Белый Пепел

      В сплетении созвездий заблудилась песня, донесшаяся с земли. Она тянулась долго, разливаясь по полям в котловане, взбираясь по холмам, скалам, пока наконец не взлетала к только загоревшимся на небе звездам. В траве шелестел тонкий дымок заклинания. Словно тончайшие кружева она сплетала слова, мелодию и жизнь воедино. Песня была нетороплива, тягуча и печальна: ...Ой ты ветер, мой ветерочек, Что ж ты воешь да завываешь? Аль не любишь меня девицу? Аль скучна тебе стала я? Ты ж поди за околицу, Ты пойди в чисто полюшко Разгуляйся там на просторе, Разыграйся там, себе вдоволь…. Лишь прошу: возвратись ко мне, Не забудь меня, да на волюшке…. Буду ждать тебя на пороге, Буду ждать, но дождусь ли я….       Бутоны цветов под ногами певицы вздрогнули, сбросив с себя вечернюю росу, и робко начали раскрываться. Венчики похожих на гвоздику цветов, словно по волшебству, повернулись к ведьме, которая уже выводила последние строки своего колдовства. Только-только распустившиеся цветы еще были окутаны той мерцающей дымкой, когда ведьма закатала длинный рукав. Блеснуло в лунном свете тонкое изогнутое лезвие, маленькой рыбкой скользнув по запястью и снова спрятавшись в складках платья. На нежные лепестки упали первые тяжелые капли крови. Цветы начали жадно впитывать эту кровь, окрашивая свои лепестки в бордовый. Цветы эти будут осторожно сорваны и сложены в корзину, до того момента валяющуюся в траве чуть поодаль.       Солнце медленно и неторопливо появилось из-за горизонта, окрашивая его кромку в оранжевый цвет. Лотта, сидящая в глубоком мягком кресле, вздрогнула и оторвала взгляд от толстой книги в потрепанном переплете. Страницы ещё старались сохранить свою прежнюю белизну, но огромное количество пометок, отпечатков пальцев и кое-где кофейных пятен говорили о том, что книге этой не первый год, и она пользуется особой любовью владельца.       Тихий переливчатый звон, который и отвлек девушку от чтения становился громче, и в том же завораживающем ритме приближался к домику на окраине леса. Дверь без стука распахнулась, и вместе с ослепительными лучами только появившегося солнца в единственную комнату вошла стройная и высокая фигура. Копна черных, чуть вьющихся волос всколыхнулась когда их обладательница подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Многочисленные браслеты и бубенцы из чистого золота блеснули в лучах солнца и оглушительно зазвенели. – Лотта, дорогая моя! Ты опять просидела за книгой всю ночь? – в отличие от энергичного и громкого тела голос был негромким и мягким, при этом не менее выразительным чем лицо. Танцующей походкой она обогнула невысокий столик, заваленный книгами, баночками и разной утварью. Беловолосая лишь вздохнула, закрыв глаза рукой от слепящего солнца. Она не была готова к внезапным визитам. Эта девушка всегда приходила без предупреждения. Только звон бесконечных бубенцов, цепочек и прочей бижутерии сообщал о приближении их обладательницы. Сев в кресло напротив, черноволосая лишь покачала головой и укоризненно посмотрела на Лотту. – Опять за свое…. – печально сказала она, переводя взгляд на стоящую в углу корзину, полную кроваво-красных цветов, – Руку хоть обработала? Лотта лишь спокойно посмотрела на незваную гостью, выдержав долгий, испепеляющий взгляд красных, неестественно ярких глаз девушки. – Обработала.. – после непродолжительной паузы сказала хозяйка дома, сдавшись и отводя взгляд. Черноволосую гостью звали Ринд, и была она вампиром. – В этот раз поверю тебе на слово, – вздохнув, сказала Ринд, закидывая ногу на ногу и чуть не оглушив звоном ведьму. Поправив чуть задравшуюся юбку, она перевела испепеляющий взгляд на Лотту. – Кстати, даже чаю не предложишь? – неожиданно сменила тему гостья, задорно улыбнувшись. Лотта облегченно выдохнула. – Ох, ну ты так неожиданно нагрянула, я даже опомниться не успела! Неторопливо встала с кресла, отходя к подобию плиты. Поставив чайник на огонь, беловолосая кинула в него пучок каких-то трав и зашелестела заклинанием. Ринд внимательно следила