Я не боюсь умирать

Арсений ждал возле кабинета. Он надеялся на то, что Антон придёт в себя, прямо сейчас. Его грела мысль о том, что он отреагировал на его прикосновения, голос и поцелуй. "Как только он придёт в себя, мы будем целоваться, долго, по-настоящему..." - Попов окунулся в свои мечты. Он вспоминал стон Антона. Протяжный, глубокий, искренний и чувственный. Как же ему понравился этот звук. Он бы хотел слушать его на повторе как любимую песню и наслаждаться. Он бы хотел снова оказаться на парне. Ведь тот больше не вскочит с дивана с криками, а поддастся. Поддастся напору Попова и между ними зажжется огонь, который будет греть и обжигать, будет заставлять делать их самые смелые вещи друг с другом. Арсений предвкушал выход врача с весёлым лицом и хорошими новостями. Секунды длились мучительно долго и на каждой из них голубоглазый менял тему своих мыслей. Губы Антона, слова главврача, стоны Шастуна, выход из комы. Его мозг будто нарочно уводил хозяина от конструктива, погружая в желанные мечты. Дверь кабинета открылась, Арсений вздрогнул и обратил свой взгляд на Валерия Михайловича. - Он пришёл в себя? Пришёл, да?! - голубоглазый будто уже все решил в своей голове. - Арсений, - главврач удерживал мужчину рукой за грудь, потому что тот уже был готов влететь в палату, - послушайте меня, пожалуйста, - он закрыл дверь. Весь оптимизм улетучился в одно мгновение. На ум сразу начали приходить самые ужасные мысли. - Что с ним?! Что с ним, доктор?! - мужчина был нетерпелив. - Я думаю, что вы поймёте меня как врач, - продолжал Валерий, - у парня сорок процентов активности мозга в коме. Это пограничный показатель, сами знаете. Немного не дотягивает до положительной динамики и не попадает в отрицательную. Он очень сильно на вас реагирует. Антону сейчас нужно отдохнуть. Идите домой, Арсений. Выдохните, выспитесь. Вы можете посещать его в специально отведенные часы... - Но я хочу быть с ним! Быть рядом! - перебил врача Арсений и продолжил рваться вперёд. Конструктивное мышление перекрывали эмоции. - Да что же вы делаете! - Валерий Михайлович буквально оттащил его от двери. Это действие немного привело Попова в себя. - Извините, я просто... Просто я не смогу спать и есть, пока он находится в таком состоянии. - Я вас понимаю, Арсений, - главврач похлопал по плечу голубоглазого, - поверьте мне, ему так будет даже лучше. Так он быстрее может прийти в себя. Это доказано на моем опыте. Отправляйтесь домой и постарайтесь отдохнуть. Сложно смирится с подобными мыслями, но поверьте, здесь от нас мало что зависит. - Я понял, хорошо. Извините... - Арсений замешкался. Затем с трудом начал передвигать ноги в сторону лифта. Внутри было чувство, что он должен оставаться рядом с Антоном. Будто им обоим так намного лучше. Он переживал, что, если парень останется один, то обязательно произойдёт что-то плохое. Арсений брел домой по растаявшему снегу. Ему не хотелось туда идти. Не хотелось оставлять Антона. Он почувствовал вибрацию в кармане. Ему звонил Сергей. - Да, алло, - ответил Арсений. - Ты чего трубку не берешь, Арс? Все нормально? Что с Антоном? - Матвиенко очевидно был взволнован. - Серж, можно я к тебе сейчас приду? У тебя осталось что-нибудь выпить? - совершенно безынициативно отвечал Попов. - Да, конечно, приходи, я жду, Арс! - не успел Сергей договорить, как голубоглазый положил трубку. Он увидел на экране телефона десять пропущенных звонков от друга. Арсений не считал его близким, но, в свете последних событий, доверие к этому человеку постепенно возрастало. Весна брала свое. Дни становились длиннее и теплее. Солнце светило ярче и горячее. С каждым шагом, удаляющим Арсения от больницы, ему становилось больнее. Он хотел взять отпуск на работе, но это было возможно только летом. Он был готов жить с Антоном в этой маленькой палате, лишь бы тот пришел