set the bone straight

К тому моменту, как двери трактира распахнулись, Вэй Ин уже едва улавливал происходящее вокруг. В ушах звенело, перед глазами всё плыло от боли. Только резко заполнивший комнату запах грозы выдернул Вэй Ина из состояния полузабытья. Он непроизвольно вздрогнул — когда ему довелось чувствовать этот запах в последний раз, всё закончилось онемевшей от боли спиной, из-за которой Вэй Ин едва мог идти, — и приподнял голову. Из-за заливающей лицо крови всё, что Вэй Ин смог разглядеть, — это высокий силуэт Цзян Чэна с потрескивающим и искрящимся Цзыдянем наперевес. Со дня нападения на Пристань лотоса и до сих пор у Цзян Чэна не было возможности пользоваться Цзыдянем — почти сразу после побега он угодил в плен к Вэням и потерял своё золотое ядро. Теперь же, при виде грозно сверкающего в его руке оружия, Вэй Ина затопило и облегчением, и страхом: пересадка золотого ядра прошла успешно, но Цзян Чэн, кажется, пренебрёг советом впредь вести себя осторожнее. «Не будь глупцом! — хотелось закричать Вэй Ину, но из горла его вырвался только жалкий хрип. — Беги отсюда!» И у Цзян Чэна ещё была эта возможность — сбежать, — но Вэй Ин уже знал, что тот ею не воспользуется. Едва получив свой второй шанс, Цзян Чэн собирался потратить его впустую, а у Вэй Ина не было ещё одного золотого ядра, чтобы отдать и его тоже. В груди сдавило отчаянием — таким тяжёлым, что оно потянуло Вэй Ина вниз вместе с резко закружившейся головой. — О, маленький Цзян Чэн вернулся! — рассмеялся Вэнь Чао. Однако смех его оборвался в тот момент, когда взрезавший воздух Цзыдянь обернулся вокруг его шеи. Вэнь Чао рухнул на колени и, задыхаясь, вцепился пальцами в сдавивший горло кнут. — Схватить его! — закричала Ван Линцзяо. Вэнь Чжулю рванул вперёд, и Цзян Чэн вынужденно отступил, чтобы успеть уклониться от его выпада: Цзыдянь соскользнул с шеи Вэнь Чао и в несколько оборотов захлестнул лезвие меча Вэнь Чжулю. Будь на месте последнего менее опытный воин, Цзян Чэну не составило бы труда в то же мгновение лишить его меча, а так всё, что ему удалось, — это сдержать атаку. — Охрана! — заорал Вэнь Чао. Один из двух Вэней, удерживавших Вэй Ина под руки, дёрнулся на зов, и это стало его ошибкой — отпустив руку Вэй Ина со своей стороны, этот Вэнь предоставил ему частичную свободу передвижения. Вэй Ин рывком выкрутил руку второго Вэня и впился зубами в его запястье, да так сильно, что прокусил кожу до самого мяса, и рот моментально наполнился тёплой кровью. Укушенный Вэнь зашёлся надрывным криком, со звоном выронил свой меч и вцепился в волосы Вэй Ина, силясь оттащить его от себя точно бешеную собаку. Высвободив меч из плотного кольца Цзыдяня, Вэнь Чжулю склонился ниже и тем самым лишил Цзян Чэна возможности повторить один и тот же приём дважды. Вэй Ин разжал челюсти, сплюнул кровь и практически вслепую зашарил по полу вокруг себя в поисках упавшего меча. Реальность расплывалась — не без помощи жёстко натянувшей волосы руки, — но ему всё же удалось добраться до меча раньше удерживавшего его Вэня. — Лови! — хрипло крикнул Вэй Ин и из последних сил подбросил меч в сторону Цзян Чэна. На большее его не хватило — горло сжалось в резком приступе кашля, — но Цзян Чэн услышал и успел поймать меч как раз вовремя, чтобы заблокировать ножнами новый удар Вэнь Чжулю. Меч Цзян Чэну достался самый простой, такой же, как у каждого второго адепта Цишань Вэнь, но даже длительное отсутствие практики боя в последние месяцы не мешало ему обращаться с таким мечом ничуть не хуже, чем со своим Саньду. Укушенный Вэнь зло пихнул Вэй Ина