за каждым ее движением. – Знаешь что? – довольно громко спросила Оску. – И что же такого ты хочешь мне сообщить? – не скрывая раздражения пробормотала Лотта, закончив заклинание. – Тебе явно нельзя жить одной! Ты совсем себя запустила, и будь обычным человеком давно коньки бы отбросила… – с многозначительной улыбкой протянула девушка. – Даже не думай. Кровать у меня только одна, и на нее я тебя не пущу, – спокойно парировала ведьма, продолжая возиться с чаем для своей гостьи. Не смотря на то, что черноволосая раздражала ее, особенно первое время, к этому можно было привыкнуть. Она была слишком шумной, слишком энергичной, слишком…. Все в “этой женщине” было слишком. Хотя трудно назвать женщиной девятнадцатилетнюю, застрявшую в своем только-только вышедшим из пубертатного периода теле. Но, что Лотта не могла не заметить, в весьма сформированном теле... Но в любом случае, необходимости в такой соседке она не видела. – Я бы не была так уверена, милая моя! – усмехнулось претендующее на звание этой самой соседки существо, – Рано или поздно, я там все равно окажусь… – Твоя ворожба на меня не действует, и не надейся, – холодно ответила беловолосая, ставя перед собеседницей чашку с горячим чаем, от которого шел горьковатый аромат "дымка". – А я и не про нее речи веду сейчас, – усмехнулась та, беря в руки чашку и, чуть подув на поверхность темной жидкости чтобы остудить ее, сделала небольшой глоток. Лотта лишь вздохнула. – Чертовка… – пробормотала она себе под нос, отпивая чай из своей чашки. – Буду считать это было "да", – широко улыбнулась эта самая чертовка, обнажая ряд белоснежных клыков. Клыков хищника. – Мужа ты так же к алтарю заманишь? – наигранно возмутилась хозяйка дома. Ринд звонко рассмеялась, а Лотта поспешила спрятать мимолетную улыбку за чашкой.       Трудно сказать, что творилось в головах девушек все это время. Лотта думала не об одной и не о двух вещах сразу – ее сознание ещё блуждало по страницам книги, что так и осталась лежать раскрытой на столе, при этом перемалывая мысли о будущем соседстве со столь прилипчивой знакомой. А вот в немного курчавой голове Ринд, что на первый взгляд, да и на последующие пять казалась пустой как литой колокол и столь же звонкой, когда в нее попадает заблудившаяся мысль, тихим, тонким голоском колокольчиком звенела тревога. Она уже готова была всеведущей лозой дикого винограда просочиться из трещинок в сознании вампирши, запуская свои тонкие ростки-щупальца куда только можно было дотянуться, но та еле заметно качнула головой, отгоняя звоном бубенцов все плохие мысли. Лотта вздрогнула, все ещё погруженная в свои мысли. Очнувшись от раздумий, она недовольно фыркнула, уже осмысленным взглядом смотря на вампиршу. – Только при одном условии, – сказала беловолосая, чуть нахмурившись. Ринд встрепенулась и тут же замерла в ожидании, а Лотта продолжила ещё более строгим голосом. – Никаких бубенчиков, колокольчиков, цепочек, браслетов и прочих орудий пыток для моих ушей в доме.       Оску еще секунд двадцать осознавала смысл сказанных ее теперь уже сожительницей слов и по прошествии этих секунд лицо вампирши словно засияло. Она была готова захлопать от радости в ладоши но вовремя остановилась и сначала осторожно сняла все браслеты с запястий. Лицо ее озарилось широкой улыбкой во все ее вампирские клыки. – Потерпите минутку, миледи! – промурчала она, тут же принявшись освобождать себя от груза драгоценностей. На столе уже образовалась горстка из серег-колец, ножных и ручных браслетов, цепочки с бубенцами которая висела на шее у черноволосой, а также платочек перетягивающий до этого момента волосы, собирая их в высокий хвост с пришитыми по краю бубенчиками. Пришлось избавиться и от платка, закрепленного на юбке при помощи узла и булавки по все тем же причинам. Лотта облегченно вздохнула: – Так то лучше…. Тебе самой они не надоедают? Ринд лишь отрицательно покачала головой, чуть улыбаясь. – Ничуть. Помогают заглушить некоторые неприятные мысли… – Мысли? У тебя? – начала было скептическую речь Лотта