри, но не мог перестать любоваться им. Во сне его лицо было совсем расслабленным, вечером он, видимо, успел снять очки и теперь выглядел совсем беззащитным и немного сопел. Драко захотелось поцеловать Гарри в его нежно закрытые глаза, потом снова убрать мешающие волосы и поцеловать в лоб, в прямой нос, мягкие щеки и в губы. Драко подумал, что зацеловал бы всего Гарри, если бы тот захотел. Он только поморщился от того, как рука отнималась все отчетливее, и постарался незаметно вытащить ее из-под растрепанной макушки. Но Гарри нахмурился, его ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Драко обессиленно выдохнул. — С добрым утром, — сказал он, пока Гарри осоловело моргал. Драко зашипел, когда попытался растереть руку и почувствовал, как будто в нее воткнулись сотни болезненных иголочек. — Я… Я тебя придавил, да? — хрипло и медленно спросил Гарри через несколько мгновений, подождав, пока Драко достаточно не растер руку и не принялся сгибать и разгибать ее. — Немного, — усмехнулся Драко. — Как ты спал? — Хорошо. Драко улыбнулся. Гарри широко зевнул, все еще выглядя слишком сонным и принялся шарить рукой по тумбочке в поисках очков. — Левее, — подсказал Драко. — Спасибо, — Гарри надел очки и на этот раз посмотрел на Драко более осознанно. Он усмехнулся. — Милый вихор. Драко тут же поднял руку и прижал к макушке. Конечно, его волосы оказались в жутком бардаке, а одна из прядей и вовсе встала дыбом. — С твоей прической все равно не сравнится, — беззлобно хмыкнул он. Гарри сладко потянулся, не переставая рассматривать Драко, и тот вопросительно изогнул бровь. Гарри покачал головой из стороны в сторону, отмахиваясь, но спросил: — Какие у нас планы на сегодня? Драко вдохнул. Ему совсем не хотелось говорить об этом, он с радостью предпочел бы предстоящему дню ленивое валяние в кровати вместе с Гарри. Он потянулся за палочкой и вызвал темпус. Вчера он совсем забыл поставить будильник, но даже так они опаздывали не слишком сильно. — Мы с Гермионой будем дальше готовить защитное слово. А от вас… Даже не знаю, было бы здорово, если бы вы структурировали все, что мы с вами написали вчера, но в остальном дальше мы сами. Гарри кивнул, сразу становясь как-то серьезнее. — Тогда я помогу с этим, а Рон может испечь свое печенье, как и обещал. Драко слабо улыбнулся и кивнул, а Гарри продолжил: — Нарцисса хотела заглянуть в Министерство, если не будет вам нужна, и узнать подробности заседания и, может, появились какие-нибудь новости, — когда Драко непонимающе нахмурился, Гарри пояснил, — она вчера так сказала, когда мы вечером ждали вас в гостиной. Драко тихо угукнул и подполз к краю кровати. Не заметив, он едва не сбил Пломбира, который устроился с левого бока от Гарри, и тот вскочил, нахохлившись. — Извини, дружок, — сказал Драко. Он развернулся к Гарри. — Ты ведь знаешь, где ванная? — тот кивнул. — Тогда вперед, а я пока что придумаю нам завтрак. Когда Гарри слезал с кровати, то обнял Драко со спины и провел руками по бокам и пояснице, заставляя стаю мурашек пробежаться вдоль позвоночника. Драко не сдержал улыбку, и Гарри улыбнулся ему в ответ. Когда Драко спустился в столовую, Гермиона уже была там. Она сидела на одном из стульев и увлеченно жевала пирог с черникой. Заметив Драко, она приветственно улыбнулась. — Смотрю, ты очень жизнерадостная сегодня, — хмыкнул он и прошел к столу. Гермиона беззаботно качнула плечами. — Я хотела разбудить тебя перед завтраком и даже спросила Тимси, где искать твою комнату, но ты явно там не ночевал, и я решила сначала поесть и потом пойти искать тебя. Драко криво улыбнулся уголком губ, чтобы хоть как-то отреагировать на слова Гермионы, когда рядом возник Гобзи и, покачивая своими висячими ушами, подал ему большой кусок пирога. — Кстати, где ты спал? — Гермиона направила на Драко свой фирменный пронзительный взгляд, и ему показалось, что она видит его насквозь. Драко прокашлялся и отвел глаза. Он мог бы сказать ей что угодно. Даже то, что спал он в своей комнате, но встал пораньше, а домовики заправили постель, но… Ему не хотелось лгать Гермионе. Не теперь. Драко снова посмотрел на нее, выдерживая тяжелый взгляд. — Вечером я зашел к Гарри. Я хотел поговорить с ним, — Драко усмехнулся, качая головой, — и уснул там же. — О, — Гермиона округлила губы и задумчиво кивнула. — Это значит, что между вами все-таки что-то происходит? Драко вздохнул и поднял взгляд наверх. О, он хотел бы. Но он не был уверен в том, что думает по этому поводу Гарри. Они не говорили прямо о том, что чувствуют, а основывать выводы на намеках было скверным делом. Драко усмехнулся. — Я надеюсь, — он повернулся к Гермионе, и она смотрела на него почти ласково. В груди почему-то стало тепло, и откуда-то взялась уверенность, все все будет хорошо. — Но я не могу говорить за Гарри. — Я понимаю, — кивнула Гермиона. Подвинувшись чуть ближе к Драко, она положила свою руку на его. — Уверена, ты во всем разберешься. Он улыбнулся ей, и они продолжили есть в тишине. Скоро к ним присоединилась Нарцисса, а потом и Гарри. Уизел, Драко только мысленно хмыкнул, так и не смог поднять себя с кровати так рано. Гермиона закончила есть раньше остальных, и Драко поторопился за ней. Еще за едой они вместе решили, что пока Драко с Гермионой будут заниматься основной подготовкой, а Гарри — помогать им, Нарцисса узнает новости из Министерства. Уизелу — он все-таки подтянулся в столовую к концу завтрака и с остервенелой радостью набросился на пирог — решили доверить моральную поддержку, он обещал испечь печенье. Драко видел, какое облегчение отразилось на его веснушчатом лице, когда Гарри озвучил это предложение. В целом Драко был даже согласен с его идеей — Уизел не мог оказать им достаточную помощь, чтобы стать незаменимым членом команды, а мучить его в библиотеке, отвлекаться на него и тратить свое драгоценное время Драко совершенно не хотел. Он поднялся в библиотеку в компании Гермионы и принялся за работу. Впереди их ждал длинный день. Всего один. — Итак, чем я могу помочь? — спросил Гарри, зайдя в библиотеку. Гермиона оторвала сосредоточенный взгляд от пергаментов с наработками и слегка нахмурилась. — Мы уже начали править тезисы, но если ты структурируешь их, то здорово нам поможешь, — сказал Драко за нее. Гарри уселся за стол и подтянул к себе пустой лист пергамента и перо, но выглядел он при этом немного озадаченно. — Но разве я не помешаю этим вашей работе, а вы моей? — спросил он, и Драко только качнул головой. — Нет, мы правим тезисы по частям и не нарушим твою структуру. Но если у тебя случатся проблемы с логикой в тезисах, — он усмехнулся, но получилось слишком нервно. Драко заметил, как в животе свернулось какое-то странное тревожное чувство, от которого он весь выпрямился и, кажется, внутренне задрожал, — то я это сразу замечу. Гарри закатил глаза и возмущенно что-то забурчал. Смотря за тем, как он качает головой и двигает бровями, Драко почувствовал, что у него запылали кончики ушей. Гермиона только усмехнулась и опустила глаза обратно к своей работе. Иногда переговариваясь, не отвлекаясь на