ногой в спину, и тот повалился на пол, больно встретившись с твёрдой поверхностью локтями и лбом. Из-за внезапного и резкого рывка вперёд к горлу подкатила тошнота, а ослабленное пересадкой золотого ядра и продолжительными побоями тело поочерёдно бросило в жар и холод. Где-то над головой Вэй Ина закричала Ван Линцзяо. Вэй Ин попытался привстать, но смог лишь слабо пошевелить пальцами, — тело больше не желало подчиняться ему. Если бы… если бы только Вэй Ин мог умереть прямо сейчас, быть может, тогда он смог бы обернуться мстительным духом и помочь Цзян Чэну. В своём же нынешнем состоянии Вэй Ин был бесполезен — с наполовину онемевшим от боли телом, тяжёлой гудящей головой и переломанными костями. Огромным усилием воли Вэй Ин заставил себя открыть глаза. Впереди, в опасной близости от его головы, мельтешили нижние края одежд и выглядывающая из-под них обувь. Ближайшая к Вэй Ину пара ног определённо принадлежала не Цзян Чэну: Вэй Ин знал это, потому что очень хорошо помнил, в какой обуви тот ходил. Вэй Ин собрал остатки сил, потянулся дрожащей рукой вперёд и обхватил чужую лодыжку так крепко, как только смог. Получилось не настолько крепко, как ему бы того хотелось, но этого хватило, чтобы Вэнь Чао споткнулся и потерял равновесие, пытаясь стряхнуть его руку со своей ноги. — Да когда ж ты сдохнешь! — прорычал он и, рывком высвободив ногу, с нажимом вдавил руку Вэй Ина в пол грубой подошвой своего сапога. Вэй Ин услышал хруст своих собственных костей, а потом всю правую руку затопило обжигающей волной боли — такой сильной, что остальные травмы на время как будто перестали существовать. Однако это того стоило. Этой короткой заминки хватило, чтобы Цзян Чэн добрался до Вэнь Чао и вспорол его дорогие вэньские одежды своим мечом. Вэнь Чао закричал от боли, и Вэй Ин поистине насладился этим звуком. Он и рад был бы помочь Цзян Чэну чем-то ещё, но сопротивляться боли и усталости и дальше уже не было сил. Вэй Ин закрыл глаза и позволил своему сознанию уплыть в прохладное, тёмное место, лишённое боли, — то место, в котором Вэй Ин уже побывал, когда Вэнь Цин, наконец, позволила ему потерять сознание, в то время как сама всё ещё зашивала разрез на его животе.

* * *

Вслед за упавшим на пол Вэнь Чао трактир огласил испуганный визг Ван Линцзяо. Этот визг, пожалуй, мог бы стать оружием сам по себе: едва заслышав его, Цзян Чэн с трудом поборол желание бросить всё и незамедлительно зажать уши руками. Вэнь Чжулю поморщился и парировал хлёсткий удар Цзыдяня на полпути. — Вэнь Чжулю, уведи меня отсюда! — прикрикнула на него Ван Линцзяо. Вэнь Чжулю бросил взгляд на потерявшего сознание Вэнь Чао, под которым стремительно расплывалась лужа крови, потом на Цзян Чэна — совершенно невредимого. Цзян Чэн же чувствовал себя просто прекрасно — впервые за последний месяц он ощущал себя настолько живым, — и было бы ещё лучше, если бы он держал в руке свой собственный меч. И если бы его брат не лежал тут же на полу, избитый, переломанный и покрытый кровью. Ярость, охватившая Цзян Чэна при виде того, что эти ублюдки Вэни сотворили с Вэй Усянем, передалась Цзыдяню, и тот заискрил с удвоенной силой: теперь, когда у Цзян Чэна вновь было золотое ядро, духовное оружие матери реагировало на его команды так, словно являлось продолжением его руки. Ван Линцзяо возмущённо топнула ногой: «Вэнь!..», но Вэнь Чжулю проигнорировал её. — Ты хорошо им владеешь, — заметил он ровным голосом, не сводя с Цзян Чэна внимательного взгляда. — Как такое возможно? — Вам стоило бы ознакомиться с девизом Юньмэн Цзян, прежде чем нападать на