но наткнулась на печальный взгляд рубиновых глаз вампирши и негромко закончила. – В твою голову не лезла, так что не знаю. Девушки продолжили пить чай в тишине. Когда напиток закончился, Лотта потерла переносицу и зевнула. – Тебе бы поспать, дорогая, – заметила Оску, склоняя голову на бок. – Обойдусь. Сегодня заказы выполнять надо а вечером на шабаш, не до сна мне…. – На чтение время есть а на сон уже не хватает? Смешная какая! Заказы подождут, а ты на ещё закате много сил потеряла. Так ты и до костра не доползешь! – заявила черноволосая, вскакивая с кресла и сложив под грудью руки. Грозно посмотрела на ведьмочку, нахмурив брови словно мать на провинившегося ребенка. – А тебе лишь бы покомандовать… – вяло махнула рукой Лотта, прикрывая нежно-сиреневого цвета глаза. Воспользовавшись усыпленной бдительностью подруги, Ринд подскочила к ней, сгребла в охапку и, слабо брыкающуюся понесла к стоящей у стены кровати. Уложила девушку в постель, попытавшись было ещё и раздеть ту, но встретив весьма сильное сопротивление и прекратив свои попытки достаточно быстро. Вампирша улеглась рядом, зажав соседку между стеной и своим телом, тем самым блокируя ведьме путь к отступлению. – Ладно, сдаюсь, только не забудь разбудить меня ближе к закату…. – уже засыпая пробормотала действительно измотанная альбиноска, отворачиваясь к стене. Ринд мягко улыбнулась уже ей в затылок. – Хорошо, не забуду… – тихо ответила она, тоже устраиваясь поудобнее: вампиры тоже скорее ночные существа, и сейчас девушке очень хотелось спать. Лотта, имея вполне человеческую физиологию, часто пренебрегала ее позывами. А имея ещё и ведьминское начало вполне могла существовать некоторое время без сна, еды и воды. Ринд часто находила просидевшую несколько суток без перерыва на сон и обед ведьму, которая оправдывала это тем что то книжка интересная была, то от зелья отходить запрещено. Вампирше это не нравилось, из-за чего часто возникали такие ситуации как сейчас. Девушки благополучно проспали до самого вечера, и Лотта даже каким-то чудом не опоздала на свой шабаш. Первой встала Ринд, потягиваясь и пытаясь отогнать поскорее сонливость. Убедившись что до заката время ещё есть, она, тихо напевая под нос какую-то пастушью мелодию, принялась готовить завтрак для ещё мирно сопящей в кровати беловолосой. "Кто бы мог подумать что эта ледышка такая милая когда спит!" – думала девушка, разбивая яйца для яичницы на уже разогретую сковородку. Они зашипели, начали было плеваться горячим маслом, но черноволосая успела убрать руки из зоны поражения капель. Чуть пританцовывая и покачивая бедрами в такт музыке, что сейчас играла у нее в голове, Ринд прикрыла сковороду крышкой, принявшись нарезать стрелки зелёного лука тонкими колечками, после кинув его на уже покрытые белесой пленкой но жидкие внутри желтки. Самый край яичницы уже был золотистого цвета, так что вампирша сняла сковороду с огня и предложила яйца на тарелку. Приготовив приборы, она на цыпочках подкралась к смотрящей десятый сон Лотте и тихо шепнула той на ушко что пора вставать, касаясь плеча девушки. Та сразу заворочалась, недовольно мыча и жмуря глаза, явно не желая просыпаться. "И вправду как ребенок, как мило.." – подумала Оску, возвращаясь к кухонному столу. Найдя баночку с молотым кофе, она налила в турку воды, добавила порошка и поставила его вариться. Кинув для аромата немного молотой корицы, черноволосая улыбнулась своим мыслям и перевела взгляд на севшую за стол растрепанную после сна соседку. Лотта недовольно смотрела на лежащую перед ней яичницу-глазунью. – Это твой завтрак, не стоит на него так смотреть, – сказала Ринд после нескольких секунд наблюдения за "игрой в гляделки" между ведьмой и тарелкой, – Сейчас уже кофе сварится. Тебе надо подкрепиться перед этой ночкой. – А… ну… спасибо… – буркнула беловолосая, явно ожидая какого-то подвоха, но все же взяв в руки вилку и осторожно отломив часть белка с желтком. Жидкая часть его вытекла тарелку, вынуждая ведьму проглотить скопившуюся слюну. – Кушай-кушай, – улыбнулась