Я не боюсь умирать

*plenka - Call Me* Нежные руки путаются в волосах, крепко сжимают, заставляя откидывать голову назад. Большой палец скользит по влажным губам. Нижней... Верхней... Взгляд глаза в глаза. Тело, придавленное другим к стене так плотно, что выбраться просто невозможно. Руки переходят к запястьям, нежно скользя по ключицам. И вот они уже подняты над головой и плотно сжаты. Выбраться просто невозможно. Безумное желание недоступного поцелуя. Сухие губы скользят по шее, ключицам оставляя синие следы от укусов и поцелуев. Горячее дыхание, которое обжигает уши и заставляет подкашиваться ноги. Вырванный поцелуй, перерастающий в борьбу за губы друг друга. Жадная хватка зубами, усиливающиеся тиски на запястьях и шее. Безуспешные попытки вырваться. Крепкие объятия, прижимающие два раскаленных тела друг к другу. Наконец, взятие власти, падение на кровать, продолжение жадных поцелуев. Они уже близки к тому, чтобы все закончить еще даже не начав. Мужчина просыпается в холодном поту. - Нет, нет, пожалуйста!!! Его трясёт, пульс близится к 200. Он судорожно смотрит вокруг, не понимая, где он сейчас, он вцепился рукой в одеяло. Ему плохо. Голова кружится, он идёт в ванну, чтобы умыться холодной водой и смыть это, все смыть. Дрожащими руками он умывает горящее лицо, поднимает голову, смотрит в зеркало, себе в глаза. - Ты не такой, ты не такой... Шёпот и слезы. - Ты не вернёшься в то время, в того себя. Время избиений и насмешек, унижений от родителей и одноклассников. Ты не такой, Арс. Но в голове лишь слова, слова людей: "Сеня - пидорас!!!", "бей его, он ненормальный!", "кому ты дал в жопу на этот раз, Сеня, а?!". Смех, громкий злобный смех, сломанное ребро и безымянный палец на правой руке. Кровь, много крови. Никто не поможет. Никто. Переезд в другой город, где тебя не знают. Институт, где тебя не знают. Попытки изменить себя, свое сердце. Навязывание любви самому себе. Не той любви, которую вправду хочешь. Самообман. Вера своему вранью. Подруга, чтобы скрыть подозрения. Девушка, чтобы скрыть подозрения. Жена, чтобы скрыть подозрения. Сломление себя. Вера в свой пиздеж самому себе. Нервный срыв. Панические атаки. Развод. Арс сидел на полу в ванной, схватившись за голову. Он рыдал. Ему было так больно, будто теперь сломали все двенадцать рёбер, будто его скинули с крыши и его тело разбилось об жёсткий асфальт. Тело разбилось, но сердце нет. Разбитое снова не разобьёшь. Он ненавидел себя, свои мысли и свою жизнь. Он не верил, что сможет когда-нибудь вообще найти свою любовь. Слезы текли по шее, рукам, коленям. "Я так больше не смогу", "наверное, это конец", "я не должен жить...". Голубоглазый начал задумываться о том, что бы он с собой сделал, но ему была страшна любая мысль об осознанном причинении вреда самому себе. - Как же ты жалок, как же жалок... - Арсений шептал, выдавливая каждое слово через слезы. - Даже не можешь ничего с собой сделать... Он сидел спиной к ванне с запрокинутой головой и думал, как ему жить дальше. Он не хотел возвращаться в школьные годы, но понимал, что там был счастлив, пока все не узнали о его счастье и не сломали ему жизнь. Почему подростки такие жестокие? За что они уничтожают людей, которые хоть немного отличаются от "нормальных". Это самая необъяснимая вещь на земле. И сейчас взрослый мужчина страдает от подростковых травм, сидя в ванной и желая умереть. Он начал осознавать, почему он работает медиком в школе. Потому что, когда он сам был подростом его все унижали, а он хотел понимания и чувствовать себя нужным в школе. После избиений никто ему не помогал, потому что вся гимназия знала, что он занимается сексом с парнями. И теперь он пытается заполнить пустоту. Теперь он нужный человек в школе, нужный всем. И теперь он сможет помочь любому, кто пострадал не зависимо от того, насколько он отличается от "нормы". Не осознавая того, Арс обозначил свой смысл жизни: помочь тем, от кого отвернутся все, не взирая ни на что. Мужчина немного пришел в себя и отправился на кухню, чтобы выпить успокоительное, но заснуть более он все равно не смог.