нас, — презрительно скривился Цзян Чэн. Вэнь Чжулю перевёл взгляд на Вэй Усяня, и краткий миг, на который он утратил бдительность, стал решающим. Позволив Вэнь Чжулю в очередной раз парировать удар Цзыдяня, Цзян Чэн поднырнул под его поднятую руку и вогнал вэньский меч глубоко под его сердце. Всего на мгновение на лице Вэнь Чжулю отразилось искреннее удивление. Затем он потянулся свободной рукой вперёд, будто собирался отнять у Цзян Чэна и второе золотое ядро. Но Цзян Чэн успел раньше: с силой дёрнул меч обратно — послышался треск металла, — и часть лезвия осталась внутри упавшего тела Вэнь Чжулю. До чего же паршивое качество у этих вэньских мечей. Совсем близко мелькнуло горящее клеймо Ван Линцзяо, но Цзян Чэн перехватил его прежде, чем почувствовал на себе жар раскалённого железа, и оттолкнул обратно. А после и вовсе выхватил клеймо из рук Ван Линцзяо и отбросил его подальше в сторону. Ван Линцзяо проводила своё оружие испуганным взглядом, обернулась к Цзян Чэну и взмолилась: — Не убивай меня! Я не Вэнь! Я пришла к ним только ради денег, но никогда не поддерживала их! Что ещё оставалось делать такой девочке из маленького поселения, как я?.. Цзян Чэн скривился в ухмылке: — Хорошо, что ты не стала актрисой. Звучишь не убедительно. Смерть положила конец причитаниям Ван Линцзяо. В целях безопасности Цзян Чэн убедился, что она не дышит. Потом таким же образом проверил Вэнь Чжулю, Вэнь Чао… На месте, где совсем недавно лежал Вэнь Чао, осталось лишь слегка подсохшее пятно крови. Цзян Чэн в ярости огляделся вокруг в поисках человека, убившего его родителей и уничтожившего его дом. К выходу из трактира вёл неровный след из тёмных кровавых пятен, ярко выделяющихся на светлом деревянном полу, и нетрудно было догадаться, что случится дальше: Вэнь Чао вызовет подкрепление, Цзян Чэна и Вэй Усяня схватят и запытают до смерти, а сестру — выследят и убьют. Нужно было убираться отсюда. Немедленно. Цзян Чэн кинулся к брату, упал на колени рядом с ним и осторожно тронул его за плечо: — Вэй Усянь, ты как? Нам нужно уходить отсюда и поскорее. Вэй Усянь молчал. Чувствуя, как поднимается изнутри волна паники, Цзян Чэн перевернул его на спину и стиснул зубы в бессильной ярости: лицо и грудь брата были залиты кровью, левое плечо, судя по неестественному изгибу, то ли вывихнуто, то ли сломано, на губах при каждом хриплом выдохе проступала кровь. Одного взгляда на всё это хватило, чтобы понять: если бы золотое ядро Вэй Усяня ещё было при нём, он не выглядел бы и вполовину так плохо. Но одно дело догадываться, и совсем другое — убедиться лично. Дрожащей рукой Цзян Чэн потянулся к животу Вэй Усяня и направил небольшой поток духовной энергии в его тело. И, конечно же, не почувствовал ничего, кроме пустоты на месте золотого ядра. Ничего не осталось. Совсем ничего. Ни одной самой крошечной искры. Знать наверняка оказалось гораздо больнее, чем просто предполагать: знание не оставило места надежде. Цзян Чэн глубоко вдохнул и постарался сосредоточиться на более насущном вопросе — нужно было поднять брата так осторожно, насколько это возможно, дабы не усугубить полученные им травмы. И стоило поторопиться: вызванное Вэнь Чао подкрепление могло нагрянуть в любую секунду, а Цзян Чэну и Вэй Усяню и без того придётся уходить отсюда пешком. В конце концов, повозившись немного, Цзян Чэн взвалил Вэй Усяня себе на спину, подпёр его голову своим плечом, подхватил его под коленями и рывком поднялся на ноги. С первым же сделанным шагом Цзян Чэна пробрало пугающим ощущением смещавшихся при каждом движении сломанных костей — вероятно, рёбер, — в теле брата, и это пробудило в нём ещё больше ненависти. В первую очередь — к самому себе. Цзян Чэн должен был спуститься с горы быстрее, должен был бежать сюда со всех ног, должен был успеть до того, как… Теперь же ему оставалось лишь вернуться на ту гору и попытаться уговорить Баошань Санжэнь помочь Вэй Усяню так же, как она помогла самому Цзян Чэну. Цзян Чэн неровным шагом вывалился на улицу через заднюю дверь трактира и двинулся к выходу из города, стараясь выбирать наименее оживлённые улицы. Вэй Ин на его спине периодически немного сползал вниз по спине, из-за чего приходилось приостанавливаться и перехватывать его поудобнее, и монотонно дышал-хрипел в плечо. — С тобой всё будет хорошо, — пообещал ему Цзян Чэн срывающимся голосом, когда они, наконец, миновали городские стены, и впереди показались первые деревья. — Ты… Ты будешь в порядке, слышишь? Хватит уже драматизировать, ты, чёртов большой ребёнок! Страх преследования загнал Цзян Чэна глубже в раскинувшийся у подножия горы лес, и уже там, под прикрытием деревьев, на смену страху пришла слабость в подгибающихся от усталости коленях. На лес опускались сумерки, близилась ночь. Продолжать путь по темноте Цзян Чэн не рискнул бы — из опасения споткнуться и своим падением навредить Вэй Усяню ещё сильнее. Переждать же ночь можно было и здесь. Цзян Чэн уложил Вэй Усяня под одним из деревьев и сам тяжело опустился рядом. Он сомневался, что сможет уснуть, помня о том, что где-то поблизости рыскают Вэни, а потому придвинулся ближе к брату и стал передавать ему духовную энергию, чтобы хоть немного помочь его телу восстановиться. — Ты выживешь, — повторил Цзян Чэн приглушённо — больше для себя, чем для Вэй Усяня. — Выживешь. Ты просто обязан выжить.

* * *

Цзян Чэн знал только самые основы лекарского дела. Для начала он осмотрел Вэй Усяня. Сам Цзян Чэн почти не помнил, как чувствовал себя после потери золотого ядра, — в то время в его сознании всё расплывалось, — но даже его тогда Вэни избили не так сильно. Убедившись в отсутствии открытых травм, Цзян Чэн наложил повязку на сломанную руку Вэй Усяня и очистил от крови и грязи свежие порезы, полученные от вэньских мечей. С остальными сломанными костями Цзян Чэн ничего сделать не мог и поморщился при мысли, что придётся и дальше нести Вэй Усяня в таком состоянии: долгий путь совершенно точно обернётся для того ещё большими повреждениями. Как бы Цзян Чэн ни боялся преследования, пару раз сон всё же почти сморил его. Из состояния полудрёмы его вырывало тревожное ощущение того, что он больше не слышал дыхание Вэй Усяня, но каждый раз, как Цзян Чэн подрывался проверить брата, тот продолжал дышать. К утру синяки на лице Вэй Усяня потемнели, на скуле отчётливо проступил след от чьих-то проехавшихся по ней костяшек, а заплывший глаз почернел и теперь выглядел совсем плохо. И пусть у Вэй Усяня имелись травмы и похуже, эти — на лице — выглядели по-настоящему жутко. На рассвете Цзян Чэн вновь взвалил Вэй Усяня себе на спину. Только теперь, как следует отдохнув за ночь и избавившись от подгонявшего накануне страха за их жизни, он обратил внимание на то, насколько лёгким стал Вэй Усянь. А ведь прошло не больше недели с тех пор, как они виделись в последний раз. Как долго Вэй Усянь скрывался от Вэней? Знал ли он, что в Илине не безопасно, и всё равно остался там, чтобы встретиться с Цзян Чэном? Однако даже с таким лёгким Вэй Усянем на спине Цзян Чэн поднимался в гору гораздо медленнее, чем ему бы того хотелось, — без меча передвижение на большие расстояния давалось тяжелее. И