лишние вещи, стараясь выбрать лучшие формулировки, все трое полностью погрузились в подготовку защитного слова. Гарри иногда обращался к Драко, чтобы проверить себя. Поначалу он явно стеснялся, не зная, может ли отвлекать его, но расслабился, после того, как Драко несколько раз встал из-за стола, чтобы подойти ближе и, нависнув сверху и осторожно коснувшись одной рукой плеча в подбадривающем жесте, проверить написанное. Гарри смущенно улыбался уголками губ, опуская взгляд в пергаменты и стараясь спрятать его за челкой. И все-таки, как бы Драко ни хотелось остаться с Гарри дольше, сесть рядом, зарыться носом в лохматые волосы или опустить голову на его плечо, он каждый раз заставлял себя вернуться на свое место и снова заняться работой. Чем глубже Драко погружался в нее, тем отчетливее и сильнее начинало крутить в животе то странное тревожное чувство. скоро Драко смог идентифицировать его — это был страх. Драко очень сильно боялся, что все их усилия пойдут прахом. Едва он осознал это, как в голове разом вспыхнули все самые ужасные возможные исходы завтрашнего судебного заседания. У Драко потемнело в глазах и он зажмурился, не позволяя себе сосредоточиться на картинках перед глазами. Нет-нет-нет, он не станет думать об этом. У него есть гораздо более важные дела, чем упивание бесполезным страхом. Он крепче стиснул перо в руках, до боли закусывая губу. — Посмотри, — Гермиона коснулась руки Драко локтем, привлекая его внимание. — Здесь мы говорим о твоей ответственности за Люциуса или за его деяние? Нам нужно четко разделить эти понятия, чтобы завтра нас не смогли поймать на неточности. Если это ответственность за деяние, то это очень рискованно, не думаешь? — Возможно, — Драко сжал губы, задумавшись. — Но если мы будем говорить об ответственности за отца, то это ничего не даст. — Черт, — Гермиона стукнула себя по лбу обеими ладонями. — Думай, думай! Драко тоже думал. Он ждал новостей от Нарциссы и иногда поглядывал на часы, чтобы не потеряться во времени. Ближе к полудню он почувствовал, мысли начинают перекатываться медленнее и неповоротливее, воздух становится душнее, а страх в животе — все заметнее. Ему нужно было немного отвлечься. Тогда он попросил Гобзи сварить чашечку кофе. — Вы будете? — спросил он Гарри и Гермиону прежде, чем отпустить домовика. — Да, было бы неплохо, — согласилась Гермиона, не отрываясь от пергамента. Драко перевел глаза на Гарри и тот завертел перо между пальцами. — Как насчет чая? — Два кофе для Хозяина Драко и мисс Гермионы Грейнджер и один чай для Гарри Поттера! — воскликнул воодушевленный Гобзи. — Верно, — Драко кивнул. — Подай все в столовую, пожалуйста. Когда Гермиона встала и дошла до двери, а Драко не сдвинулся с места, она вопросительно посмотрела на него. Гарри едва не налетел на нее. Драко мотнул головой. — Идите, я присоединюсь позже. Услышав тяжелый вздох Гермионы и глухой звук шагов по ковру, Драко снова закрыл глаза, как-то совсем жалко сгорбился и уронил лицо в ладони. Он постарался глубоко дышать, чтобы хоть немного прийти в порядок, но хотелось только мотать головой из стороны в сторону, будто от этого все его проблемы могли разрешиться. Драко вздрогнул, когда на его колени что-то опустилось. Он тут же вскинул взгляд — перед ним на корточках сидел Гарри, и в его обеспокоенных глазах металось слишком много тяжелых мыслей. Он крепче сжал одну из своих ладоней в подбадривающем жесте и слабо улыбнулся. Внутри у Драко все болезненно заледенело. Пусть Гарри молчит! Пусть молчит! Если он скажет хоть одно слово, то Драко просто рассыплется на части. Драко показалось, что все его тело стало деревянным в своем напряжении и, видимо, это слишком ясно отразилось на его лице — в глазах Гарри промелькнуло что-то, и Драко понял: тот будет молчать. Нерешительно покачнувшись, Гарри поднял одну из рук, положил ее на затылок Драко — он почти незаметно вздрогнул от этого жеста — и немного надавил. Он уперся своим лбом в лоб Драко и замер. Его зеленые и чересчур пронзительные глаза были слишком близко, почти расплываясь перед взглядом, а рука на затылке такая теплая и сильная, что Драко на мгновение стало плохо. В нем за один раз вспыхнуло слишком много эмоций для уставшего сознания — признательность, благодарность, болезненная нужда, но вместе с ними гордость, обида, ощущение беспомощности и уязвленности. Драко вздрогнул и криво усмехнулся, отстраняясь. — О, если ты так пытаешься намекнуть на еще один поцелуй, то лучше используй слова. Знаешь, люди их придумали, чтобы доносить свои мысли, — почти беззлобно усмехнулся он, поднимаясь со стула. Закатив глаза, Гарри поднялся за ним, но ничего не сказал. Драко повернулся к двери и быстро зашагал к выходу, ощущая где-то на краю мыслей, что ему был необходим этот небольшой, но неприятный укол по самолюбию. Что ж, теперь он вернулся в норму. Нарцисса появилась в Мэноре только ближе к вечеру, когда Драко почти закончил проверять работу Гарри, а Гермиона уже, наверное, в сотый раз повторила свою речь. Она сразу поднялась в библиотеку, и когда Драко увидел ее уставшее посеревшее лицо, то даже не смог предположить, принесла она хорошие или плохие новости. — Суд назначен на девять утра, — начала она, когда Гермиона подняла свой взгляд от стопки пергаментов перед собой, а Драко встал из-за стола и сделал несколько шагов навстречу. Голос Нарциссы был жестким и официальным. В детстве Драко называл этот ее голос каменным и даже немного побаивался, опасаясь, что на самом деле в его маму просто вселяется какая-то другая, злая женщина. — Он будет проходить в десятом зале. Это хорошо. То, что они выбрали для нашего слушания главный зал, значит, что оно будет открытым и его осветят в прессе. И тогда Визенгамот не сможет слишком откровенно пренебрегать нашими аргументами. Драко кивнул. Это действительно, было хорошо. Он опасался, что Министерство решит закрыть дело как можно быстрее и незаметнее, и тогда бы они едва ли могли рассчитывать на победу. — Кто судья? — спросил он. Нарцисса наморщила нос. — Дженифер Боунс. Она заняла пост судьи после войны и настроена очень категорично относительно этого дела. Она сделает все, чтобы Люциус получил пожизненный срок в Азкабане, — Нарцисса криво усмехнулась. — В лучшем случае для нее, конечно, поцелуй дементора. Но на это решение у нее нет совершенно никаких оснований. Драко не сдержался и тихо выругался, и тогда Нарцисса метнула в его сторону строгий взгляд прежде, чем продолжить. — Я видела ее сегодня, с ней придется тяжело. Но есть хорошая новость. Имя моей семьи все-таки еще значит хоть что-то в этом мире. Я постаралась добиться, чтобы в состав присяжных вошло как можно больше независимых волшебников и ведьм. Конечно, о перевесе в нашу сторону не может быть и речи, но этот суд будет справедливым настолько, насколько это возможно. Гермиона сдержанно кивнула, а Драко немного опустил плечи. Если его мама не считает, что дело уже проиграно, то у них еще была надежда. Когда Драко случайно столкнулся с Гарри взглядом, то тот уверенно кивнул ему, будто бы подтверждая его размышления.

