Вальхалла для Нитса.

“Смерть! Где ты смерть? Я искал тебя, Изрыл всю твердь, покажи себя седая:Стаей воронья и лая волчьим воем,Штормом в море, вьюгой, зноем, светом, тьмою,Дай найти тебя изгою, дай мне бой. Косит меч твой любого, будь то царь или воин, так скажи почему жив я, почему мне нет покоя?” Народ Скандинавии всегда был народом великой истории и значимости. Это была огромная, длинная история огромного этноса, свирепого, жестокого, и, как волчья стая сплоченной. Пока в Англии юные девы пили чай, звонко смеясь под величественными деревьями, то, грозный народ внушал реальный вид - КТО в этих землях был главный. В родах скандинавии было много предков: многие роды происходили от величественных ярлов, конунгов, скальдов и изгнаников. Были и люди с кровью викингов и среди многих рабов. Сигурд Белоглавый был конунгом маленького рая. Свой кусок земли, где, только он был королём. У него были могучие войны, десятки кораблей. Он был почти как Эрик Рыжий. Озлобленным на мир и людей. Он завоёвывал не только приближённые к его раю земли, но и выходил в ледяное море, ища там новые земли. Ещё будучи юным мальчишкой Сигурд лишился своего отца, который добровольно остался в Англии, уходя на службу королеве Хелене, супруге короля Роберта 1 Дьявола. Тогда, ещё ничего не знающий, 15-ти летний воин знал - теперь он носит звание конунга, вместо своего отца. Тогда. мальчишка пораженный властью и тщеславием совсем перестал видеть кровь на своих руках. Ещё давно старый, озлобленный дротт проклял род его деда, оставляя сперва без отцов юных воинов, а, потом отправляя забывших Божью власть воинов в Хель, где подвергались страшным, многолетним мучениям. Чтобы закрепить проклятье за всем родом, давая ему загнивать дротт подарил деду Вальгарда, рассудительному Асбьёрну Костелому накидку из шкуры белого песца и медведя. Тогда такой меж был редок - викинги предпочитали менее маркие меховины для битв, а тут, белые как снег. Но, тогда Костелом принял дар от старца, и, не пройдя и нескольких лун отправился за новым куском земли. Новым кусочком земли для его поселения. Тогда он ушёл из общины на службу оковавшей ледяной любовью королеве Хелене, оставляя своего сына, Сигурда… В память ему отдали меховину отца, совершенно белую, не запачканная ни кровью, ни морской солью. Тогда мальчишка Сигурд воспринял это как знак Одина - он замена отцу. Он новая его ветвь в роду. И он жил. На его роду этот белый мех был особенностью, который тогда подчеркивал серебрянные волосы молодого мужчины, завязанные в высокий хвост, с яростными голубыми глазами, в которых была только жажда крови и чужих страданий. На лице викинга была написана его собственная военная летопись: шрамы от меча, стрел, топоров. И молодой, был точно старец, желающий только покоя, но, ищущего новую и новую встречу со смертью в беге за звоном золота и криков. Длинный род был родом нитс. Только, был утерян там, в кореньях древа, когда ещё длинный род начинал свои похождения, но, это было утеряно в солёных водах, льдах и песнях Скальда, которые утопали в объятьях холодного моря и моряках, оставляя только одну песнь для другого поколения: “проклятый старец”, которая пела про старца, просящего воинов покинуть корабль во время шторма, чтобы их не затянуло на дно к сиренам, но, бравые моряки показывали величие, оставаясь в судне. Колено за коленом песня обрезалась, и, последний спев о мужестве так же затерялся в воде, оставляя песнь строкой :                               “Волны объятия в порта вбивая,                                     Утянет с песнями русалок                                                 Воинов ко дну” Меховина прошла по многим плечам. Она губила и воинов, рабов, изгоев. Она дожила и до времени, когда скандинавия была единым государством, несломлнным ничем. Меховина с каждым плечом модифицировалась, теряя свою форму век от века, но, никогда на ней не появлялась и пянышка, точно такая форма только появилась тут, и, не запачкалась. К новому хозяину рода она пришла в виде совсем маленького: меху на ветровке, которая всегда была рядом с Вайбеном. Всегда, оставаясь и на его вещах. Видимо, он был последним её носителем. Последним коленом, которое должно было оборвать нить проклятия. Но он не знал как, тем более оказавшись в совершенно чудом, не своем теле! О котором он ничего не знает. Ничего не предполагает, кроме того, что супруги явно были дружны, судя по тому, как руки сами потянулись обнимать тонкую фигуру. Видимо, он в теле не одинок. - Ты наконец очнулся… Как я за тебя переживала… - у девушки был заплаканный, но, приятный голос, точно у заботливой мамы. Мягкий, заботливый, без каких-либо корыстей. - Д..да… А..Ээ… - вот же ! Вайбен даже не знал имени девушки. Он даже не понимал как ему с ней общаться, рассказать, нет. В голове кавардак, и, его явное нервение показывали датчики, которые забавно попискивали странной песней. Хелена, Олдрик, забыл?.. - и она тихо смеётся, проводя по голове тёплыми, влажными от слёз руками, перебирая оставшиеся волосы на голове Имя было тоже знакомое… Знакомое до чёртиков! Но Вайбен никогда не знал такого имени. Он бы запомни, мелодичное, красивое. Почти как Елена. Только и таких имен не было у него в знакомых. Он был вспомнил кого-то точно! Ну не мог почему-то. И он поуспокоился. Поговорил с ней ласково, попросил фото… Но не нашёл Олдрика на нём. Там тоже крупный мужчина, но, моложе, под возраст девушке. - Я принесла её как ты сюда попал.. Мальчики по тебе очень скучают, пришлось соврать мужу что взяла на работу. Им без тебя одиноко, отец совсем перестал ими заниматься. Ходит по клубам, пропивая все деньги. Ага. Видимо Олдрик ещё и любовник этой девушки, который был двум мальчикам как отец, вместо того, что на фото. У того был такой причудливый взгляд. На фото они были где-то в горах, или зимой, в тёплых вещах, и, мужчина был нараспашку, чёрная куртка с мехом, не с заменителем, а именно мехом.