всё же, даже если бы Цзян Чэн мог воспользоваться мечом, он не рискнул бы подставлять под удар свою спину. Подниматься тем же путём, что и в первый раз, было куда надёжнее и безопаснее, и Цзян Чэн мог лишь надеяться, что Баошань Санжэнь сможет помочь. Цзян Чэн почти дошёл до того места, где Вэй Усянь оставил его в первый их визит на гору, когда почувствовал лёгкое шевеление его пальцев на своей груди. А затем всё тело Вэй Усяня сжалось в болезненном спазме, он задёргал ногами, и Цзян Чэну пришлось опустить его на землю. — Вэй Усянь, — позвал он негромко, склонившись над братом. — Ты меня слышишь? Вэй Усянь медленно открыл глаза: правый — едва ли наполовину, так сильно он заплыл. Облизнул сухие, покрывшиеся кровавой коркой губы раз, второй и, наконец, нашёл в себе силы заговорить. — Цзян Чэн?.. — слова давались ему с трудом. Вэй Усянь сглотнул — болезненно и сухо, — и Цзян Чэн потянулся к своему бурдюку с водой. — Ты… ты… — Вэй Усянь зашёлся коротким приступом кашля, — …в порядке? — В полнейшем, — заверил Цзян Чэн. — Лучше бы о себе побеспокоился. Он подал Вэй Усяню откупоренный бурдюк, но быстро понял, что тот не удержит столь тяжёлый предмет одной рукой — вторая, сломанная, лежала на траве без движения, — и придерживал бурдюк под мягкое дно до тех пор, пока Вэй Усянь не напился. — Где мы? — спросил тот, когда Цзян Чэн убрал воду. — Нам удалось сбежать? — Не удивляйся так, — фыркнул Цзян Чэн. — Мы возвращаемся на гору, чтобы Баошань Санжэнь вернула тебе твоё золотое ядро. — Помедлив, он добавил: — Вэнь Чжулю мёртв. Ван Линцзяо тоже. Цзян Чэн ожидал любой реакции, но совершенно пустое выражение лица Вэй Усяня отчего-то напугало его. Тот, казалось, даже боли уже не чувствовал. Он просто… устало смотрел на Цзян Чэна. — Хорошо, — выдохнул Вэй Усянь после непродолжительного молчания. — Но мы не можем туда вернуться. — Что значит «не можем»? — нахмурился Цзян Чэн. — Баошань Санжэнь вернула мне золотое ядро, сам посмотри, — он приподнял руку, чтобы продемонстрировать искрящийся Цзыдянь… и сразу же пожалел об этом, когда Вэй Усянь вздрогнул в невольном порыве отодвинуться подальше. Цзян Чэн поспешно убрал Цзыдянь с глаз долой. — Мы и твоё золотое ядро вернём. Вэй Усянь медленно покачал головой: — Мы не можем туда вернуться. Ты сказал Баошань Санжэнь, что ты — это я, помнишь? Если мы вернёмся, она поймёт, что мы солгали ей. — И? — переспросил Цзян Чэн, чувствуя, как в голос его прокрадываются первые панические нотки. Вэй Усянь говорил так уверенно, будто вся эта идея с Баошань Санжэнь заранее была обречена на провал. Будто он знал что-то, чего не знал Цзян Чэн. — Мы извинимся за свою ложь, и Баошань Санжэнь поможет тебе. — Цзян Чэн… Сомневаюсь, что это сработает. Обречённость в его голосе неожиданно разозлила Цзян Чэна. — Не говори так! — огрызнулся он. — А как же «стремись достичь невозможного»? Ты что же, утверждаешь, что я украл твой единственный шанс? — Одна только мысль об этом отозвалась в Цзян Чэне невыносимой болью. За прошедшие недели он совсем позабыл, каково это — ощущать силу золотого ядра внутри себя, — и, несомненно, рад был почувствовать это снова. Но своё первое золотое ядро Цзян Чэн потерял, спасая Вэй Усяня, и, если не останется иного выхода, он отдаст ради этого и второе золотое ядро тоже. — Так. Хорошо. Баошань Санжэнь может забрать моё золотое ядро и отдать его тебе, если уж она согласна помогать только сыну Цансэ Санжэнь. Вэй Усянь приоткрыл рот, и на мгновение Цзян Чэна прошило совершенно неправильным чувством удовлетворения от того, что он в кои-то веки смог