в себя. Попов безумно хотел оставаться рядом, делать все нужные процедуры для парня. Он не доверял это врачам и медсестрам. В его мыслях они превращались во врагов, которые будут касаться его чуда. Чуда, которое было хрупким и могло рассыпаться от одного лишь прикосновения. Вновь и вновь любая мысль Арсения переходила на воспоминания о поцелуе. Подобные чувства не посещали его с того самого времени, когда он открыл для себя истину. С того времени, когда он впервые ощутил желанные эмоции. Когда он понял, что он не такой, как все. Но даже те поцелуи с его первой любовью гасли на фоне сегодняшнего события. Этот нежный холод, эти раны, это ответное прикосновение. Арсений был готов лишиться всего, что имел, лишь бы оставаться в этом моменте. "Ты обязательно придешь в себя, Тоша. И мы будем вместе. Я защищу тебя от всех и спрячу в своей любви" - мужчина вел внутренний воображаемый диалог с Антоном. Ему так было легче. Редкие слезы, которые падали с его нежных щек, топили оставшийся снег. Солнце обнимало его плечи теплыми лучами. Грело сухие тонкие губы и холодные руки, которые окутывали выпуклые вены. Ветер тихо и аккуратно трепал его темные и шелковистые волосы. Природа была на его стороне. Но жизнь была жестока. Когда-нибудь Антон узнает, насколько глубокие эти голубые глаза. Насколько нежные эти сильные руки. Насколько бархатный этот голос, когда он звучит прямо возле уха и шепчет слова любви. Насколько может быть горячим это тело, усыпанное десятками родинок. Насколько страстные эти поцелуи, которые превращают шею в холст смелого художника, где каждое пятно - это взрыв чувств. Арсений набирал код на домофоне. Сейчас ему придется все рассказать Сергею и ответить на его вопросы. Дверь подъезда был молча открыта, так же как и дверь квартиры. Голубоглазый сделал шаг внутрь. В коридоре стоял Сергей. Его поза была спокойной, но внутреннее беспокойство было заметно все равно. - Арс, ты в порядке? - сразу спросил он. Ответа не последовало. Арсений молча снимал обувь, затем крутку. После он прошел в кухню и сел на диван. На столе уже стоял весь алкоголь, который Матвиенко предусмотрительно достал со всех полок. Хозяин квартиры зашел в кухню и сел рядом с Поповым. Он приобнял его правой рукой, пытаясь хоть немного приободрить. - Арс, расскажи мне все как есть. Я пойму. Тебе станет легче, - Сергей включил свой профессиональный психоанализ. - Я думаю, ты уже понял, что я - гей, - отрезал тот. - Арс... - было начал Сережа. - Ты же их ненавидишь, сколько я тебя знаю, - Попов поднял глаза на собеседника. - Ты прав, я не одобряю это. Но принимаю, понимаешь? Ты хороший человек, Арс, и это не мое дело, кого ты любишь, - Матвиенко всегда плохо отзывался о гомосексуалах, но сейчас его мнение по этому поводу было лишним. - Расскажи мне о вас с Антоном. Расскажи, как все произошло и что случилось, Арс. Я хочу тебе помочь. Ты всегда будешь мне другом, несмотря ни на что, - Сергей был обеспокоен состоянием собеседника. - Хорошо, но сначала налей мне, - выдвинул условие голубоглазый. Сергей тут же встал с дивана, достал две рюмки и тарелку с закусками из холодильника. Он понимал, что просто вино сейчас будет неуместно. Нужен алкоголь покрепче. Он открыл одну из бутылок и налил содержимое в обе рюмки. Попов не стал ждать друга и опрокинул одну. - Он в коме, в больнице. Сорок процентов активности мозга. Сорок... - начал Арсений. - Еп твою мать! Как он туда попал? - Сергей был в шоке. - Какие-то бандиты хотели от его отца денег и решили украсть Антона. Они его били. Понимаешь?! На нем живого места нет, Серж! - эмоции Арсения были очень сильными. Он находился на грани истерики. - Что за бред?! Мы что в девяностых живем? Вот уроды, а... - Матвиенко также опрокинул рюмку. - Я хочу их убить! Убить за Антона. Я хочу, чтобы он пришел в себя, Серж, понимаешь?! - Арсений