Взаперти

Больше нет места на моем ящике, насечкам полна камера. Эти линии похожи на царапины Гоголя, только я остался в могиле живым. Сколько четыре линии оставил перечеркнутой пятой, неглубоко оставленной на стенках? Теперь нет порталов, ни потолка, липкие стены лабиринта пропали, одиночество липнет сильнее, как паразит, который притворяется симбионтом, питаюсь моими эмоциями, оставляя только плохое и злобное, как жители Атлантиды, разрываюсь в пламени сомнений, несправедливости и фальшивых тайн, покрытых бронзой. Уже не знаю куда деть новые комбинации линии, чтобы составлять очередной календарь очередного заключения в этом месте. Нахожусь в зависании над бездной только в моем случае нет под ногами нет каната над пропастью меж башен Близнецов. Внутренний голос куда-то исчез, мир все так же рисуется искажено и в разрезе. Много внутри неровностей, что зовут нормалью. Замыкаюсь в переплетение строк со смыслом и тяжестью музыки, чтобы не разрушить себя. Нашел сравнение у Пелевина человека с поездом, и вижу в нем себя, но не рядом персонажа, что отпустит в темноту мои тяжелые вагоны. Спертый воздух внутри туманит мою голову, слабый холодный ветер, полный тоски и смерти, кое-как проникает через щели внутрь. Хотел бы увидеть свет, чтобы глаза увидели другое, возможно, это слабая мечта выйти отсюда. Осколки порталов слабо сияют в ладони помехами, издавая странные звуки, будто голос сгорает в белом шуме. Одиночество среди следов её последствий, приносит много боли и так ноющему сердцу и в этой тишине тебя начинают сжирать мысли, ведь они вороны, выклевывающие извилины. Одиночество - это насечки на стенах, оставленные на твоем черепе собой. Мы постоянно причиняем боль, оставаясь подолгу одному. Не оставляйте себя одному. Не оставляйте себя одному. Если ты один долго - ты мишень для воронов смерти.