шокировать своего брата. А потом Вэй Усянь засмеялся, нездорово, с прерывистым свистящим звуком, — должно быть, из-за внутренних повреждений в груди, — и от этого звука Цзян Чэну стало не по себе. — Что смешного? — грубо одёрнул он брата. — Тебя слишком сильно били по голове? Вэй Усянь же всё продолжал смеяться. Не выдержав, Цзян Чэн схватил его за ворот потрёпанного ханьфу. Он бы и встряхнул брата как следует, да только слишком сильно боялся причинить ему ещё больше боли. — Уже неважно, — в конце концов выдохнул Вэй Усянь. — Ничего такого. Мне нужно… нужно избавиться… Цзян Чэн поспешно отодвинулся и как раз вовремя: Вэй Усянь тяжёлым, болезненным рывком перевернулся на живот и содрогнулся в первом сухом спазме, а затем в ещё одном, и ещё… Когда Цзян Чэн болел подобным образом, цзэцзэ старалась облегчить его состояние, поглаживая круговыми движениями по спине. Но Вэй Усянь со своими сломанными рёбрами сейчас вряд ли оценил бы такую помощь по достоинству. — Ты закончил? — уточнил Цзян Чэн, когда тот ненадолго затих. Вэй Усянь покачал головой, и на сей раз его действительно вырвало — водой и кровью вперемешку. Здоровая рука, на которую он опирался, всё сильнее дрожала от напряжения, поэтому, когда рвотные позывы сошли на нет, Вэй Усянь с облегчением перекатился обратно на спину. Из-за попыток не напрягать лишний раз сломанные рёбра его грудь на каждом вдохе вздымалась рывками. При виде настолько поломанного и измученного Вэй Усяня сердце Цзян Чэна сжалось от жалости. Он не привык испытывать это чувство при взгляде на своего брата. Отыскав Вэй Усяня после побега из пещеры Сюань-У, Цзян Чэн слишком злился на то, что брат всё решил за него и остался прикрывать его спину. Когда мать избивала Вэй Усяня, Цзян Чэн сгорал от возмущения на несправедливое наказание и страха за брата. Теперь же — стал свидетелем тому, как тело Вэй Усяня отказывалось работать должным образом, тогда как ещё неделю назад его брат был здоровым и сильным восемнадцатилетним заклинателем. Что ж. По крайней мере, Вэй Усяню всё ещё восемнадцать. Цзян Чэн терпеливо выждал, пока Вэй Усянь вытрет рот, и вернулся к прерванному разговору. — Я не понимаю, — произнёс он с нажимом, — почему ты не хочешь хотя бы попробовать? — Скорее всего Баошань Санжэнь уже ушла, — пояснил Вэй Ин. И снова в голосе его звучало раздражающее смирение. — Это не простая гора, Цзян Чэн, она постоянно меняет своё местоположение. Раз уж кто-то уже отыскал Баошань Санжэнь здесь, велика вероятность, что она отправилась куда-то ещё. — То есть я был прав, когда сказал, что украл твой единственный шанс, — разочарованно выдохнул Цзян Чэн. Вэй Усянь покачал головой, Потом часто заморгал, будто даже столь слабое движение вызвало у него приступ головокружения, перевёл дух и возразил уже вслух: — Нет. Никто из нас не мог предугадать, что я тоже потеряю золотое ядро. И потом, ты — наследник ордена, тебе золотое ядро нужнее, чем мне. И это ужалило Цзян Чэна даже больнее, чем явное смирение Вэй Усяня со своей участью. — Думаешь, это всё, что меня волнует? — разозлился Цзян Чэн. — Ты же мой… — Он запнулся: все эти задушевные разговоры всегда давались ему с трудом, но привычного «шисюна» сейчас было недостаточно, чтобы в полной мере выразить всё, что Цзян Чэн чувствовал. — Мой гэгэ. Мы должны заботиться друг о друге. — Ты уже позаботился, — поспешил заверить его Вэй Усянь. — Если бы не ты, меня бы сбросили на Луаньцзан. Так что я всё ещё жив только благодаря тебе. В его словах не было ни тени беспечности, и всё же Цзян Чэна встревожило то, как удивительно