6 мая

Драко не помнил, крепко ли он спал той ночью или не мог сомкнуть глаз, он вообще с трудом мог вспомнить последние часы перед слушанием, все их события подернулись пеленой, будто плащом-невидимкой, и уже спустя время свою первую осознанную мысль Драко смог поймать только в коридоре, перед дверями десятого зала за десяток минут до начала суда. В тот момент он увидел Дженифер Боунс. Это была высокая женщина, наверное, на несколько лет старше Нарциссы, с темными каштановыми волосами, стянутыми на затылке в такой тугой пучок, что даже у Драко неприятно заныла голова. Судья окинула его ледяным взглядом поверх прямоугольных очков в тонкой оправе, и Драко был готов поспорить, по коридору повеяло холодом. Он порадовался, что привык всегда держать спину прямо — если бы он стоял, сгорбившись, то почувствовал бы себя жалким червяком перед этой женщиной, а выпрямиться у него не хватило бы духу. Придав лицу самое официальное выражение лица, какое только мог, Драко до последней секунды выдержал тяжелый враждебный взгляд. Дженнифер Боунс едва заметно скривила губу. — Мистер Малфой, — вместо приветствия произнесла она. Драко повторил ее выражение лица. — Я много слышал о вас, — сказал он. — Взаимно, — ее ледяным тоном, пожалуй, можно было заморозить Ад. Драко даже не знал, хотел бы он, чтобы в этот момент Гермиона, Гарри или мама были рядом с ним, чтобы он чувствовал их поддержку за спиной, или нет, чтобы не рисковать сесть в лужу перед ними. Что ж, он и сам в состоянии справиться с простым разговором. Драко выдержал небольшую паузу, Дженнифер Боунс явно не считала нужным продолжать свою фразу. — Надеюсь, сегодня суд примет справедливое решение, — сказал он, стараясь придать своему тону официальной небрежной вежливости, и судья едва заметно вскинулась. В ее глазах вспыхнуло что-то совсем нехорошее. — Как и я, мистер Малфой. Разница между нашими надеждами заключается только в правильности толкования слова справедливость, — после этого, не дожидаясь ответа Драко, Дженнифер Боунс резко развернулась на каблуках и скрылась за дверями судебного зала номер десять. Когда дверь за судьей захлопнулась, Драко запоздало понял, как ослабели у него колени. Он судорожно провел ладонью по вспотевшему лбу. Мерлин! Как он переживет этот день?! Теперь Драко точно жалел о том, что встретится с Гермионой и остальными только в зале суда — до того, как он представит Гермиону защищающей стороной, она сможет находиться в зале только на правах наблюдателя. Драко перевел взгляд на потолок. Они сделали все, что могли. Волноваться не о чем. Не о чем. Зал суда совершенно не изменился после поствоенных судебных дел — над залом все еще нависали чересчур высокие и темные по мнению Драко потолки и тяжелое чувство безысходности. Присяжные уже сидели на своих местах, в центре на трибуне возвышалась судья со своим непроницаемым холодным выражением лица. За спиной Драко оставались свидетели и наблюдатели. Он не решился развернуться, чтобы удостовериться и найти взглядом маму, Гермиону, Гарри или Уизела. Он знал и надеялся, что они там будут. После того, как один из служащих объявил, что в зал вводят подсудимого — Люциуса Малфоя, Драко напрягся. Входные двери тяжело двинулись в стороны. Он не видел отца уже несколько дней, с того момента как его забрали, не смог перекинуться с ним парой слов. Отец не знал, что они придумали, чтобы вытащить его. Даже не подозревал, что за его свободу будет бороться — смешно подумать — Гермиона Грейнджер. Когда Драко встретился взглядом с такими же серыми, как у него, глазами и заметил надменно сжатые губы отца, его потускневшую и потерявшую прежнюю гладкость кожу и почти неуместно аккуратно зачесанные назад волосы, он почувствовал… Строго говоря, ничего особенного он не почувствовал, разве что кроме едва заметного раздражения и такой знакомой обиды, что отмахнуться от нее не составило никакого труда. Люциус был преисполнен достоинства и уверенности. Драко поджал губы. Да, отец знал — Драко сделает все, чтобы вытащить его. На секунду в мыслях Драко промелькнула одна о том, что он не станет особенно расстраиваться, если проиграет дело. Ужаснувшись, Драко быстро отогнал ее обратно. Он сделает это ради себя и мамы, а потом уж точно проследит, чтобы отец больше не смог испортить их жизнь. — Подсудимый Люциус Абраксас Малфой. Вы обвиняетесь в возобновлении деятельности преступной группировки Пожиратели Смерти, и настоящее заседание Визенгамота посвящено восстановлению вашей истинной вины относительно этого заявления, — над залом эхом разнесся стук молотка судьи, и Драко плотнее стиснул руки за своей спиной. Началось. Драко немного жалел, что не увидел лица отца, когда объявил нового представителя стороны защиты. Он смотрел, как Гермиона, собранная, с непроницаемым лицом и аккуратной прической, в строгой мантии, встала со своего места, придерживая рукой аккуратную стопку пергаментов, и прошла почти в самый центр зала. Краем глаза Драко заметил, как рядом с ней сидел Гарри, а чуть левее него — Уизел. Драко не решился заглянуть Гарри в лицо и постарался найти взглядом Нарциссу. Она сидела ближе, в рядах свидетелей, и напряженно, не отрываясь, смотрела на Драко. Заметив его взгляд, она коротко кивнула. Когда Гермиона дошла до своего места, Дженнифер Боунс едва ли удалось справиться с растерянным выражением лица. Прокашлявшись, она сказала: — Что ж, это довольно неожиданно, но… Мы вернемся к делу. Мисс Грейнджер, есть ли у вас доказательства невиновности подсудимого? Гермиона расправила плечи. — Да. Но сначала согласно магическому директу номер 135 от 17 сентября 1893 года я требую замены ответственного лица по делу Люциуса Абраксаса Малфоя, — рот Дженнифер Боунс открылся от удивления, и Драко с трудом удержался, чтобы не выкрикнуть что-то вроде «Ха, утерлась?! Что ты скажешь на это?!» и не станцевать победный танец. Не дожидаясь ответа, Гермиона продолжила. — Ответственность подсудимого согласился взять на себя его сын Драко Люциус Малфой в виду неудовлетворительного физического здоровья подсудимого и также по ряду других причин… Честно говоря, Драко не ожидал такого пылкого сопротивления со стороны судьи. Конечно, она сразу поняла, что осудить Драко будет гораздо сложнее, чем его отца, но он рассчитывал на большую самоуверенность со стороны Визенгамота. Гермиона исчерпала почти все подготовленные аргументы, и Драко уже начал волноваться, когда судья, наконец, сдалась. Драко собрался. Теперь уже решалась его судьба. Он переглянулся с Гермионой и подмигнул ей, всем своим видом пытаясь выражать уверенность. Ему очень не хотелось провести ближайшие пару десятков лет, а то и всю жизнь в Азкабане, но именно в этот момент он подумал, что, пожалуй, никому в этом мире он не смог бы доверить собственную защиту так, как Гермионе. Драко повернул голову вбок, когда заметил движение справа от себя. Это был отец. Сидя в кресле, которое сковывало его руки и ноги, он как-то странно дернулся и выпрямился. Драко позволил себе задержаться на секунду, разглядывая, как изменилось его лицо. Теперь оно, казалось, еще больше посерело, уголки губ перестали кривиться так самоуверенно, а рот растерянно приоткрылся. Взгляд цепких глаз отражал плохо скрытый испуг, и Драко только хмыкнул — теперь отец понял, что они задумали и чем грозит провал их плана. Почувствовав на себе чужой взгляд, Люциус поднял глаза на Драко. В его лице больше ничего не выражало ту браваду и уверенность, с какими он вошел в зал. Драко заметил, как у него подрагивают руки. Люциус мотнул головой и задвигал губами, очевидно, пытаясь передать, что он растерян и ожидал совершенно иного, но Драко только сжал губы в тонкую линию и отвернулся. Будто отец не понимал, в какой ситуации оставил его. Возможно, он правда не понимал или не хотел этого делать. И только когда выбора не осталось, до него начало доходить. Драко грозило пожизненное заключение в Азкабане. Дженнифер Боунс явно распрощалась с идеей о поцелуе дементора, но вцепилась мертвой хваткой в этот приговор и не собиралась дать Гермионе и шанса. — Драко Малфой не был осужден за деятельность Пожирателей Смерти, — раз за разом повторяла Гермиона и раз за разом наталкивалась на новые аргументы против Драко. — Но участвовал в ней, — Дженнифер Боунс, казалось, знала о каждом шаге Драко со времен шестого курса, и, если бы сейчас не решалась его судьба, то он бы обязательно пошутил о том, что у него появилась одна фанатка. На каждом аргументе судья приставала на своем стуле и почти перегибалась через стол, впиваясь в него ногтями. — Будучи несовершеннолетним, — заседание суда затягивалось. Присяжные явно рассчитывали на короткое обсуждение, быстрый приговор и чашечку крепкого кофе в министерском буфете, но они не разошлись ни через