***

Рассвет. Будильник. Антон открывает глаза и видит перед собой свой ноутбук. Оказывается, он уснул вчера прямо на столе в куче бумаг и канцелярских принадлежностей, так и не поужинав. Спину ломило: спать сидя - это не очень удобно. Парень умылся, почистил зубы, переоделся в "школьную" одежду. Директор всегда требовала белый верх и черный низ, но никогда не уточняла, поэтому Шастун считал, что черные джинсы с цепочкой на бедре и белый худи с какой-то надписью на английском - подходят под требования этой вечно недовольной. Подросток никогда не завтракал без особой на то причины. Просто не было желания. Мать уже ушла на работу, поэтому Антон особо не торопился в школу. Сегодня тепло как никогда в апреле. Парень даже надел свои кроссовки вместо зимних ботинок и пренебрёг курткой. Дорога от школы до дома занимала минут двадцать, до начала первого урока было минут десять, но Антона не особо это волновало. Он написал Диме, чтобы тот не ждал его в курилке. Зеленоглазый не спеша шел в школу, у него было странное состояние, то ли кружилась голова, то ли просто неудачно поспал. Он шел и курил, перешагивая лужи и думая о вчерашнем. Это ведь был его первый поцелуй в жизни, который Антон представлял совершенно не так. И чувства от этого поцелуя он тоже представлял не так. И будто так не должно было быть. Шастун сильно запутался в своих мыслях. В моменте все казалось очень правильным и красочным, но сейчас он понимал, что сыграл чувства и наврал себе. При этом он не хотел терять Иру. Ничего не ясно. Сигарета давала в голову как никогда, парень даже на пару секунд остановился, чтобы прийти в себя. "Почему я даже её не хочу" - думал Антон, он боялся быть дефектным. Многие его одноклассники уже хвастались толпой девок, с которыми они потрахались. Шаст мог лишь молчать и делать вид, что ему такие разговоры хоть как-то интересны и надеяться, что никто у него ничего не спросит. На крыльце школы Антон встретил Арсения Сергеевича. - Здравствуй, ты чего опаздываешь? - вполне доброжелательно спросил медик. - Проспал немного, - школьник даже забыл поздороваться. - Понятно. Как чувствуешь себя? - Попов сам выглядел не очень после ужасной ночи и не хотел, чтобы парень это заметил, поэтому всячески уводил его внимание. - Да нормально, - Шастун махнул рукой. - Ладно, поторопись, - Арсений Сергеевич открыл дверь школы перед парнем, чтобы тот зашел. Шаст зашел внутрь и запах школы ударил ему в нос. Запах духоты, ведь начался сезон "мне жарко, откройте окно" и "мне холодно - закройте". Еще по какой-то причине пол мыли во время первого урока и влажность в воздухе превышала все, что можно было. - Почему опаздываем? - за спиной Антона прозвучал недовольный голос. Парень обернулся. Это была вахтерша. - Бывает, Людмила Михайловна, - врач зашел в школу за Антоном и встал на защиту подростка, - учителя в курсе, он уже торопится на урок. Сказать, что Антон ахирел - ничего не сказать, но он сдержал эмоции и сделал вид, что все это правда. Он отвернулся и даже ускорил шаг, чтобы не подставлять своего защитника. Из-за нервов, быстрой ходьбы и духоты у Шастуна окончательно поехала голова, он остановился у школьного стенда с объявлениями, чтобы прийти в себя. - А вы чего так поздно, Арсений Сергеевич? - Людмилу Михайловну было не унять. Мужчина был очень зол на нее, также о себе давала знать сегодняшняя ночь. - Я думал вы отвечаете за сохранение школы в порядке, а не за... Из дальнего угла коридора послышался грохот. Арсений и Людмила Михайловна пару секунд находились в недоумении, но врач быстро сообразил, в чем дело. - Вот чёрт... - шепнул Попов и побежал в ту сторону, откуда раздался звук. "Нет, нет" - повторял про себя он. Арсений Сергеевич выбежал из-за угла коридора и увидел на полу бледного подростка, который безжизненно лежал на полу. - Антон! - вырвалось у медика. - Антон!!! - повторил он