равнодушно Вэй Усянь отнёсся к тому, насколько близок он был к смерти, и к тому, каким стал. Цзян Чэн провёл несколько долгих недель без своего золотого ядра. Вэй Усянь приходил к нему каждый день, болтал с ним без умолку обо всём, что только приходило в голову, но Цзян Чэн едва ли обращал на него внимание. Цзэцзэ часами сидела рядом с Цзян Чэном, вытирала его лоб от пота, расчёсывала его волосы и говорила, что с ним всё обязательно будет хорошо, но ничто из этого не трогало Цзян Чэна. Осознание того, насколько бесполезным он стал после потери золотого ядра, подкосило его в те дни слишком сильно, и Цзян Чэн был всё равно, что мёртв. Возможно, то, с чем Цзян Чэн столкнулся сейчас, отчасти было его расплатой за недавние страдания брата и сестры. — На Луаньцзан? — недоверчиво, дрогнувшим голосом переспросил он. — Почему? Вэй Усянь слабо ухмыльнулся: — Потому что я пригрозил Вэнь Чао, что буду преследовать его даже после своей смерти. Вэнь Чао почти обмочился от страха. — Он совершенно точно обмочился, когда я вспорол его мечом, — хмыкнул Цзян Чэн. — Молодец, — одобрил Вэй Усянь. — Спасибо. — Поколебавшись, Цзян Чэн добавил: — Я всё же проверю гору. На всякий случай. — А я пока вздремну. — Глаза у Вэй Усяня и правда уже закрывались. — Цзян Чэн, — окликнул он запоздало, когда Цзян Чэн уже поднялся с колен. — Твои родители гордились бы тобой. Цзян Чэн шумно сглотнул и через силу выдавил из себя ещё одно, более грубое: «Спасибо». Сам он сомневался, что его родители гордились бы тем, какой он сейчас. Но думать, что Вэй Усянь считал это возможным, было приятно.

* * *

Вэй Ин, конечно же, позволил Цзян Чэну подняться на гору и убедиться в том, что никакой Баошань Санжэнь там больше нет, — просто потому что не знал, как ещё объяснить свою уверенность в том, что она ушла, и при этом не вызвать у брата лишних подозрений. Цзян Чэн вернулся через пару часов, и по его напряжённому выражению лица нетрудно было догадаться, чем закончились поиски. — Цзян Чэн, — осторожно окликнул его Вэй Ин. — Она ушла, — грубо отозвался Цзян Чэн. Вэй Ин ведь пытался предупредить его. Он попробовал сесть, опираясь на здоровую руку, но почти сразу пожалел об этом — в груди вспыхнула острая боль. — Помоги мне сесть, — потребовал Вэй Ин. Цзян Чэн стиснул зубы, но опустился рядом с ним на колени и придержал под спину, помогая сесть так, что теперь их глаза располагались почти на одном уровне. — Ты ни в чём не виноват, — настойчиво повторил ему Вэй Ин. — А я всё ещё жив, ведь так? Могло быть и хуже. Давай лучше подумаем над тем, что делать дальше. Как нам добраться до Цинхэ? — Тебе нужно к лекарю, — напомнил Цзян Чэн. — Жаль, что мы не можем вернуться к Вэнь Цин. И что у меня нет Саньду. Вэй Ин сделал глубокий вдох. «С этого дня начнётся новая жизнь», — решил он. Раз уж Цзян Чэн пришёл к выводу, что это Вэнь Чжулю сжёг золотое ядро Вэй Ина, так даже лучше: будет проще скрыть от него правду. Вэй Ин же постарается смириться с жизнью простого человека. А как бы на его месте поступил человек, лишившийся золотого ядра?.. — Ты мог бы пойти дальше без… — начал Вэй Ин. Цзян Чэн перебил его решительным тоном, не терпящим возражений: — Я не брошу тебя одного. — Будешь носиться со мной как шицзе, да? — поддразнил его Вэй Ин. И только потом сообразил, что даже у шицзе теперь духовных сил было больше, чем у него. Вздумай они посоревноваться в физической силе, шицзе победила бы Вэй Ина без труда. — Кто-то же должен заниматься этим, пока мы не вернёмся к ней, — важно кивнул Цзян Чэн. — Так что давай, вставай, нам пора выдвигаться.