час, ни через два, ни через три. — Но дееспособным, — Драко даже не понял до конца, каким чудом, но Гермионе удалось смягчить приговор до двадцати лет заключения в Азкабане. Он криво усмехнулся. Это, конечно, лучше пожизненного срока, но если сейчас ничего не произойдет, то он увидит свободу, когда ему будет за сорок. — Он действовал по принуждению и помог в победе над Сами-Знаете-Кем, — все свидетели были опрошены. Нарциссу трижды вызывали для дачи показаний, Дженнифер Боунс вызвала даже нескольких учеников Хогвартса, чтобы они описали то, что видели во время седьмого года обучения Драко и битвы за Хогвартс. Заседание, казалось, застыло в мертвой точке, когда одним из свидетелей вызвался Гарри. Внутри у Драко все напряженно замерло. Он все-таки собрался выступить с защитой? Он мог что-то сказать? Или он собрался врать? Когда под изумленным взглядами Гарри дошел до трибуны, то переступил с ноги на ноги и, цепляясь, обхватил ее руками. Он неловко прокашлялся. — Знаете, — начал Гарри. — Я не большой специалист по красивым речам, поэтому. Ээ… Расскажу просто, как есть, хорошо? Драко не хотел, чтобы я выступал, но я не могу сейчас просто сидеть в стороне и ждать. Герм… Мисс Грейнджер уже несколько раз доказала вам, что во время войны Драко сильно нам помог, но я расскажу еще раз. Если бы не он, то мы бы просто не добрались до Хогвартса. Там, в Малфой Мэноре, если бы он опознал меня, то не оставил шанса выбраться оттуда. Нас просто убили бы и… Ну, в общем, все, — Гарри повернул голову и посмотрел на Драко. В его глазах метались какие-то странные теплые немного виноватые огоньки, от которых у Драко защемило в груди. Почему-то именно сейчас ему стало так важно почувствовать, что Гарри дорожит им, что Драко значит для него что-то большее, чем приятная привязанность, что Гарри будет хотеть заботиться о нем и защищать и принимать то же самое в ответ, что сейчас он говорит искренне и не просто так, а именно ему, Драко. Он вдруг подумал, что Гарри сейчас чувствует то же самое, и до невозможности захотел прямо сейчас бросить все, схватить его за руку, прижать к себе и рассказать ему все, что так долго крутилось у него в голове, но по совершенно глупым причинам оставалось неозвученным. Драко с большим трудом ограничился только обнадеживающей улыбкой, но не смог заставить себя отвести взгляд, пока это не сделал сам Гарри. Он неловко потер лоб и глаза под очками и молчал еще несколько мгновений, прежде, чем продолжить. — Еще я… Ээ… Я позаимствовал палочку Драко, и это тоже помогло и… В самом конце он бросил мне палочку. Ну, другую. И если бы не она, то я бы остался безоружен и опять не выбрался бы живым. Драко… Он очень сильно нам помог, хоть так и не кажется на первый взгляд. А еще… Черт, да он просто не заслуживает Азкабана! Драко во многом ошибался в прошлом, но эти времена совсем давно прошли, и теперь Драко очень сильно изменился! Он учится и изо всех сил старается делать это как можно лучше! Он готовит крутой проект по защите прав домовых эльфов, хотя никто из вас никогда не задумывался о таком, да? Еще он работает в кафе-мороженом в Косом Переулке, и у него отлично получается ладить со всеми клиентами! Он не делает никому зла, и отправлять его в Азкабан — несоизмеримое преступлению наказание! — с каждым словом Гарри говорил все быстрее и громче, он отцепился от трибуны и уперся в нее кулаками, но Драко видел, как неловко покраснели его кончики ушей. Впитывая каждое слово, боясь пошевелиться и чувствуя, как щеки начинают гореть, Драко думал о том, что Гарри чувствует в этот момент. Он решил, что, если ему подарят такую возможность, то он обязательно спросит от этом. Драко изо всех сил пытался унять то сумасшедшее чувство, которое переворачивало все его внутренности прямо сейчас. — В общем… Я надеюсь, суд примет во внимание мои показания и сделает правильный выбор, — Гарри закончил свою речь слишком резко, и Драко вскинул глаза вверх, когда его растрепанная машушка скользнула вбок где-то на периферии зрения. Взгляд Драко зацепился за застывшую в неестественной позе Дженнифер Боунс, лицо которой странно вытянулось от потрясения. Ее глаза почти не моргали, а рот потерянно приоткрылся. Ей потребовалось некоторое время, чтобы, хватая ртом воздух, снова принять непроницаемый вид. Неожиданная речь Гарри, если не поразила ее, то совершенно точно сбила прежние уверенность и настрой. Драко едва не ухмыльнулся. Тем не менее, это еще совершенно не приблизило их к победе. Это значило только то, что Гарри смог надломить панцирь ее невозмутимости. И правда — судья не отступила от своего решения, хоть и в ее словах больше не было прежнего запала. Однако присяжные заметно заколебались, бросая друг на друга неуверенные взгляды. Еще бы! За Драко заступился сам Гарри Поттер! Вдохновленная такой переменой, Гермиона — Драко был готов поклясться — открыла в себе второе дыхание. Ее слова стали жестче, интонации напористее, а аргументы звучали совершенно неоспоримо. Еще через две четверти часа в зале было озвучено окончательное решение суда. С Драко были сняты все обвинения. Конечно, не без особых условий — домашний арест Люциуса был продлен и ужесточен, а вся ответственность за его любые будущие нарушения закона в ближайшие три года распространялась и на него, и на Драко. После объявления решения, Драко фыркнул и наморщил нос, но… У них все получилось! — Драко! — едва судья скрылась за дверями зала, на него налетела радостная Гермиона. — Боже, Драко, у нас получилось! Ты представляешь?! Поверить не могу! Она так сильно стиснула Драко в объятиях, что он несколько мгновений не мог вздохнуть. Он дышал и смотрел куда-то за ее плечо. Кажется, он еще не до конца понимал, что все закончилось. — Да, получилось, — слабо выдохнул он, обнимая Гермиону в ответ. — Ты молодец. — И ты! Ты тоже! Без тебя ничего бы не получилось! — Да без него ничего бы и не случилось, — послышался голос Уизела откуда-то сбоку. Драко разомкнул объятия. — Ну и шутки у тебя, Рон! — Уизел и Гарри уже спустились со своих мест и стояли рядом. Уизел довольно улыбался, а Гарри… О, таких сияющий глаз он не видел еще никогда. Драко показалось, что если бы он отвернулся хоть на мгновение, то превратился бы в безвольную восхищенную лужу, и только возможность видеть счастье на лице Гарри еще держала его на ногах. — Поздравляю, — Гарри улыбнулся. Ему. Драко глубоко вдохнул воздух. — Вы отлично справились! Гермиона, ты была просто невероятна! Превзошла саму себя! И Драко… Вы вместе предусмотрели все на свете! Честно говоря, я даже не всегда улавливал суть вашей дискуссии. Гермиона тихонько рассмеялась, а Уизел понимающе хмыкнул. — Да и ты сам Гарри! — вдруг воскликнул он. — Думаю, без твоей пламенной речи ребята не смогли бы перетащить столько присяжных на свою сторону. И… Вы вообще слышали Гарри? Дружище, я понимаю, ты сильно волновался, но ты звучал так, как будто по уши влюблен в Драко! Это так забавно звучало, если не знать, что на самом деле… — Рон! — громко перебила его Гермиона. Чувствуя, как горят кончики ушей, Драко притворился, что ему безумно интересно рассматривать, как люди толпились у выхода, но успел заметить, что она уперла руки в боки и возмущенно нахмурила брови. — Постарайся хоть иногда проявлять хоть немного такта по отношению к другим! — Э-э… Ну… — Драко услышал растерянное бормотание Гарри и, пересилив неловкость, развернулся к нему, но тут же закрыл глаза на несколько мгновений. Гарри стоял красный, как рак, смотря куда-то между Уизелом и Гермионой и не решаясь сказать что-то более осмысленное. — Черт, приятель, прости, — Уизел растерянно развел руками, перевел взгляд на Гермиону и одними губами прошептал «Что?». — Ладно, я просто сделаю вид, что ничего не слышал, — уверенно заявил Драко, хотя с трудом нашел силы для этого. Он прикрыл рот рукой, когда Гарри активно закивал. — Да, пожалуйста. — Ладно, кхм, — Гермиона прокашлялась и поспешила перевести тему. — Драко, что ты скажешь насчет завтрашних защит проектов? Все еще чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, Драко все-таки был благодарен Гермионе за то, что что она додумалась заговорить об этом. — А что я думаю на счет защит? Я совершенно убежден, что мы не успеем хоть сколько-нибудь подготовиться, — Гермиона закивала. — Но нам все равно стоит выступить. Мы уже закончили наше исследование, а на счет речи… Мы что-нибудь придумаем. — Отлично! Я думала, ты предложишь отказаться. Драко возмущенно фыркнул. — С какой стати?! Улыбаясь, Гермиона пожала плечами. Судебный зал постепенно пустел. Почти все присяжные уже скрылись в коридорах, а за ними проследовала большая часть журналистов. Около стола судьи осталось несколько человек, рядом со стулом Люциуса крутился министерский работник, освобождая