не смог сдержать эмоции. Он заплакал. Сергей сел на диван и приобнял друга, уткнув его голову себе в плечо. Голубоглазый громко рыдал. Матвиенко гладил его по голове, не зная, что сказать. - Арс, он выберется. Выберется и все будет хорошо. Сорок процентов - это очень неплохой показатель. - Он... Он реагировал на меня. Понимаешь! Я трогал его руку, и он реагировал!!! Я его це... - Арсений вовремя остановился, осознавая, что может сказать лишнего. Но Сергей все понял и без продолжения. - Ты его целовал? - эти слова были противны для мужчины, но он понимал, что его мнение здесь ни к чему. - Да... - Арсений немного успокоился. Ему было неловко и страшно. Страшно, что его засмеют как раньше. - Как он отреагировал? - Он... Он поцеловал меня в ответ и издал какой-то звук, - Попов решил не углубляться в то, что он услышал. - Ты же знаешь, что перед тем, как я стал психологом, я работал в больнице? - спросил Сережа. - Да, знаю. И что? - Арсений поднял голову с плеча друга. Его глаза были заплаканными и уставшими. - Я работал с людьми, которые были в коме. И знаю, что, если они реагируют на внешние раздражители, то вероятность их восстановления где-то восемьдесят процентов. Арс, он обязательно выберется. Мы же с тобой врачи и просто так я бы не стал такое говорить, - Матвиенко сообщил это своим уверенным голосом. Из-за чего Арсений начал успокаиваться. Он наполнил рюмки прозрачной жидкостью. Мужчины снова выпили. - Я знаю, что тебе будет противно это слышать, Серж, но... - Арс... Пойми уже, что ты можешь мне сказать все, как есть. Да, я не фанат геев, но это не значит, что я против тебя и твоих чувств, - Матиенко перебил своего друга. - Спасибо, Серж... Эти слова мне очень важны. В школе меня сильно избили, когда узнали. Я всю жизнь боялся кому-либо признаваться. Пришлось врать себе и жениться, думая, что я люблю Алену, - Арсений крутил в руках пустой стеклянный сосуд, чувствуя как голова начинает тяжелеть. - Честно сказать, Арс, я немного завидую вам всем, - Сережа вздохнул. - В смысле? - голубоглазый нахмурился. - Я никогда не любил так, чтобы раздирало от чувств. Такое ощущение, что вообще не любил. И когда ты так говоришь об Антоне, я осознаю, что никогда подобного не испытывал, - Сергея посетила тоска. Арсений заметил это и решил разрядить обстановку. - Ну, попробуй тоже с парнями. Может понравится, - он сделал саркастичный тон. - Да ну тебя, Арс, - хозяин квартиры ударил друга кулаком в плечо. - Извини, я не хотел тебя задеть. Мне кажется, что ты еще не нашел даму своего сердца. Все впереди, Серж, мы еще молодые, - Попов снова потянулся к стеклянной бутылке. - Знаешь, ты вчера у меня спросил, как моя жизнь... - Да, помню, - Арсений наполнял рюмки. - Я понял, что она вообще не меняется. Знаешь... Я не на своем месте, мне кажется. В общем, я понял, что хочу переехать и сменить работу, - Сергей опустошил еще одну рюмку. - И куда ты хочешь? - интересовался Арсений, повторяя действие друга сморщиваясь и закрывая лицо рукой. - В Питер. Это же город любви и романтики, знаешь. Может там моя любовь есть. Да и работа эта уже перестала нравиться. - Чем будешь заниматься в Питере? - Попову было искренне интересно такое решение друга. Ведь он уже много лет жил одной жизнью, а сейчас решил все изменить. - Хочу попробовать в юмор. Помнишь, я же в университете КВН очень любил. И мне он нравился. Может это мое предназначение, а не врачебные дела. - Знаешь, Серж, я даже рад, что ты решил что-то поменять. Было грустно видеть тебя постоянно в работе. Ты хоть и радостный всегда, но я замечал, что тебе некомфортно в этой жизни, - тон Арсения стал приободрительным. - Поехали со мной? - внезапно выдал Сергей, - Антона тоже с собой возьмем. - Я бы с радостью, знаешь, но пока он в таком состоянии, я даже не знаю, хочет ли он туда. - Понимаю, Арс. Ну, если что, я