вампирша, ставя перед той кружку с ароматным кофе и садясь напротив уже начавшей есть Лотты и положив голову на сложенные руки спросила, – Ты когда сегодня вернешься? – Не знаю… – после некоторых размышлений ответила беловолосая, подчищая кусочком хлеба тарелку после отправив его себе в рот, – К рассвету должна вернуться. – Оу, ясно. Тогда буду ждать~ – хитро улыбнулась черноволосая, вставая со стула и беря уже пустую тарелку Хвитт. Сполоснув ее водой из кувшина, девушка поставила к другой чистой посуде и повернулась к уже начавшей собираться ведьме. Та уже успела откопать под грудой свитков, скляночек и связок сушеной травы свою остроконечную шляпу с широкими полями и бархатный плащ с капюшоном. Надев свой “набор ведьмы” она поправила волосы. – Подожди, не шевелись, сейчас брошь поправлю… – засуетилась Ринд, тут же подскочив к той и принявшись возиться с изумрудной в серебряной оправе брошкой, на которой и держался плащ. Когда овальной формы камень принял вертикальное положение, вампирша успокоилась и отошла от уже начавшей раздражаться ведьмочки. – Можно у тебя тут прибраться будет? – робко спросила черноволосая, окидывая взглядом захламленную "рабочую" половину их жилища. – Только попробуй, – зло отрезала беловолосая. Она не любила когда ее творческий беспорядок кто-то пытался нарушить. К тому же, некоторые ингредиенты были либо ядовиты, либо взрывоопасны, либо все вместе. Одним словом, приближаться к столам и полкам ведьмы было опасно для здоровья, и если ты не лишишься руки тронув не ту склянку, то ее оторвёт тебе сама Лотта. А Ринд, несмотря на хваленую вампирскую регенерацию, своими конечностями предпочитала лишний раз не рисковать, так что послушно пролепетала "Ладно, не буду" и затихла. Всё-таки, она была гостем в этом доме и трогать личные вещи хозяйки без разрешения было верхом невежества. – Все, мне пора, – вздохнула Лотта, идя к выходу из дома и беря стоящую у двери метлу. – Хорошо повеселиться тебе, дорогая, – с мягкой улыбкой сказала Оску, проводив соседку до посыпанной мелким гравием дорожки, что вела к дому. Альбиноска лишь молча кивнула, вскочив на метлу и в мгновенье ока взмыв в небо, поднимаясь над верхушками деревьев. Через минуту она превратилась в черную точку и скрылась из вида. Оставшаяся наедине с собой черноволосая девушка вздохнула, ещё немного постояв на месте, в глубине души надеясь что Лотта сейчас уже вернется. Но прошла минута, две, пять, а никто так и не появился, так что замерзшая вампирша вернулась в дом. Тихо напевая какую-то песенку, половина слов которой уже была забыта, она прошлась по пустому дому, просидела в одном кресле, другом, полежала в обнимку с одеялом и подушками Лотты, и только после этого вслух призналась: – Мне скучно.       Вздохнув, она села на кровати и потянулась. "Схожу на речку" – после минутных размышлений решила Ринд, и тут же принялась расшнуровывать кожаный корсет. Вдохнув полной грудью, девушка взяла старую простынь в качестве полотенца и, заперев дверь домика, направилась к полям, через которые текла ленивая и не очень глубокая река. Черноволосая чувствовала, как прохладный и душистый ночной воздух наполняет ее легкие, течет по венам, накапливаясь в кончиках пальцев и приятно их покалывая. Уже начали появляться первые огоньки светлячков, а кое-где между листьями папоротника мелькали крошечные феи-пикси. До болот отсюда достаточно далеко, так что бродячие огоньки тут не появлялись. Через некоторое время выйдя на границу леса, девушка оказалась под уже почти черным куполом неба. Многочисленные россыпи звёзд и полная луна, ещё не успевшая сильно подняться над горизонтом, освещали бескрайние степные просторы. Почти у самого горизонта тонкими струйками поднимался в небо дымок из труб деревенских домиков. И посреди этого великолепия широким бисерным поясом лежала река. К ее берегу и направлялась черноволосая, погруженная в свои мысли и совсем не замечая окружающую ее красоту. Этот пейзаж напоминал ей о крайне неспокойных и тяжёлых годах.       