его от цепей, а чуть правее него стояла прямая, как струна, Нарцисса и смотрела в сторону Драко. После небольшой паузы, видимо, оправившись после своего провала, Уизел бодро спросил: — Но мы ведь должны как-то отпраздновать нашу победу! — Обязательно! Мы просто обязаны сегодня хорошенько отдохнуть! Мы все прямо сейчас отправляемся ко мне домой! — поддержала его Гермиона. Кажется, она начала входить во вкус своей победы — ее щеки раскраснелись, а глаза весело блестели. Драко мягко покачал головой: — Я присоединюсь к вам, но немного позже, хорошо? — Он снова посмотрел в сторону отца, и Гермиона проследила за его взглядом. Тут же немного остыв, она понимающе кивнула. — Мне нужно поговорить со своей семьей, и тогда я смогу к вам присоединиться, хорошо? — Конечно. Аппарируй сразу ко мне. Мы будем тебя ждать, — Гермиона улыбнулась. Драко успел сделать два шага в сторону Люциуса, когда почувствовал давление на руке. Он развернулся — это был Гарри. Он поймал его ладонь и чуть сжал ее своей. — Удачи, — еле слышно шепнул он и улыбнулся. Драко с трудом удержался от того, чтобы поцеловать его прямо сейчас. Нет, у него будет еще много гораздо более удачных моментов для этого. Он только задержал взгляд на Гарри чуть дольше положенного и шепнул в ответ: — Спасибо. Едва Драко отделился от остальных, Нарцисса резко подалась вперед. Она в несколько шагов нагнала Драко и заключила его в крепкие объятия. Пытаясь вдохнуть воздух и одновременно свести руки за ее спиной, Драко подумал о том, что даже этот порывистый жест мама смогла сделать элегантным и исполненным достоинства. Горячее неровное дыхание Нарциссы касалось его шеи, и она молчала несколько мгновений, все так же крепко сжимая Драко, прежде, чем прошептать: — Драко… Мой дорогой… Спасибо. У вас получилось, я… Мне трудно поверить, мне казалось… — Тише, — остановил ее Драко и ласково погладил по спине. — Все хорошо. Все правда закончилось. Нарцисса кивнула и поспешно разжала объятия. — Пойдем домой, — сказала она. В этот момент министерский работник закончил с замками на цепях Люциуса и развернулся к Драко. — Все подписанные документы секретарь отправит с совой до вечера вам домой, — сухо произнес он и, слишком очевидно демонстрируя свое несогласие с тем, что будет в них написано, развернулся и поспешил уйти из зала. Драко перевел взгляд на отца. Люциус встал со своего кресла, его осанка была неестественно прямая, а улыбка искусственной. Драко заметил, как дрогнул уголок его губ, когда он встретился с ним взглядом. — Драко, ты… — начал было Люциус, но Нарцисса перебила его. — Мы идем домой. Сейчас, — ее голос стал ледяным, а взгляд непроницаемым. Не дожидаясь ответа, она стремительно зашагала к выходу из зала. Драко еще раз окинул отца тяжелым взглядом. Почему-то ему не хотелось, чтобы Люциус шел за ним, как будто… Как будто Драко опасался, что он сбежит. Что за бред?! Мотнув головой, он двинулся вслед за мамой. Он услышал, как колыхнулась ткань отцовской мантии, когда тот пошел за ними. Они стремительно миновали коридор, протискиваясь мимо присяжных и журналистов, в полном давящем молчании проехали на лифте до Атриума и, обогнув главную статую, дошли до каминной галереи. Драко изо всех сил старался не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на чей-нибудь заинтересованный или осуждающий взгляд. Он с трудом удержал себя от того, чтобы обернуться и проверить, идет ли отец за ними, хотя спиной чувствовал его тяжелое присутствие. Только оказавшись дома, Драко смог облегченно выдохнуть и расслабить плечи. Он с родителями вышел из камина в малой гостиной. Нарцисса сразу прошла несколько шагов вперед и замерла спиной к камину, обхватив свои локти руками. Драко запнулся о ковер и тихо выругался. Когда из камина, преувеличенно уверенно двигаясь, вышел Люциус, Драко позволил себе, наконец, обернуться. Отец держал спину все так же прямо и задирал подбородок вверх до боли привычным жестом. Отвороты его мантии были неестественно ровно выглажены для того, кто несколько дней провел в заключении. Отец по-хозяйски огляделся, но Драко заметил, что его пальцы нервно подергивались. Люциус глубоко вздохнул, поворачиваясь к Драко: — Что ж, сын, ты отлично показал себя сегодня, — он пытался придать своему тону интонации небрежности и благоволения победителя, но его голос звенел от напряжения. — Конечно, меня удивило твое… Неоднозначное решение использовать для защиты грязнокровку, но, стоит отдать тебе должное, все… — Нет! — резко воскликнула Нарцисса. Драко вздрогнул от резкого восклика, даже не успев понять, что чувствует из-за слов отца. Он только стоял и смотрел на него, а внутри медленно перекатывалась пустота, за которой скрывалось что-то, что он еще не успел осознать. — Это не неоднозначное решение! Это единственное решение! Мы были в отчаянии, пока ты самоуверенно ждал суда! Мы перепробовали все! Твой сын сделал все! Тебя спасли он и эта грязнокровка, а ты принимаешь это, как должное!.. Голос Нарциссы сорвался, и она не договорила, хватая ртом воздух. Люциус осекся, его лицо перекосилось в нечитаемом выражении, а ладони сжались, хватая в кулаки воздух. — Я отлично осознавал, на что иду, когда отправлял эти письма и… — голос отца стал хриплым, а Драко все никак не мог собрать свои мысли во что-то конкретное. Казалось, они рассыпались с того момента, как он поблагодарил Гарри, и отказывались собираться вновь. — Из-за тебя мог пострадать твой сын, ты это понимаешь? Он провел бы свою жизнь в Азкабане ради того, чтобы ты отправил пару писем?! — Драко вдруг понял, что скрывалось за той пустотой. Он устал. Он невозможно устал от бумаг, законов, лазеек, он устал от страха, надежды и раздражения, он устал оглядываться и думать о том, как выбраться из дерьма, в которое оказался погружен по уши. Возможно, он просто хотел поспать в тишине? — Как ты смеешь! Ты не можешь говорить со мной в таком тоне! Это я возвел нашу семью на пьедестал величия! Я смог приумножить наше состояние, но стоило мне только раз оступиться!.. — Люциус сделал несколько шагов вперед, теперь угрожающе нависая над Нарциссой, когда Драко к своему собственному удивлению шагнул между ними. — Нет, — с отдаленным одобрением Драко заметил, что его голос звучит ровно. — Ты оступился не единожды. И продолжаешь топтаться на том же месте прямо сейчас. Я знаю, что хочет сказать мама. Что теперь она не позволит сломать мне жизнь и что ты больше не будешь поддерживать связь с Пожирателями. Но я скажу это сам. Признайся, ты облажался, — лицо Люциуса дрогнуло, и Драко подумал, что раньше не позволил бы себе сказать отцу подобное. По его телу пробежали мурашки. — И если ты не можешь сам адаптироваться к тому, как изменился мир, то мы сами… Ты понял. Ты больше не станешь совершать все те ужасные вещи, которые делал раньше. У меня еще слишком много дел на свободе. Драко чуть покачнулся, отходя на шаг. Люциус побледнел и стал совсем белым, его губы были криво сжаты, но он не говорил ничего, только смотрел на Драко, не мигая и не шевелясь. Разворачиваясь к Нарциссе, Драко добавил: — А вообще попробуй осмотреться. Мир изменился, странно, что ты это не заметил. Лучше бы тебе поскорее смириться с этим, тогда, может, у тебя и получится в нем жить. Когда он подошел к маме, то она ласково, но неожиданно крепко взяла его за локоть. Они вышли из комнаты, и Нарцисса снова его обняла. — Я очень тобой горжусь, Драко, — сказала она. Драко улыбнулся и кивнул. — Ты ведь знаешь, что твоих слов не хватит… — Да, — Драко кивнул. — Но мне показалось, что я заметил что-то в его взгляде. Мне кажется, он начинает понимать. То, что мы больше не станем закрывать глаза на его действия — точно. Нарцисса усмехнулась и согласно покачала головой. Она снова подняла взгляд на Драко и внимательно на него посмотрела. Драко соскучился по легкой улыбке, которая изогнула ее губы. — Мама, я хотел пойти, — сказал Драко. — Да, конечно. Ты, без сомнений, заслужил хороший отдых. — Ты справишься одна? — Драко не хотелось бросать Нарциссу наедине с отцом, если она не ощущала в себе необходимых сил, но его ноги уже горели скорее выйти за пределы Мэнора и оказаться в компании Гарри, Гермионы и Уизела. Он с умешкой обозвал себя слабаком. — Конечно, — Драко облегченно выдохнул. Он уже шагал по направлению к выходу, когда Нарцисса окликнула его. — Передай Гарри Поттеру привет от меня. Что? Драко почувствовал, как у него запылали уши и щеки и быстро развернулся спиной к маме. Неужели она поняла? Или просто решила быть вежливой? Спустя три шага Драко захотелось спрятать лицо в ладонях, но он еще слишком отчетливо ощущал спиной взгляд Нарциссы — если бы она хотела выказать вежливость, то в первую очередь вспомнила бы Гермиону. Она совершенно точно и безоговорочно все поняла.