всегда буду тебя ждать. Еще по одной? - Сергей вопросительно посмотрел на друга. - Да, давай, хуже уже точно не будет, - Арсений заерзал на диване. После полудня мужчины были уже достаточно пьяны. Они обсуждали разные врачебные темы и пациентов Сергея. Арсений из о всех сил делал вид, что не хочет говорить о своей любви к Антону весь день. Его клонило в сон и он не заметил как уснул прямо на кухонном диване. Сергей принес ему подушку с одеялом и заботливо накрыл друга. *o k h o - Skari* Арсению снился Антон. Очень много обрывистых и ярких снов. Каждый запоминался достаточно отчетливо. В одном из них они лежали в спальне Арсения. Они страстно целовались, обнимались. Антон путался руками в темных волосах мужчины, говорил ему на ушко как хочет, чтобы они были вместе. Парень утопал в этом моменте. Он тяжело и глубоко дышал. Арсений не мог держать себя в руках. Каждое неприличное слово зеленоглазого сводило его с ума. Он не оставлял живого места на коже худого тела Антона. - Если ты продолжишь такое говорить, я боюсь, что не смогу больше сдерживаться, Антон... - мужчина шептал это бархатным и тихим голосом на ухо парня, от чего у второго пробегали мурашки. - Никто не просит тебя сдерживаться, Арс, - эта фраза была оборвана протяжным стоном. Стоном, который был брошен в воздух после того, как Арсений буквально вдавил парня в кровать. Он прижимал свой таз между ног Антона. Антон впервые почувствовал возбуждение голубоглазого так сильно. - Ты думаешь, ты готов? - мужчина оторвался от горячих поцелуев и прижал кисти парня к подушке. - Мне страшно, но я уверен, что ты сделаешь все, как нужно... - после этих слов Арсений снова впился в губы Антона, он отпустил его руки и начал расстегивать черные джинсы, которые так красиво сидели на талии парня. - Извини, но они тебе больше не нужны, - голубоглазый кинул элемент одежды в неизвестную сторону и принялся раздевать себя. - Дай я, - Антон нежно убрал руки Арсения и стал аккуратно расстегивать его брюки, параллельно ощупывая твердый предмет. - Я так прямо сейчас могу закончить, дорогой, - Попов закатывал глаза от удовольствия и прикусывал нижнюю губу. Брюки мужчины присоединились к джинсам парня. - Рубашку тоже, - Антон остановил Арсения, который уже был готов действовать, и начал нежно расстегивать пуговицу за пуговицей. Он вел дрожащими пальцами по оголенному торсу брюнета. - О, боже... Что же ты творишь, Шастун... - мужчина кинулся на парня, который явно не ожидал такого. Он держал левую руку на нежной шее Антона и немного сдавливал ее. Правую руку он сжал в замок с рукой Антона. Поцелуи стали болезненны для зеленоглазого. Арсений кусал его губы почти до крови. Ему нравилось причинять боль парню, ведь после каждого укуса из него вырывался все новый томный стон. Мужчина достал из прикроватной тумбочки лубрикант и спустил нижнее белье Антона с бедер. - Господи, Арс... - рука русоволосого потянулась, чтобы немного остановить напор брюнета. - Поздно, дорогой, - Попов прижал руку Антона к кровати. - Арс... - голос парня становился умоляюще-напряженным. - Тише-тише, - уверенный тон голоса мужчины отражался от стен. Арсений совершил все необходимые ему действия и был готов. - Расслабься, Тош, - он начал принимать нужное положение. - Арс... Пожалуйста... - Расслабься, солнце, - не замолкал брюнет, смотря прямо в глаза Антону и улыбаясь. Тот закрыл глаза и постарался не думать ни о чем. Вот оно, то самое наполняющее ощущение. Шастун не смог сдержаться. - Арс... Арс... Арс!!! - стоны переходили в крик. - Да, дорогой. Да... - Арсений и сам не мог держать слова и звуки внутри. Мужчина действовал медленно и уверенно. Но каждый стон Антона приближал конец сцены. Парень крепко сжимал подушку и пытался заглушить стоны краем одеяла. Но это был бесполезно. Беспомощность Антона только больше сводила Арсения с ума.