* * *

К тому времени, как они добрались до Цинхэ, даже самые жуткие из синяков на лице Вэй Ина успели посветлеть, но Цзян Яньли всё равно расплакалась, едва завидев их во дворе, и кинулась обнимать сразу обоих. — Прости, что нас не было так долго, — пробормотал Вэй Ин, уткнувшись в её плечо. От шицзе больше не пахло тем мылом и духами, которыми она пользовалась дома, но и в нынешнем её запахе всё равно угадывалось что-то знакомое, привычное и родное. — Цзэцзэ, — выдохнул Цзян Чэн, крепко обхватив рукой худую спину сестры, — мы скучали по тебе. Когда им, наконец, удалось найти в себе силы разомкнуть объятия, Цзян Яньли первым делом тщательно осмотрела обоих, не преминув ласково огладить их грязные лица своими маленькими ладонями. — А-Сянь, А-Чэн… — В голос её закралась тревога. — А-Чэн, ты выглядишь намного лучше, но А-Сянь… — … выгляжу как дерьмо, я знаю, — фыркнул Вэй Ин. Цзян Яньли покачала головой и строго ущипнула его за щёку в наказание за ругань. — Цзян Чэну пришлось спасать меня, и мне всё ещё ужасно неловко из-за этого. Шицзе, с тобой здесь хорошо обращались? — Да, — заверила его Цзян Яньли, нежно оглаживая пальцем синяк под правым глазом Вэй Ина. За дни, проведённые в дороге, он успел выцвести из тёмно-фиолетового в самый уродливый жёлтый цвет, какой Вэй Ин когда-либо видел. — Что случилось? А-Чэн, ты… — Баошань Санжэнь помогла мне, — кивнул Цзян Чэн в ответ на её незаданный вопрос. — Я чувствую себя таким же сильным, как и раньше, цзэцзэ, клянусь. — Он бросил взгляд на Вэй Ина. — Но Вэй Усянь… — Со мной всё в порядке, — поспешно перебил его Вэй Ин. Сломанные кости в его теле срастались очень медленно, но мыслил он уже куда яснее, чем в первые дни пути, а наложенная Цзян Чэном повязка оберегала повреждённую руку от слишком болезненных движений. — И это главное. — Он лишился золотого ядра, — упрямо продолжил Цзян Чэн. Потом тяжело вздохнул. — Я пытался снова найти Баошань Санжэнь, но она уже покинула гору. Именно по этой причине — потому, что история с Баошань Санжэнь была шита белыми нитками и при более внимательном изучении не выдерживала никакой критики, — Вэй Ин собирался хранить случившееся в тайне и, вероятно, умереть прежде, чем кто-либо узнает о том, что он больше не в состоянии пользоваться мечом. — Ничего страшного, — попытался отмахнуться Вэй Ин, дабы закрыть нежелательную тему. — Как ты можешь вести себя так беспечно? — зарычал Цзян Чэн. — Ты больше не сможешь совершенствоваться, но для тебя это – «ничего страшного»? — Думаешь, я этому рад? — вспыхнул Вэй Ин. — Но с этим ничего уже не поделать. Большинство людей рождаются без золотого ядра и живут же как-то! Цзян Чэн виновато нахмурился. — А-Сянь, — робко вмешалась Цзян Яньли. Её широко распахнутые глаза ещё блестели от недавно пролитых слёз. — Ты точно в порядке? Возможно, она вспомнила, каким был после потери золотого ядра Цзян Чэн: в лучшем случае — безразличным ко всему вокруг, в худшем — мечтающим о смерти. Однако Вэй Ин не чувствовал в себе ни безразличия, ни желания умереть. Он просто очень устал из-за медленно заживающих травм, боли и долгой дороги. Вэй Ин пожал плечами, с трудом сохранив ровное выражение лица, когда повреждённую руку пронзила короткая вспышка боли: — Пока мы вместе, со мной всё будет хорошо. Цзян Чэн притянул Цзян Яньли обратно в свои объятия, но взгляд её отчего-то задержался на Вэй Ине. И хоть Вэй Ин ненавидел врать своей шицзе, он всё же послал ей самую убедительную улыбку, какую только смог из себя выдавить, в надежде, что шицзе простит ему эту маленькую ложь.