путанс

— Господин Кван! — мужчины пожимают друг другу руки, пока Тэхён, обращенный к ним спиной, застывает с бутербродом в руке. Что-то остается неизменным, а знакомый голос режет слух и заставляет вздрогнуть и напрячься всем телом. Призраки прошлого. — Не ожидал вас здесь увидеть! — лепечет, и Ким поворачивает голову вбок, желая убедиться в том, что ему показалось. Убедился. Не показалось. — Какими судьбами здесь? Не представите своего спутника? Тэхён оборачивается, оставляя еду на столе, и пересекается взглядом с Чонгуком, который непрерывно смотрит на него в ответ. Слюна скапливается во рту, и он тяжело сглатывает, хватаясь за локоть мужчины, который попросил сопроводить его на прием. Не за бесплатно, конечно же, иначе ноги бы здесь Кима не было. Лицо Чонгука не выражает буквальным счетом ничего, кроме наигранной радости от встречи, и Тэхёну не нравится, как они поменялись местами: маска теперь была далеко не на нем. — О, это Ким Тэхён, — в тон Чону восклицает господин Кван, вырывая руку из тяжелой хватки Тэхёна и кладя ему на талию. Чонгук скептично смотрит на этот жест, пока парень откровенно хочет провалиться под землю, чтобы никогда больше не испытывать этого. Презрение. — Признаюсь, Чонгук, если бы не он, меня бы здесь не было, — Ким вскидывает удивленный взгляд, когда Кван мажет поцелуем по его макушке. — Захотелось похвастаться им перед всеми. Очаровательный молодой человек. И кстати, работает в больнице, — будто делится большой тайной, продолжает мужчина в то время, как Тэхён хочет закрыть его рот ладонью. Тому лишь бы потрепаться. Чонгука веселит это представление ровно настолько же, насколько и злит. Ким ни капли не изменился за прошедшие полгода с их последней встречи. Возможно, слегка осунулся из-за усталости, но выглядел все также эффектно. Плотная бордовая рубашка облегала его тело, переходя в расклешенные черные джинсы. Было рискованно надевать такое в общество отпетых консерваторов, но это же Ким Тэхён, Чонгук от него иного и не ожидал. Все такой же вызывающий, манящий, скрытный, великолепный… не его. Глаза были подведены тонкими черными стрелками, в уголках скопились светлые тени: ничего броского, ничего лишнего. Все так, как любил в нем Чонгук. Красный тинт покрывал губы, но не привлекал особого внимания. Скорее, это был макияж для того, чтобы подчеркнуть выразительность черт лица, и Чон бы отдал все свое состояние только ради того, чтобы смазать всю косметику по лицу своими пальцами. Избавить Тэхёна от этого защитного слоя. Не щадить. Снять с него хитиновый покров. — Правда? — Чонгук вскидывает брови, выражая удивление. — А что за больница, если не секрет? Тэхёна трясет. Это заметно невооруженным взглядом, его буквально подбрасывает в увесистых руках Квана, который лишь ближе прижимал его к себе, совсем не замечая его состояния. Богатые мужчины умны настолько же, насколько же и глупы. Они закрывают глаза на вещи, которые им не нравятся, но чуть что, и становятся самыми внимательными и чуткими людьми на свете. Тэхён готов рассмеяться, потому что Чонгук был абсолютно таким же. Тому было удобно с Кимом ровно до того момента, как он не ускользал из-под контроля, и только тогда Чон замечал, что что-то не так и всеми способами пытался это исправить. Тэхён кривит губы в улыбке, зеркалит выражение лица Чонгука и вмешивается в разговор, пока господин Кван не разрушил всю его налаженную жизнь к чертям. Увы, все и так было предрешено. — Я самый приземленный человек, Чонгук, — начинает Ким издалека, пока Чон вслушивается в каждое его слово, уже успев и позабыть эту приторно-ядовитую интонацию, которую Тэхён использовал всегда, когда его что-то не устраивало. Ох уж эти колючки, Чонгук скучал. — Не самая престижная и большая больница города. Я всего лишь медбрат, — делится