Очнулась от своих воспоминаний вампирша только когда осторожно опустила ногу в воду, проверяя температуру воды и тут же ее одернула – настолько она показалась девушке холодной. Не сильно расстроившись, Ринд неторопливо разделась, не сильно заботясь о том, видят ее или нет, и вошла в воду где-то по пояс, вздрагивая и тихо ойкая от холода. Вытянув руки и чуть подпрыгнув для разминки, она ушла с головой под воду, оттолкнувшись от дна ногами. Когда черноволосая голова снова показалась над поверхностью воды, ее уже успело унести немного вниз по течению, а над ровной водой, в которой отражалось звёздное небо, появился туман. Вампирша знала, что это не простая штука, и вот-вот начнется шоу… ***       Тишину, до этого момента окружающую Ринд, нарушили тихие всплески. Они смешались с едва различимым тонким смехом. Туман начал закручиваться в изящные воронки и окутывать молочной дымкой стройные силуэты. Оску затаила дыхание, чтобы не спугнуть хозяек этой реки: водных нимф. Смеясь и прикрываясь туманом, эти волшебные создания прогуливались по воде, пока не показываясь полностью. Их гостья уже начала замерзать, чувствуя, как покалывает бедра и кончики пальцев. Захотелось хотя бы переступить с ноги на ногу, но было рано: все исчезнет, если потревожить русалок до первой песни, так они ещё и прихватят твою удачу к себе. Наконец, кто-то заводит песню. Сначала тихо, в один голос, но она начинает тревожить ровную туманную завесу. Вскоре все остальные девы подхватывают ее, и занавес падает, растворяясь в водах реки.       Перед Оску были девушки, лишь отдаленно напоминающие живых людей: полупрозрачные тела, словно сотканные из тумана, росы и речной травы. Сияющие бледно-голубым глаза, развевающиеся на едва ощутимом ветерке волосы, в которых запутались только распустившиеся кубышки. Некоторые из русалок обернулись и протянули руки, покрытые перламутровым блеском, к наблюдавшей за ними вампирше. Та не отказалась от приглашения, и ее вытянули из воды, увлекая в хоровод. Звенела песня, кто-то переливчато смеялся, тихие всплески разгоняли тоску на сердце, отвлекая от жизни, перенося в призрачный мир, где нет забот и боли. Танец кружил, Ринд словно перебрасывало от одной нимфы к другой, которые одинаково улыбались. В этих улыбках через лучи счастья проскальзывала печаль, а полу эфемерные пальцы с некоторой завистью скользили по живой, дышащей коже их гостьи. Черноволосая знала причину этой печали и зависти: девы эти когда-то были живыми и счастливыми. Но юноши жестоки, родители – суровы, и тяжела девичья доля. Каждая из нимф когда-то приходила к этой реке, брошенная, осмеянная, сломленная надругательствами. И бросалась в ее потоки, в объятья мягкой травы и ила… Предания говорят красивым юношам остерегаться пения русалок – заворожат, заберут, задушат, – но не потому что ревностно влюбляются в них. Они жестоки к тем, кто покушается на их девичью честь. Девушка же, особенно молодая, может без опаски прийти на реку или озеро где обитают нимфы-водянки, и, дождавшись первой песни, выйти с ними плясать. Танцы эти заберут всю ее печаль и усталость. Поэтому черноволосая не думала ни секунды, присоединяясь к этим танцам на самой поверхности воды.       Ночь уходила на нет, и горизонт начал светлеть, окрашивая воду золотистым. С первыми лучами нимфы ушли, оставляя Ринд в одиночестве на берегу. Она лишь вздохнула, окунулась в воду напоследок и, на ходу одеваясь поплелась обратно к домику. Лотта скорее всего уже была там, и может даже расстроилась что ее соседка куда-то ушла. Ринд это бы понравилось. Лотта действительно была дома, но сильно расстроенной пропажей соседки не выглядела. Заметив, что с еще не высохших черных прядей падали редкие капли воды, она свела брови к переносице, выражая свое недовольство, но промолчала. – Ну, и как все прошло? – спросила Ринд, как бы не заметив этого недовольства и вешая мокрую простынь у печки. – Как обычно плохо, – тихо пробубнила Лотта, забираясь в постель. Сейчас она выглядела гораздо более уставшей, чем была до сна перед отбытием на