***

Стоило Драко аппарировать за угол дома Гермионы, как он почувствовал, что, наконец, может свободно вдохнуть. Он сжал и разжал кулаки, переминаясь на ногах и пытался почувствовать… Драко даже не знал, что именно. Он просто стоял с закрытыми глазами и дышал несколько минут, всем телом ощущая прохладный воздух и легкий ветер, касающийся волос и одежды, прежде чем в его голове стрельнула мысль — его ждут. Его ждут его друзья, чтобы отпраздновать его победу. Драко почувствовал восторг вперемешку с ужасом от мыслей, которые, как лавина, обрушились на него — он был свободен. Боггарт раздери, он был свободен! В груди с угрожающей скоростью разрасталось странное чувство, за несколько секунд оно охватило Драко целиком, и он подумал, что, кажется, уже почти счастлив. Драко показалось, что счастье уже маячит у него где-то на периферии зрения, и нужно только повернуться и сделать последний шаг, чтобы оно опустилось в руки. Стараясь не сорваться на бег, он быстро зашагал по узкому бульвару и обогнул небольшую клумбу. Драко совершенно забыл про жуткий маггловский лифт и взбежал по ступенькам, совершенно не чувствуя усталости. Он был уверен, что даже если бы Гермиона жила на Эвересте, то он совершенно не заметил бы этого и донесся до нее пешком где-то за пару минут. — Ого, — впечатляюще воскликнула Гермиона, открыв дверь. — Драко, ты выглядишь… Взбудораженным. Драко только отмахнулся, входя в квартиру. Повесив мантию на крючок, он мельком увидел себя в зеркале и замер на мгновение — перед ним стояло раскрасневшееся, улыбающееся отражение с сверкающими глазами и широкой улыбкой. Отражение глубоко дышало и Драко с удивлением заметил, что все-таки запыхался. Он пригладил растрепавшиеся волосы, успокаиваясь, и подмигнул себе, а потом прошагал в комнату. Первым, кого поймал его взгляд, был Гарри. Он расставлял на журнальном тарелки со снеками, которые зависли в воздухе чуть правее его плеча, и делал это совершенно ужасно, опуская тарелки и вазочки как попало, даже не задумываясь о красоте расстановки или ее минимальном удобстве. Заметив Драко, он улыбнулся и махнул ему рукой. Рядом с Гарри стоял Уизел, держа в руках четыре стеклянных стакана. Драко нахмурился. — Стаканы? — спросил он. — Почему я не вижу бокалов или фужеров?.. Уизел фыркнул: — Я спросил то же самое у Гермионы, но она мне сказала, что устраивает праздник, а не попойку и что завтра вам с ней нужны свежие головы для защиты проекта, поэтому никакого алкоголя. Даже сливочное пиво не разрешила! Гарри усмехнулся, покачал головой, подхватывая одну из тарелок, и перегнулся через стол, чтобы заткнуть ее куда-то на другой конец. Легкая улыбка все еще касалась губ Гарри, а сам он выглядел таким спокойным, что Драко на мгновение потерялся. Только когда тот неловким движением едва не снес высокую вазочку, Драко иронично хмыкнул и вернулся в реальность, все еще чувствуя странное щемяще-нежное тепло в груди. Тем не менее, о чем говорил Уизел, он забыл. — Э-э, — только выдавил Драко, но Уизел, кажется, растолковал его заминку по-своему. — Вот и я о том же! Но знаешь, приятель, если ты хочешь что-то возразить, то делай это сам. Я рисковать не стану, — возмутился он, демонстративно отгружая стаканы на стол. Теперь пришла очередь Драко фыркать. — Пожалуй, я воздержусь. В этот момент Драко заметил, как Гарри снова попытался примостить тарелку с чипсами на свободном месте, и издал возмущенный возглас. — Мерлин, ну что ты делаешь! — он недовольно вскинул руки и в два шага оказался рядом. Волшебная палочка тут же скользнула в руку. Один взмах — и все тарелки взмыли вверх и быстро закрутились, меняясь местами. — Нужно соблюдать хотя бы минимальные правила сервировки, Поттер! Даже если устраиваешь отдых с друзьями! Гарри только пихнул его в бок, но удивленно округлил губы, когда кое-как расставленные тарелки вдруг опустились на стол в продуманной композиции. Тут же нашлось место и для стаканов Уизела, и для тех тарелок, которые Гарри еще не успел поставить. — Вот видишь, — поучительно хмыкнул Драко. — Это не пустые слова, это целое искусство! Гарри пробормотал смазанное «ладно-ладно» и подарил Драко такую улыбку, от которой у него сжалось сердце. — О, научишь меня потом? — спросила Гермиона. Она зашла в комнату, придерживая в руках стеклянный кувшин с тыквенным соком. — Если ты так хочешь, — Драко усмехнулся и забрал кувшин, чтобы поставить его в центр стола. Он вдруг с кристальной ясностью осознал, насколько сильно ему нравится эта дружественная суета, и не сдержал улыбку. — Думаю, теперь мы можем присесть? Когда все наполнили свои стаканы, Уизел неловко прокашлялся и поднялся на ноги. — Надеюсь, вы не против, если я произнесу тост? — на этих словах Драко иронично закатил глаза и почти тут же почувствовал, как Гарри несильно, но очевидно возмущенно пихнул его рукой в бедро. На секунду закусив губу, Драко быстро перехватил руку Гарри и сжал ее в своей. Тот вспыхнул, но руку не убрал. Драко заметил, как непрошенная улыбка расползается по лицу Гарри. Наконец, он снова обратил внимание на Уизела. — Думаю, никто не удивится, что я поднимаю… Э-э… свой стакан с тыквенным соком за Гермиону и Драко. Вы очень круто постарались сегодня. И вчера. Черт возьми, ды вы всегда круто стараетесь, правда. Вы заслужили своей победы, уверен, Гарри с этим согласится, Да? Э-э… Вы очень умные… Поздравляю… Сбившись к концу, он покраснел до корней волос и неловко плюхнулся обратно. Уизел бормотал что-то вроде «и кто меня дернул за язык, обошлись бы и без тоста», когда Драко заметил, как Гермиона смотрит на него. Она положила ему руку на спину и пару раз ласково провела по ней: — Спасибо, Рон, — сказала она, и Уизел, кажется, немного воспрял духом. Драко подумал, выглядит ли он так же вдохновленно, когда смотрит на Гарри. — Теперь я хотя бы терплю это не в одиночку, — вдруг услышал он шепот у своего уха, и прыснул. Конечно, Гарри был в своем репертуаре. Он не был бы собой, если бы в такой момент подумал о чем-то романтичном… С другой стороны, видеть воркующих лучших друзей было, наверное, так же странно, как, например, родителей. Драко развернулся к Гарри и едва не столкнулся с ним носами, так близко тот пододвинулся к нему, шепча на ухо. Начавшая было сходить краска быстро вернулась на щеки Гарри, а Драко, выждав мгновение, чуть-чуть отодвинулся. Совсем немного, чтобы смотреть на Гарри было удобнее. — Думаю, скоро ты сможешь сполна отомстить им, — несколько секунд Драко с упоением смотрел, как смысл сказанных слов доходит до Гарри и как вытягивается его лицо. Зеленый взгляд забегал в разные стороны. — Ты… — Гарри выглядел так, как будто ему не хватало воздуха. — Придурок, знаешь! Драко хмыкнул, не приняв подколку всерьез. Гарри все еще был слишком близко к нему и заметно от этого нервничал. Пока Драко пытался скрыть довольную усмешку, он покусал губу. — И вообще, если ты сейчас не отодвинешься, то они это заметят и будут задавать вопросы! — зашипел