еще громче. У Попова дико колотилось сердце, и дрожали руки. Он упал возле парня на колени и положил два пальца на шею. "Слава Богу, пульс есть" - отметил про себя врач. "Это обморок, ясно" - наконец диагностировал Арсений. Он вскочил с колен, поднял Антона на руки, благо тот был очень лёгким, быстрым шагом пошел обратно к вахтерше. - Батюшки, Арсений Сергеевич, - Людмила Михайловна закрыла рот рукой от шока, - что с ним? - Все нормально, дайте ключ, быстро, - Арсений пыхтел от напряжения. - Да-да, держите! - Медик схватил ключ рукой, которая держала ноги Антона и поторопился в сторону своего кабинета. Он не видел ничего перед собой и не понимал как это выглядит со стороны. Дверь кабинета удалось открыть все той же рукой. Попов положил Антона на кушетку, скинул куртку на пол, продезинфицировал руки. - Сейчас, дорогой, сейчас, - приговаривал он машинально, перетряхивая шкафы в поисках нашатырного спирта. Наконец-то он его нашел и открыл, приблизился к школьнику и поднес баночку к его носу. - Ну, давай же! - Арсений очень нервничал. Глубокий, резкий и тяжелый вздох. Антон очнулся. - Твою мать, где я... - Шастун еле открывал глаза и ворочал головой. - Все хорошо, Антон, - Попов опустил свою руку парню на грудь, - лежи. - Ты упал в обморок, но сейчас я с тобой и все будет нормально. - У меня, и так, все нормально, - подросток все также пытался открыть глаза и прийти в себя, но безуспешно. Арсений Сергеевич нашел в журнале номер классного руководителя Антона и набрал его. - Алло, Марина Викторовна? Это Арсений Сергеевич, извините, что отвлекаю, ситуация серьезная. - Здравствуйте, что случилось? - женщина нервничала. - Антон Шастун, ваш ученик, упал в обморок. Сейчас все хорошо, он у меня в кабинете. Могли бы вы подойти на перемене? - О, Боже, какой ужас! Да, конечно, я подойду. Присмотрите за ним, пожалуйста. - Да, конечно, - Арсений бросил трубку. - Зачем вы ее позвали? - прокряхтел зеленоглазый, пытаясь подняться на локти. - Антон, я тебе говорю - лежи! - Попов немного взбесился от самодеятельности парня, за которого он очень переживал. - Ты когда ел последний раз, м? - врач достал халат и надел его. - Вчера в школе, - промычал подросток. - Молодец! - саркастично подметил медик. Антон закатил глаза. - Так вышло... - он пытался оправдаться, но Арсений ничего не ответил. Он сидел за своим столом и вдумчиво заполнял свой журнал. Прозвенел звонок. Антон за это время уже успел задремать, но ужасный звук разбудил его. - Сейчас придет твоя классная и будем решать, что с тобой делать,- Попов заметил, что парень открыл глаза. - Да нормально все со мной, я на уроки пойду сейчас, - Антон поднялся, затем сел на кушетку. Попов прожег его своим злым взглядом и школьник успокоился. В кабинет быстрым шагом зашла учительница. - Здравствуйте, Арсений Сергеевич! Здравствуй, Антон! Как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросила учительница. - Да никак, я вообще не понимаю, почему он еще жив, - вмешался Попов с сарказмом. - Как он, Арсений Сергеевич? - женщина поняла, что ему больше известно о состоянии Антона. - Сахар упал у него и истощение плюс низкое давление. Упал удачно, можно сказать, сотрясение не наблюдается, но на уроки я его не пущу, ему нужно домой отдыхать и поесть, - очень строго констатировал врач. - Я сейчас позвоню его маме, чтобы она его забрала, - тыкалась в телефоне Марина Викторовна, удаляясь из кабинета. Антон сидел на кушетке сгорбившись и смотрел в пол. Он никогда не падал в обморок до этого и эти ощущения его пугали. Он сразу же вспомнил про болезнь, о которой говорил Арсений Сергеевич и слова мамы на этот счёт.    - Я вернусь через минуту - парень поднял глаза на Попова, который быстрым шагом удалялся из кабинета. Шастун не придал этому никакого значения. Его мысли были на данный момент важнее. А ведь никто так не беспокоился о нем как этот врач. Он давно не чувствовал такой озабоченности от чужих людей. Мать вела себя всегда странно. Подросток не понимал, любит ли она его. Или он уже мешает ей в той квартире и она желает, чтобы он получше сдал ЕГЭ, поступил в универ рангом повыше и подальше от этого города. На Антона нашла глубокая грусть. Он никогда не думал, чего он хочет и зачем. Всё вокруг как-то удачно решали за него, а он и не сопротивлялся. А сейчас столько вокруг происходит, что зависит от него, а подросток просто не может принять ни одного решения.    - Вот, держи! - Антон вздрогнул от неожиданности. Арсений Сергеевич протягивал ему стеклянный школьный стакан с какой-то жидкостью.    - Это что?    - Это крепкий чай с сахаром, он поможет тебе прийти в чувства, - улыбнулся врач, протягивая руку ближе к Шасту.    - Спасибо, - Антон принял из красивых рук медика горячий напиток. "О чем ты, блять, щас подумал?" - парень сморщил лоб. "Какие нахуй красивые руки, дебил..."    - Что, чай не любишь? - Попов заметил мимику своего пациента.    - Люблю, просто задумался, - Антон покраснел от своих же мыслей и решил заглушить их глотком вкусного напитка.    - Трубку не берет, - откуда-то взялась в кабинете классная 10Б. Арсений тяжело вздохнул.    - Один он домой точно не пойдёт, - Арсений Сергеевич даже умудрился пригрозить пальцем.    - Но кто его проводит-то? - Марина Владимировна вопросительно подняла плечи.    - Ну, значит, я и провожу, - врач начал вставать из-за стола.    - Подождите - подождите, - остановила его учитель, - а кто будет детям помогать?    - Да я сам дойду, тут 20 минут! - Антон был неприятно удивлён безответственностью матери и излишним вниманием к себе.    - За двадцать минут, я думаю, никто не успеет умереть, а он вполне может, - Попов указал на подростка, - если что, мне позвонит Валерия Владимировна и я примчусь обратно.    - Если вы считаете нужным так, то ладно, - учитель вздохнула, - позвоните мне, когда проводите его, пожалуйста.   - Хорошо, - Арсений начал снимать халат. Он ушёл в кабинет рядом. Антон решил выйти в коридор. И случайно услышал диалог медика и учителя труда.    - Валерия, я вынужден удалится на время, на дверь повешу табличку, чтобы, если что, обращались к вам. Позвоните мне, пожалуйста, если кто-то придёт, - доносился голос из кабинета. Арсений быстрым шагом вышел из одного кабинета и исчез во втором на время. "Ну и бред" - думал про себя Антон. "Мне пять лет что-ли до дома меня провожать?" Арсений закрыл кабинет, наклеив листок с надписью "Обращаться в кабинет труда, скоро буду".    - Ну, что стоишь? Пошли? - врач приобнял рукой парня и подтолкнул в сторону выхода из школы. Первые пять минут они шли молча. Арсений, если честно, сам не до конца понимал свою инициативу, но почему-то думал, что так будет правильно. А может ему просто так захотелось. Он решил прервать неловкое молчание и убрать с лица школьника недовольную гримасу.    - Ты к врачу-то записался, как я говорил? - заботливо спросил Попов.    - Нет, - отрезал подросток.    - Я сказал маме, она ответила, что этот диагноз всем без разбора ставят и все. Арсений Сергеевич тяжело вздохнул.    - Может все и ставят без разбора, но не я, - врач сказал это настолько чувственно, что оба замедлили шаг и заглянули друг другу в глаза.    - Я запишу тебя к своему другу, он хороший врач. Сергей Борисович тебе обязательно поможет.    - Я умру? - молодые люди остановились, смотря друг другу в глаза. Арсений улыбнулся.    - Глупышка, - он потрепал парня по волосам, что второму не очень понравилось.    - Ты так умело падаешь в обморок со своих двух метров, что мне кажется ты бессмертный, - посмеялся Попов. Антон неловко улыбнулся и они продолжили путь.    - Почему вы работаете в школе? - Шастун немного раскрепостился и почувствовал доверие к собеседнику. Арсений напрягся, вспомнив сегодняшнюю ночь.    - Это очень долгая история, Тош. И не самая интересная, - он смотрел себе под ноги, пытаясь не думать о плохом.    - Я не верю, что в школе могут работать такие добрые люди как вы, - Шастун очень стеснялся.    - Знал бы ты как я тебя понимаю, Тош. Когда Арсений Сергеевич так называл парня, у того пробегали мурашки. Так его звала только бабушка, но это было лет десять назад.    - Вот, мой дом, - Антон махнул рукой в сторону дряблой хрущевки.    - Ну пойдём до квартиры. Думаешь, я от тебя отстану? Антону и не очень хотелось расставаться с врачом. Давно он так ни с кем не говорил по душам. Парень достал ключ из рюкзака, и приложил к домофону, дверь пропиликала и открылась, Попов придержал её подростку.    - Какой этаж? - раздался эхом в подъезде голос Арсения.    - Пятый.    - Черт, спасибо, что не десятый! - Арсений окончательно нарушил рамки школьной субординации. Из Антона выскочил неконтролируемый смешок. Они медленно поднимались по лестнице и пыхтели.    - Сколько здесь живу, каждый раз задыхаюсь на четвёртом этаже, - констатировал подросток, тяжело дыша. Они дошли до квартиры Антона.   - Здесь живёшь? - спросил Попов, указывая на дверь.    - Правильнее будет сказать выживаю. Арсений не совсем оценил эту шутку, но парня понял. Антон крутил ключ в руке.    - Что, с ложечки может меня покормите? - кинул саркастичный взгляд в голубые глаза врача парень.    - Я и не такое могу сделать, - Арсений прожег взглядом своего собеседника. У Антона внутри что-то вздрогнуло так сильно, что парень почувствовал слабость в коленях.    - Спасибо вам, честно, - он опустил взгляд.    - Это моя работа, - врал сам себе медик, - зайди ко мне завтра, я тебе скажу, когда и куда идти к Сергею Борисовичу.    - Хорошо.    - Давай, отдыхай, - Арсений похлопал по плечу подростка и начал спускаться по лестнице.    - До свидания, - Шастун колупался ключом в замке двери и не мог свети взгляда с Арсения. Попов вышел из подъезда. Так хорошо ему не было уже давно. Такое яркое солнце, такой тёплый воздух, такие голубые глаза, такое забытое желание жить. Момент прервал телефонный звонок. Арсений взял телефон.    - Да?    - Арсений Сергеевич, тут директор пришла с проверкой, ищет вас, - чуть ли не шёпотом говорила Валерия Владимировна.    - Скажите, что я сейчас приду, - Попов сбросил звонок и буквально побежал в школу.

***

   - Арсений Сергеевич, объясните, пожалуйста, насколько была уважительна причина, что вы решили уйти с рабочего места? - директор стояла перед дверью мед. кабинета, с ней были ещё две женщины в строгих костюмах.    - Марина Николаевна, ученик из 10Б упал в обморок утром, мы с классным руководителем не смогли дозвониться до его матери, чтобы она проводила его до дома. Я не мог отправить ученика одного, у него было серьёзное истощение. Он живёт рядом, я бы себе не простил, если с ним что-то случилось, понимаете?    - Арсений Сергеевич, - не успокаивалась директор, - а если бы с кем-то из учеников...    - Марина Николаевна, я просто в шоке от вашего мед. работника, - сказала одна из серьёзных женщин, игриво смотря на Попова. Арсений опешил.    - Таких мед. работников нужно ещё поискать! Вы понимаете! Какой заботливый мужчина, - женщина не сводила глаз от чего Арсению стало очень неприятно.    - Согласна с вами, - подхватила вторая. Они обе смотрели на Арсения, он им явно понравился. Марина Николаевна стояла в шоке.    - Пойдёмте лучше проверим наличие гигиенических средств в санузлах. Директор школы злобно смотрела на врача, но не могла противоречить проверке.    - Немедленно возвращайтесь к работе, - отрезала она и три дамы удалились куда-то в недра муниципального учреждения. Арсений, находясь в полном недоумении, открыл свой кабинет и принял рабочий вид. В дверь постучали.    - Да-да, заходите, - Попов уже сидел за столом, будто никуда не уходил. В кабинет зашла учитель трудов.    - Вы как, Арсений Сергеевич? - женщина будто бы прокралась к столу медика и села за стол.    - Вроде пронесло, я вам все позже расскажу, вдруг эта дама опять вернётся и ещё увидит, что мы тут мило болтаем. Вы после уроков свободны? Можем поговорить? - тихо говорил Попов.    - Да, конечно, - также тихо ответила Валерия Владимировна, - я в кабинете буду вас ждать. Женщина как мышь покинула помещение. Арсений лишний раз проверял порядок в документации. Через время он вспомнил, что обещал записать Антона к Сергею. Ему стало так спокойно, что он сможет помочь этому парню. Давно Арс не встречал таких светлых людей. Правда Шастун часто выделывался и строил из себя независимого и крутого парня, но это лишь защитная реакция и Попов это понимал. Арсений поймал себя на том, что он опять задумался и ушёл в другой мир, при этом снова держа ручку на нижней губе. Он взял телефон и набрал Сергея.    - Какииие люди мне звонят, - из трубки раздался довольный голос психиатра-невролога.    - Привет, Серёг, - обрадовался Арс.    - Как сам, дорогой?    - Да все нормально, - Матвиенко был другом Попова, но второй был не готов выкладывать ему все последние события жизни.    - Слушай, у тебя есть свободное времечко на одного пациента? - наконец, он перешёл к делу.    - Я надеюсь, что этот пациент - ты? - ехидничал друг. Арсений усмехнулся.    - Лучше! Парень с ВСД. Сможешь его принять в ближайшее время?    - В пятницу есть свободное времечко на вечер, могу записать, - заинтересовался Серёжа.    - Да, давай! Супер! - Арс очень обрадовался.    - А что за парень, где ты его взял?    - Да школьник мой, в обмороки падает тут, - нежно сказал врач.    - Ууу, - промычал Матвиенко, явно что-то записывая, - жду, тогда, твоего пациентика в пятницу в шесть вечера.    - Спасибо, брат, - в несвойственной манере заговорил Попов.    - Мы-то с тобой когда увидимся? На выходных давай? Выпьем коктейльчиков, поговорим. Тебя твоя отпустит же? - Серёжа смеялся.    - Отпустит-отпустит, - медик поник.    - Ну класс, тебя тоже тогда записал на приём! Давай, бывай!    - Давай, Серж, до встречи, Арсений положил трубку. Он снова начал все вспоминать. Единственное, что его сейчас тешило - это предстоящий разговор с Валерией Владимировной, в котором он решил довериться ей окончательно. День пролетел. К медику сегодня было много обращений. Кому-то дали в нос на драке, кто-то порезался на трудах ну и классические боли в месячные у девочек старшей школы, куда без этого. Рабочий день окончен. Арсений вздохнул с облегчением, снимая халат. Он повесил его в шкафчик и с полным отсутствием представления о предстоящем разговоре пошёл к Валерии.    - Тук-тук, - Попов заглянул в кабинет трудов и увидел учителя.    - Да, заходи, присаживайся. Чай, кофе? - предложила женщина.    - Кофе и покрепче, пожалуйста, - Арсений Сергеевич расположился за одним из столов. Валерия сделала напитки и присоединилась к нему. Медик рассказал все события сегодняшнего запутанного дня.    - Ну и стерва же она иногда, - тихо сказала женщина.    - Иногда? - Попов смеялся. Но это был нервный смешок, потому что Арс пришёл сюда не с этим разговором.    - Валерия Владимировна, вот разрешите у вас поинтересоваться, - Попов начал как бы невзначай, он прощупывал почву, хоть и доверял другу.    - Если бы кто-то из ваших знакомых или, допустим, даже учеников сказал вам, что он нетрадиционной ориентации, как бы вы отреагировали, - Арс делал вид, что этот вопрос он только что придумал из воздуха. Валерия немного замешкалась, не ожидая подобного.    - Ну, знаете, я бы очень рада была, что человек мне смог доверить такую сокровенную вещь.    - Да, согласен с вами.    - Даже в наше время таких людей не принимают, особенно, если это подростки. В их мире - это весомый повод для унижения. Повисла пауза.    - Сколько я работаю с детьми, все равно не понимаю, откуда в них столько жестокости, - вздохнула Валерия.    - Да... - Арсений не знал, как начать уже этот разговор.    - Валерия, я вам очень доверяю. Вы чуть ли не единственный человек, с которым я могу обсудить все, что хочу. Скажите, вы примите любую мою мысль и любой мой вопрос?    - Без сомнений, Арсений Сергеевич, - женщина поняла, что сейчас предстоит серьёзный разговор, в котором коллеге нужна помощь.    - Послушайте меня, пожалуйста, и обещайте, что это останется между нами.    - Безусловно. Попов начал длинный рассказ. *Lana Del Rey - Young and beautiful*    - Когда я учился в школе, знаете, я был не совсем обычным, но не понимал это до конца 11 класса. У меня никогда не было отношений и я их не хотел. Я думал, что со мной что-то не так и все время корил себя за это. Я искал поддержки, но не знал, кто мне может помочь с этим вопросом. Я подружился с одним умным парнем из старшей школы. Мы хорошо общались и как-то раз я пришёл к нему в гости домой и он задал мне один вопрос: "Почему ты ни с кем не встречаешься?". Я долго думал, что ему ответить и как соврать, но по какой-то причине я решил открыть ему свое истинное лицо. Я сказал, что мне не хочется отношений и девушки не привлекают меня больше, чем друзья. Тогда он мне рассказал очень много. Он оказался очень умным в сфере сексуальных отношений и ориентации. Он открыл мне глаза на этот мир и дал почву для размышлений на тему кто я и чего я хочу. Мы долго разговаривали и, наконец, он признался, что он гей и боится кому-то это сказать. Мы жили в маленьком городе и за такое легко могли даже убить. Мы сидели на его кровати тогда. И он мне предложил попробовать помочь понять, кто я и чего хочу. Мы сидели очень близко и он начал тянуться, чтобы поцеловать меня, но я испугался. Ведь быть геем, да даже просто целоваться с пацаном - это билет в один конец. Но он попросил довериться ему и сказал, что это останется в той квартире и никто не узнает. Я был очень отчаявшимся и наслушавшимся его разговоров. Я ему доверился. Мы поцеловались один раз, это произошло очень быстро и резко. Я не умел таким заниматься, но он попросил меня успокоиться и сказал, что научит всему. Мы поцеловались второй раз. Я все ещё не мог понять, почему я это делаю, пока он не повалил меня на кровать, не лёг сверху и не начал целовать в шею, сжимая руки и придавливая своим телом. В тот момент я почувствовал то, что никогда ко мне не приходило до этого. Ту самую горячую волну по телу, которая подкашивала колени и делала руки слабыми. Мы лежали и целовались. Я понял, что хочу его прямо здесь, но я понятия не имел как это делать и был вообще не уверен. Он аккуратно спросил меня, готов ли я к такому. Я, в порыве страсти, сказал, что да - я готов. Он достал смазку и был очень нежен. Сначала было безумно больно, но, со временем я не заметил, как закончил прямо на его кровать, а он в меня. Мы лежали и молчали, думая, что теперь с этим делать и как жить. Мы договорились, что об этом никто не узнает. У нас были отношения, мы занимались сексом когда только могли и в школе было сложно делать вид дружеского общения. Тогда я впервые чувствовал себя нужным и важным. Наконец, я понял, что такое любовь и все, про что мне рассказывали всю жизнь. Тогда я наконец осознал. Но так боялся, что кто-то узнает. Я проверял каждый свой шаг, но в его квартире нас никто не видел и это было счастьем для меня. В один день, когда мы были в школе и у нас была физкультура вместе с его классом. Мы быстрее всех убежали в раздевалку. Мы целовались, я был готов сделать с ним все, что мне хочется прям там, но в тот момент мы не заметили, как зашли наши одноклассники. Они были настроены агрессивно, были готовы избить нас прям там, но во избежание проблем с учителями, они сказали, что будут ждать нас после уроков и нам конец. Мы убежали из раздевалки. Мы были напуганы до