шабаш. А вот Оску, не смотря на то что плясала всю ночь напролет, выглядела посвежевшей. – Мне всегда казалось что шабаш это как подружеские посиделки, – вампирша удивленно приподняла брови. – Это тебе не плясать голышом с нимфами, знаешь ли! Сегодня опять обсуждали вопрос следующей главы ковена, – ведьма рассказывала явно неохотно, но было видно что ей хотелось этим поделиться. – Старейшина опять выдвинула мою кандидатуру. А мне будто только этого и не хватало! Меня и без того среди сестер не шибко жалуют, а тут еще и соперницей некоторым быть… Да и какая из меня глава… Ринд села на край кровати, поближе к лежащей под одеялом Лотте. – Почему тебя все так невзлюбили? – с тоской спросила она. – Мне-то откуда знать? Просто я сильно к магии ведьминской склонна, вот меня с детства и не любят. К тому же, я младше остальных сестер, Старейшина сильно на мне внимание заостряет, – ведьма вздохнула. – Завидуют, наверное. Или боятся, что более вероятно…. – А что ещё обсуждали в этот раз? – поспешила перевести тему Ринд. – Что к этой зиме придется готовиться заранее и основательно так, – Лотта ещё раз вздохнула. Она все-таки выбралась из-под одеяла и начала рассказывать. Каждую осень ковены собираются вместе, чтобы распределиться на группы по чертовой дюжине сестер в каждой. За группой закрепляется зона, которая обычно выбирается по специализации ведьм того ковена, представительниц которого большинство в группе. А после первых осенних заморозков начинается настоящая ведьминская работа: ведьмы разводят костры и плетут сети заклинаний вокруг них. Они поют и пляшут, пропуская магию через себя и направляя дальше. Создается целая сеть из магических потоков. Магия разливается по лесам, течет по дорогам стремительным потоком, заполняет сердца людей, животных, поднимается по стволам деревьев, срывая с них ещё не опавшие листья. Ведьмы кружатся, волосы развеваются на холодном ветру, а в воздух трещит от накопившейся в нем магии. Зимой магия уснет вместе и природой, и только амулеты из янтаря не дают ведьмам провалиться в спячку до наступления весны. Ринд молча слушала, стараясь вникнуть в механизм работы лёгкого на первый взгляд колдовства. Видимо, работа Лотты без преувеличения была тяжёлой. А главное, если для Ринд ее способность к некоторым заклятиям была приятным дополнением к вампирскому существованию, то ведьма не могла уже отжениться от своей сущности. – То есть ты живой аккумулятор для магии? Этакое веретено? – придя к этому выводу после некоторых размышлений спросила наконец вампирша. – Именно что веретено, – кажется, Лотте такое сравнение показалось забавным. – Собираю разбросанные пучки в один поток и через себя направляю туда где эта магия должна быть. На этом все и держится – на умении управлять всеми потоками, что пролегают повсюду. – Получается, ваше колдовство основано на том чтобы переливать магию с места на место? – сейчас Оску выглядела особенно сосредоточенной. – Примерно так. Есть потоки природные, самые сильные. А есть те, что находятся внутри каждого живого существа, – утвердительно кивнула ведьма. – Конечно легче всего с небольшими пучками в природе, например, разжечь огонь… Подожди, неужели ты ничего не знаешь? Тебя что, в клетке все это время держали? Ринд переменилась в лице. Одухотворенная задумчивость сменилась на мрачную сосредоточенность. Ей захотелось съязвить в ответ, но подходящих слов просто не нашлось, так что вампирша лишь молча проглотила комок из тошнотворного чувства, какое приходит вместе с неприятными воспоминаниями. Лотта заметила эту перемену и даже хотела сначала что-то сказать, но в последний момент промолчала. И ведь действительно: она ничего не знала о прошлом ее знакомой. Такое выражение лица у вампирши она видела не первый раз, и это заставило ведьму о многом задуматься. Ринд никогда не рассказывала о себе, семье, откуда и зачем пришла. Просто появилась, звеня бубенцами, да так и осталась в тихой и спокойной до этого времени жизни Лотты. Она начала вспоминать тот день, и вопросов стало только больше.