Гарри и метнул взгляд в сторону Гермионы и Уизела. Драко не знал, в какую сторону свернули гермионины утешения, но оба они выглядели очень увлеченными разговором. — Кажется, они довольно заняты, не находишь? Гарри хмыкнул: — Гермиона точно заметит. — О… — Драко понимающе кивнул. Он подождал несколько мгновений, наблюдая, как Гарри с умным видом качает головой, и все же не удержался от того, чтобы не уточнить с невинным видом, — она уже заметила. Гарри поперхнулся воздухом. — Как?! Когда?! — воскликнул он слишком громко. Гермиона и Уизел обернулись на них, и на их лицах отразилось непонимание. Драко только коротко пожал плечами — все равно ответить на этот вопрос он уже не мог. Он понимал, что Гарри обязательно спросит его об этом позже, все равно Драко не планировал делать секрет из разговора с Гермионой. Драко усмехнулся — зато он определенно знал, как держать Гарри в тонусе. И это было замечательно. — О чем вы? — спросила Гермиона, нахмурившись. — О внимательности, — легко отмахнулся Драко. — Как ты могла заметить, Гарри не из самых внимательных людей. Драко получил свой тычок в бок, а потом разговор незаметно перетек в общее русло, и к вопросу о странных воскликах Гарри никто не возвращался. — И когда Гермиона сказала про Драко и павлинов, лицо у этой Боунс так вытянулось, что я подумал, не переела ли она кожных тянучек Джорджа перед заседанием! Это, правда, был улет! Она вообще не ожидала такого от вас! — Уизел радостно потрясал кулаками, рискуя опрокинуть вазочку с чипсами. Когда он в очередной раз победно усмехнулся, Гермиона неопределенно хмыкнула и отставила стакан с соком, который только взяла в руки: — Между прочим, я так сильно переживала, что все заседание у меня тряслись коленки. Уизел округлил глаза. — Знаешь, это может быть из-за гномьего грибка, — озабоченно поделился он, беря в руку щедрую горсть орешков. — Рон! — Возмущенно воскликнула Гермиона. Тот едва не подавился. — Что? Так мама говорит! Драко хмыкнул и покачал головой. — Уизел, гномий грибок здесь не причем. Гермиона пыталась тебе сказать, что очень волновалась. Возможно, тебе стоило бы подбодрить ее или наплести романтической чуши о том, что ты всегда защитишь и поддержишь ее, а? Драко отпил из стакана, а Уизел вспыхнул: — Ээ… Ну… Конечно, — забормотал он. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, да… Драко поймал мягкий упрекающий взгляд Гермионы и насмешливо фыркнул. Не разрывая с ней зрительного контакта, он чуть наклонился к Уизелу и громко и отчетливо прошептал ему: — Но все-таки я бы не стал исключать гномий грибок. Уизел снова едва не подавился, Гермиона возмущенно воскликнула громкое «Драко Малфой!», а Гарри громко рассмеялся. Драко смотрел на него, видел, как щурятся яркие зеленые глаза, как от них разбегаются тонкие морщинки, как Гарри прикрывает рот, машет Гермионе, и с каждой даже самой маленькой деталью, которую подмечал Драко, все яснее становилась мысль — то счастье, которое он, казалось, уже почти поймал, наконец, оформилось и окутало Драко с головы до ног. Весь тот долгий путь он шел, чтобы оказаться в этом месте. Чтобы быть окруженным друзьями, которые говорили бы обо всем на свете, чтобы ловить на себе теплые дорогие взгляды и дарить в ответ свои, чтобы держать под столом чужую руку и чувствовать, как большой палец гладит его ладонь. Драко не позволил своим глазам начать щипать, отвлекшись на вопрос Уизела, но весь оставшийся вечер чувствовал в груди отголоски того пожара, который оглушил его на несколько мгновений, и напоминал о том, кто он теперь такой. Оказалось, что Уизел знает много дурацких анекдотов, с Гермионой они еще ни разу не обсуждали временные аномалии, возникающие из-за использования маховиков времени, а Гарри не знал о существовании особой болгарской стратегии в квиддиче. Драко успел почти поругаться с Уизелом из-за оценки игр «Пушек Педдл», вызвался помочь Гарри с ужином и едва не испортил жареную картошку. За разговорами они не заметили, как на небо опустилась темнота, а время перевалило за полночь. Только когда Гермиона посмотрела на часы и испуганно охнула, они начали стремительно собираться. — Уже почти час ночи, Драко! И как мы с тобой завтра защитим проект? Разве я могла проглядеть время, боже мой! — бормотала она, палочкой уничтожая со стола все крошки. Драко только пожал плечами и продолжил собирать тарелки: — Будем защищаться, как обычно, — хмыкнул он. — Как будто ты никогда не засиживалась с учебой до поздней ночи. Судорожно вздохнув, Гермиона скептически помотала головой, но через мгновение согласилась. — И все равно мы не должны были так задерживаться, — сказала она. Драко вздохнул. Он попросил, чтобы Гермиона не переживала, пододвинул к ней пустые стаканы и пошел на кухню. Та, звякнув стеклом, последовала за ним. Гермиона задумчиво жевала губу, направляя заклинание на грязную посуду и то и дело посматривала на Драко. Он привалился спиной к кухонному шкафу. — Давай уже, — хмыкнул он, когда она снова посмотрела на него. — Ты слишком громко думаешь и скоро посмотришь во мне дыру. Гермиона хмыкнула в ответ и вздернула подбородок, совсем как он сам. — Я просто подумала о том, что больше не уверена, могу ли я доверить вам с Гарри собственную кровать, потому что вы… Драко рассмеялся, не давая Гермионе договорить. — Ты серьезно? — он иронично приподнял бровь. Гермиона, казалось, немного смутилась. — Какого ты низкого мнения обо мне и Гарри! — Я рассматриваю все варианты! — попыталась оправдаться она, но Драко шагнул к ней и торжественно положил руку на плечо. — Я клянусь, что не буду делать ничего противоестественного с твоей кроватью, Гермиона! И все-таки, когда растрепанный Гарри заглянул на кухню, вертя полупустой кувшин в руках, Драко подумал, что идея нарушить обещание была на самом деле очень и очень заманчивой. Подумав, Гермиона, как и в прошлый раз, решила уступить Гарри и Драко свою кровать, а сама осталась на диване с Уизелом. Гарри по привычке кивнул ей, и только когда переступил порог комнаты, кажется, понял, на что это было похоже. Он замялся, а на его шеи проступили неровные красноватые пятна. Драко усмехнулся, стараясь не выглядеть таким же сбитым с толку. Перебирая пальцами подушку, которую вручила ему Гермиона, он подумал, что после того странного разговора перед сном это был первый раз, когда они с Гарри остались наедине. В тот раз Драко был растерян и напуган и, кажется, не сказал ничего вразумительного. Он помнил только ласковые глаза Гарри и его теплые руки. — Так и будешь стоять у порога? — хмыкнул Драко. Он приложил усилие, чтобы его голос звучал хоть сколько-нибудь уверенно. Рука Гарри странно дернулась, но он с видимым усилием заставил себя опустить ее, закатить глаза и пройти в комнату. — А ты так и будешь бросаться колкостями, когда сам нервничаешь? — вернул он, и Драко осекся. Неужели, он был таким очевидным? Не найдя, что ответить, Драко промолчал. Гарри тяжело вздохнул. Он сел рядом на кровать, и