***

Прозвенел будильник, который нарушил этот чувственный сон Арсения. Он так хотел закончить его, досмотреть до конца. Но нужно было идти на работу. Голова немного гудела после вчерашней выпивки. Сергей, по всей видимости, еще спал. Арсений решил принять легкий душ, ведь после такого сна он встал весь мокрый. Вода снимала нервы и симптомы похмелья. Мужчина ежесекундно думал про сон. Он прокручивал его в голове вновь и вновь. Ему пришлось снимать напряжение подобного рода прямо в душе, ведь терпеть было уже невозможно. День тянулся невыносимо долго. Арсений ждал конца рабочего дня с нетерпением. Он хотел быстрее пойти к Антону. Иногда казалось, что время шло в обратную сторону. Иначе почему десять минут ощущались как час. Медик сидел в своем кабинете и подпирал щеку рукой. Сегодня он даже не ел. Ровно в пять часов Арсений буквально вскочил с места и помчался в больницу. Он даже вызвал такси, чтобы быстрее добраться туда. Попов влетел в корпус и проскочил к лифтам. Он был рад, что этот день закончился.

***

Так проходил буквально каждый день Арсения. Он проводил вечера в палате Антона. Он рассказывал ему, как проходят его рабочие дни. Рассказывал последние новости города. Он читал ему разную классическую литературу. Иногда Попов договаривался с добрыми медсестрами и проводил с Антоном ночь. Он сидел и не мог оторвать глаз от парня. Он любовался им как самым драгоценным сокровищем в мире, которое принадлежит только ему. Арсений больше не мог осмелиться поцеловать его, несмотря на то, что желание сделать это переходило все рамки разумного. Попов гладил руки Шастуна. Иногда тот издавал какие-то звуки или двигал губами. Каждому подобному действию Арсений был безумно рад. Он даже принимал участие в вечерних процедурах Шастуна. Помогал врачам ухаживать за ним, редко даже делал что-то самостоятельно. Иногда палату посещали такие люди как Ирина, Дима или отец Антона. В это время Арсений уходил и гулял рядом с больницей, контролируя крыльцо, чтобы знать, когда уйдет лишний человек. Брюнет был твердо уверен, что парень принадлежит ему и никому больше. Он покупал ему красивые букеты цветов, так как ему казалось, что это радует Антона. Случалось такое, что Попов плакал, теряя надежду, но, ведя внутренний диалог с Антоном уверенность, что все будет хорошо снова приходила обратно. Арсений все реже был дома. Его стройное тело сильно похудело. Он мало ел и спал. Лицо осунулось, начали виднеться скулы. Круги под глазами по темноте были сравнимы с синяками Антона. Попов стал выглядеть болезненно. На это обращали внимание Валерия и Сергей и пытались уговорить его поспать и поесть, но вскоре стало понятно, что это бесполезно. Так прошел месяц. Незаметно и туманно. Арсений капля за каплей начал терять надежду. "Внутри меня растёт дерево. Его корни становятся крепче. Бесцветные живые отростки, используя пути вен. Стремятся вниз, ищут землю. Дереву нужен покой. Чтобы стоять на одном месте и думать о том, как далеки звёзды. Я чувствую: в моих лёгких распускаются новые и новые листья. С каждым днём становится труднее дышать. Дереву не хватает света моего внутреннего солнца. Его ветки прорастают в мои руки, пытаясь поднять их вверх к огромной яркой звезде. Иногда я чувствую, что дерево думает вместо меня. Я понимаю это по мыслям о будущем столь далёком, что не могли родиться в голове человека. Когда я ищу своей отражение в серебряной скатерти озера. Ко мне прилетает чёрная птица. Она садится напротив меня и пристально смотрит в пока ещё едва заметную пустоту моих глаз. Пустота растёт. Птица знает об этом, Она выбирает в какой из двух глазниц будет её гнездо. Острый звенящий клюв пугает меня. Однажды я проснусь стоящим на вершине холма. В сверкающем ливне оловянных капель скорбящего неба. Сотней сильных гибких рук держусь я за ветер. Мои слова желтеют. Я разговариваю с прошлым. Оно бесконечно. Я знаю только что-то одно. Завтра родится тот, кто обрежет сучья. Осталось время для одного вздоха."