подробностями, отводя внимание. Он умеет заговаривать зубы, давно уже научился, вертясь в обществе, которое требовало удивительные навыки ведения бесед. Тэхён уже был акулой в этом деле, но не учел того факта, что Чон знал его от и до, забрался под самые корни и пустил туда свои. Ким понимает, что просчитался, когда Кван перехватывает разговор двух бывших любовников и топит Тэхёна. Чонгуку даже не пришлось ничего делать. — Не принижай своих способностей, Тэ, — поучительным тоном произносит он, и Чонгук улыбается. В их бесчисленные ночи, проведенные вместе, он говорил Тэхёну то же самое в самых разных контекстах. — Двенадцатая поликлиника, возможно, ты слышал о ней? Тэхён не вылезает оттуда, мы почти и не видимся, — Кван играет грязно, попрекает тем, что Ким находит все больше отговорок лишь бы не быть рядом с ним. Тэхён погряз в дерьме с головой, потому что свои смены он сократил до минимума: тратил время на других двух любовников. Кван знал об этом. Все они знали, что делили Кима между собой. Их это устраивало, а Тэхён купался в деньгах и роскоши. Он продумывал расписание, составлял с каждым планы и выделял на это время, самостоятельно устанавливал цену. Будто превратился в Елену для самого себя. Вход в клуб ему был заказан, он больше там не светился, лишь изредка созванивался с женщиной, делясь тем, как и чем он сейчас живет. В последний раз она его осудила за то, что он вернулся к тому, с чего начинал. Да, на уровень выше. Да, он сократил количество любовников буквально до трех постоянных. Да, он сам распоряжался своим временем и телом. Но до сих пор не научился самоуважению. Елена сказала, что понимает его. Сказала, что сложно отказаться от того, к чему привык. Спросила о Чонгуке. Тэхён проигнорировал вопрос, и Елена начала говорить сама. Долго и много. Чон появлялся в клубе, узнавал о Киме буквально через день после того, как тот решил завязать со всем и уйти. Злился, спрашивал почему. Елена смотрела на него как на идиота, пока не поняла истинный смысл вопроса. Не почему Тэхён ушел, а почему ушел и не взял Чонгука с собой. Елена сказала, что Тэхён глупец, и он проглотил оскорбление, шумно задышав в трубку. Елена сказала, что Чон влюблен в него как последний щенок. Тэхён рассмеялся. Елена продолжила добивать, пока Ким задыхался от смешков-всхлипов: — Послушай меня, Тэ. Ты не видел, но мы видели все эти взгляды со стороны, спроси любую из девочек. Прости, но мы даже делали ставки на то, как скоро ты уйдешь к нему с концами. Хеллоуинскую вечеринку помнишь? — Помню, — скупо ответил Ким, почувствовав фантомную боль возле запястий, будто те снова были оплетены веревками. — Чон просидел три часа в баре и все гребаные три часа не сводил с тебя глаз. Не как хищник на добычу, вовсе нет. Уж, поверь, я знаю, о чем говорю, — женщина сама едко рассмеялась. — Это щенячий взгляд. Я клянусь, он смотрел на тебя и видел перед собой чертову Вселенную, Тэхён. Это чистое, ничем не прикрытое обожание во взгляде, направленном на тебя. Поклонение и преклонение, Тэ. — Он называл меня миром, — с какой-то ностальгией в голосе произнес Тэхён. — Он всегда смотрел на тебя такими удивленными глазами, будто не верил тому, что находится рядом с тобой. Он как будто тебя ни разу в жизни не видел. Хотя не так, — женщина останавливается на секунду, подбирая слова. — Он смотрел с такой осторожностью, будто боялся больше никогда не увидеть. — Хватит. Я не хочу слушать это дальше. Тэхён тогда бросил трубку и больше с Еленой не созванивался. Боль душила своими тисками сердце, и он попытался от этого отстраниться. Прошло около месяца, и теперь он стоял напротив Чонгука и не видел ничего из описанного давней подругой. Насмешливо-надменный взгляд пронизывал его с ног до головы, и Ким уже знал, как и с кем проведет сегодняшний