безумия и не знали, что делать, кому сказать правду кто нас может защитить. Он взял себя в руки и сказал, что мы выйдем из школы, что он меня защитит, что вместе мы справимся и я ему поверил, поверил... И вот мы вышли, вместе, нас уже ждали на заднем дворе. Они обзывались и говорили, что убьют нас за то, что мы пидорасы. Он сказал мне, что он со мной, но как только ему прилетело в живот с ноги первый раз он убежал, он просто сбежал в никуда. А я остался. Меня избили. Били сначала руками, потом пинали ногами. Я орал от боли и от бессилия. Этот ад казался бесконечным, я был готов умереть прям там,  потому что на тот момент лишился всего, что только приобрёл. Всё остановил какой-то прохожий, он вызвал мне скорую, но я был уже без сознания, мне сломали ребро и палец, отбили почки и другие органы и не забыли оставить сотрясение. Учителя узнали о случившемся и вызвали в школу родителей, но не тех, кто нас избил, а наших. Мой отец сразу отказался от меня, а мать просто молчала. Я сдал ЕГЭ и сбежал в другой город, я больше никогда не видел того парня, я не знаю, где он. Я стал учиться в университете в новом городе с новой жизнью, я никому не говорил, кто я. Я сломал себя, убедил себя  что я люблю девушек, а остальное было по неопытности. Я нашёл себе девушку и уверил себя, что люблю её. Я женился на ней. Я с ней жил и спал с ней, думал, что люблю, до тех пор пока мы не расстались. И сейчас я понял, что был несчастлив все это время, понимаете? Я снова боюсь, боюсь, что все повторится, Валерия. Я не могу спать, я не могу себя принять. Я - гей и это ужасно. Я не знаю, где искать любовь в этом мире и в этой жизни. Прошлой ночью я думал, что хочу убить себя за то, что я такой. Мне очень плохо, я не знаю, что делать и как делать. Как жить в этом мире, когда ты хоть немного, но "не такой", я просто не вижу смысла, просто не вижу...    В воздухе повисла тишина, она охватила каждый угол помещения, залезла в каждый ящик, она завладела комнатой и ситуацией, она ею управляла. Мужчина выговорился, впервые за всю жизнь кто-то принял на себя этот рассказ. Голубоглазый был готов к любой реакции, он был готов на все. Он уже это проходил. Он нервно играл кольцом на правой руке и тряс ногой под столом, пока мельком не взглянул на Валерию. Её лицо выражало глубочайшее сочувствие, неподдельный шок и безумное желание помочь. Она была готова вот-вот заплакать, но держалась. Помощь нужна сейчас ей явно меньше.    - Арсений... - еле выдавила Валерия, - я не могу поверить, что вы смогли довериться мне и рассказать все это. Вы сделали огромный шаг, вы - молодец. Я никогда не была против гомосексуалов. Пожалуйста, послушайте. Вы осознали, вы выбрались из вранья, из развалин. Время строить заново. Сложно и страшно, но это нужно делать. Ради этого мы живём - ради любви, Арсений. Вы замечательный человек, вы очень чуткий, вы обязаны найти свою любовь. Люди приходят в этот мир, чтобы найти вторую часть себя, мы рождаемся неполноценными. Если вы убьёте себя, то тот человек, который предназначается вам, он останется несчастным на всю жизнь, вы убьёте не только себя, но и его. Вы должны найти его и стать единым счастьем, единой жизнью. Плевать, что говорят остальные, это не их дело. Сейчас вы взрослый и смелый человек, который всем даст отпор, который принимает себя. Таких, как вы много, но они все боятся. Вы не один, Арсений. Найдите своего человека, найдите и станьте счастливыми...   У Арса невольно покатилась слеза, он встал со стула, с ним встала и Валерия. Они обнялись, очень крепко и вместе понимали, что держать слезы невозможно. Арсений выражал безумное количество благодарностей и комплиментов. Он наконец свободен. Он понял смысл.

***

  Антон лежал на своей кровати весь вечер и смотрел в потолок. Из его головы не выходил взгляд голубых глаз, сколько бы он ни пытался избавиться от этих мыслей.