мягкий матрас немного прогнулся под его весом. На несколько невозможно долгих секунд они замерли в неловкой тишине, пока Гарри не кашлянул: — Ну… Ложимся спать? — спросил он. Внутри у Драко вертелся комок из спутанных чувств, и он подумал о том, что Гарри задал глупый вопрос. Через мгновение он усмехнулся — сам Драко задал бы не лучший, если бы решился. — Да. Гарри поколебался, а потом встал с кровати и принялся неуклюже стаскивать джинсы. Он скромно оставил на себе футболку, а Драко почувствовал, что находится на грани того, чтобы стать красным, как рак. Он тоже поспешил избавляться от брюк, а потом быстро залез под одеяло. Гарри окинул его нечитаемым взглядом, снял очки и тоже лег на кровать, на самый край, оставив между ними целомудренное расстояние. Они снова замерли на несколько секунд, прежде, чем Гарри тихо выругался и потянулся на тумбочку за палочкой. Он пробормотал «нокс», и комната погрузилась в темноту. Драко лежал на спине, не шевелясь и слушая дыхание Гарри, и его собственное казалось слишком громким. Он кожей чувствовал чужое присутствие слева от себя, и ему казалось, что воздух в комнате вибрирует от напряжения. В тот момент, когда Драко подумал, что, кажется, не заснет этой ночью вообще, он услышал шевеление рядом и следом за ним шепот: — Знаешь, на самом деле я так боялся за тебя сегодня… — Драко вздрогнул и повернулся. Гарри лежал на боку, уже чуть ближе, чем до этого. Темнота приглушила его яркий взгляд, но Драко чувствовал, что Гарри смотрит прямо на него. На его лицо падали серые тени, и Драко изо всех сил старался разглядеть что-нибудь — брови, скулы, очертания губ. Драко тоже повернулся на бок всем телом и теперь, привыкая к темноте, мог разглядеть Гарри чуть лучше. Он услышал тихий вздох. — Не знаю, как лучше объяснить… — Вот как, — только сказал Драко. Он на мгновение прикрыл глаза. Теплое приятное ощущение разлилось внутри него и закололо в кончиках пальцев, заставляя улыбнуться. — И что бы ты делал, если бы я оказался в Азкабане? В ответ Гарри угрюмо выдохнул, и его горячее дыхание коснулось шеи Драко. Он придвинулся немного ближе, сгорая от неловкости. — Я не знаю… Что-нибудь глупое… И скорее всего противозаконное. — Драко тихо рассмеялся под фыркание Гарри. Он пододвинул руку и внезапно коснулся чужой ладони. Пробежав пальцами по мягкой коже, он взял Гарри за руку. — Приму это за комплимент. Кажется, Гарри тихо усмехнулся, но Драко не был слишком в этом уверен. Он весь растворился в ощущениях — слушал тихое дыхание и чувствовал, как оно касается его кожи, водил большим пальцем по тыльной стороне ладони Гарри и так сильно хотел пододвинуться ближе. — Драко, — тихо прошептал Гарри, — Можно… Можно тебя обнять? У Драко перехватило дыхание, а по коже прошелся электрический разряд. Гарри хочет его обнять. Гарри. Хочет. Его. Обнять. — Да, — вырвалось из его рта прежде, чем он успел осмыслить свой ответ. Драко испуганно замер. Будто со стороны он наблюдал, как Гарри завозился под одеялом, как стукнулся коленкой о его коленку, и только когда горячая рука опустилось на его талию, Драко вдруг вернулся в свое тело. На него лавиной обрушилось ощущение того, как близко к нему лежит Гарри. Ладонь скользнула дальше по спине и Драко рвано выдохнул. Его нестерпимо жгло желание придвинуться еще, обнять в ответ но он мог только лежать и плавиться от ощущений. Драко не заметил, когда Гарри оказался совсем вплотную к нему, но, когда его груди коснулась чужая, отмер и подался навстречу. Драко опустил одну руку на щеку, а второй провел от груди по боку и по спине. Он просунул одну ногу между ног Гарри, чтобы быть еще ближе. — Гарри, — выдохнул Драко. Он не заметил, когда лицо Гарри оказалось так близко к его, что он чувствовал кожей каждый неровный вздох. Драко сам тяжело глотал воздух, чувствуя, что ему совершенно нечем дышать. Драко почти чувствовал прикосновение губ Гарри к своим, им не хватало долей дюйма, чтобы прикоснуться друг к другу. Пальцы Драко давно зарылись в непослушные жесткие волосы, которые стали совсем черными в темноте, и нежно гладили по голове. Драко казалось, что он ощущает каждое прикосновение Гарри: на щиколотках и бедрах — его ног, на животе, когда он вдыхал слишком глубоко, на груди, он чувствовал, как нежные руки гладят его спину и бока, а кончик носа то и дело касается его носа. — Я так хочу тебя поцеловать, — прошептал Гарри в его губы, и в груди у Драко стрельнуло, а голова закружилась. Он даже не дал себе мгновения, чтобы привести хотя бы в малейший порядок растрепанные чувства, когда прильнул к нему еще сильнее и, наконец, прижался своими губами к губам Гарри. На секунду весь мир перестал существовать, а потом вернулся мягкостью чужих губ. Они слегка скользнули по его, и Гарри шумно выдохнул. Драко почувствовал, как он вздрогнул всем телом, а потом чужая рука зарылась в его волосы, ероша их и посылая стаю мурашек вдоль позвоночника. Губы Гарри, нежные и податливые, раскрылись, когда Драко слегка надавил на них языком, а сам Гарри изогнулся в его руках. Драко продолжал гладить Гарри везде, где только мог дотянуться, он касался его плеч, лопаток, спины, он проводил рукой по бедрам и чуть выше по бокам, потом снова по спине и… Он не решался спуститься ниже поясницы, ласково оглаживая кожу под задравшейся футболкой, хотя внизу живота уже горело сладкое возбужденное напряжение. Он только охнул, когда Гарри несильно прикусил и оттянул нижнюю губу, а его руки опустились на задницу Драко. Он не удержался и подался бедрами вперед, одновременно снова припечатываясь губами к чужим губам. От такого интимного прикосновения с твердым сильным телом внутри Драко почти болезненными искрами разносилось удовольствие. Осмелев, он подвинул одну ногу выше, плотно упираясь ей между чужих ног. Гарри зашипел прямо в приоткрытый рот Драко, двинул бедрами, и ладони на его заднице сжались сильнее. Одна рука чуть подвинулась, Гарри слегка оттянул резинку трусов и коснулся разгоряченной кожи, чтобы скользнуть вниз, Драко ахнул, замирая в мучительном сладком предвкушении и только тогда в его голове что-то щелкнуло. — Стой, стой — зашептал Драко, не веря в то, что правда заставляет Гарри остановиться. Его дыхание сбилось, а внутри обидно лопнула какая-то напряженная нить. — Я… Я обещал Гермионе, что мы ничего такого не будем делать… В ее кровати. Гарри разочарованно простонал в губы Драко, но поднял руки на его талию. Теперь Драко сам с трудом сдержал такой же стон. Он поддался слабости не отодвигаться от Гарри и снова мягко поцеловал его, млея от тепла прижимающегося к нему тела. Гарри продолжал ласково перебирать его волосы. Драко жмурился, стараясь унять разгоревшееся возбуждение и целовал, целовал, целовал его. — Если захочешь… Мы сможем продолжить потом. Скажем. М… Завтра? Гарри усмехнулся. — Определенно. Драко улыбнулся, не спеша рассматривая смягченные ночными тенями черты лица Гарри и вдруг сказал: — Гарри. — М? — Спасибо тебе… За все.