вечер. Чонгук не скрывал своих намерений ни перед ним, ни даже перед господином Кваном, который вмиг почувствовал себя лишним в тандеме этой парочки и попытался ухватиться за нити, натянутые между ними, чтобы прервать это взаимное притяжение. Он ясно обозначил свою территорию и не собирался делиться ею еще и с Чоном — этот засранец всегда получал то, что хотел. Даже сейчас. — Двенадцатая поликлиника? — задумчиво повторяет он, поднимая глаза к потолку. Что-то эта цифра ему напоминала. — Слышал, конечно же, — переводит обратно на Тэхёна. — Я знаком с главврачом, кажется, господин Пак? Я прав, Тэхён? — Да, — цедит Ким сквозь зубы. Пак являлся его непосредственным начальником, хотя они и редко пересекались. Тэхён больше был подчинен старшей медсестре и закрепленному за ним врачу. — Вы правы, Чонгук. Господин Пак отличный человек и врач. — Загляну к нему как-нибудь на днях, давно хотел пройти полное обследование. Сердце шалит, у вас такого не бывает, господин Кван? Сукин ты сын. Тэхён хочет закричать во все горло. Заглянет на днях. Не к Паку. К нему. — Брось, Чонгук, какие проблемы с сердцем в моем-то возрасте? А уж тем более в твоем, — смеется мужчина, похлопывая Чона по плечу. Чонгук смеется в ответ, не сводя пустого взгляда с Тэхёна. Какие проблемы с сердцем в его-то возрасте? Никаких. Разве что оно было полностью разбито. Но ведь и это поправимо.

ххх

Тэхён выходит в уборную, лишь бы дать себе время переждать бурю. Та шла за ним по пятам. Он опирается ладонями о влажный кафель, становясь перед раковинами с висящими над ними зеркалами, и в отражении видит до боли знакомую фигуру, которая все никак не могла его отпустить. Половина человека и целый человек, готовый забрать себе все, — зеркала никогда не врут. — Иди сюда, — шепчет Чонгук, и Тэхён льнет к нему, как это было раньше. Будто не было никакой ссоры, никаких полгода. Будто в жизни Кима больше не существовало никого, кроме Чона. — Боже, как я скучал по тебе, мир, — Чонгук утыкается носом куда-то в волосы и вдыхает уже давно родной аромат, каким обладал только Тэхён. — Как я скучал… — на выдохе. Полгода сократились до единственной секунды, когда он взглядом выцепил знакомую фигуру под руку с обаятельным мужчиной. Господин Кван выгуливал очередную игрушку в тайне от жены, а у Чонгука на скулах заиграли желваки. Рядом стоял Тэхён и так тесно жался к нему, что Чону пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться, а потом опрокинуть в себя несколько бокалов с приторным шампанским. Как чувствовал, не хотел идти на этот прием, но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что здесь стоило появиться. Не подвело. Чертовые полгода он как дурак ждал, что Тэхён сам придет к нему, а тот резво прыгнул в руки другого, который даже его не заслуживал. Вернулся к истокам, а не к Чонгуку — это оставляло раны по и без того больной душе. В начале Чон не поверил, подумал, что показалось, но ни единому человеку так не шел красный цвет, как Тэхёну. Тот был его олицетворением. Красный выглядел слишком хорошо на нем. Чонгука повело. Он даже не знал, что собирается сказать, с Кваном у него не то чтобы были хорошие отношения. Они оба были влиятельны в одной и той же сфере бизнеса, что подстегивало их соперничество. Теперь фокус сменился на Кима, и Чонгук видел этот липкий скользкий взгляд, которым Кван смотрел на Тэхёна. Чон не хотел знать, сколько раз они оказывались в одной постели, отдаваясь друг другу, но понимал — много. Его самого трясло, но у него буквально не было никаких прав на Тэхёна, тем более сейчас, когда тот сам решил уйти, ничего не сказав. Чонгук долго думал об их последнем вечере. О том, что сделал не так и к чему это привело. В начале, уверенный в том, что выкупит Кима на ближайшие несколько дней, он уверенным шагом направился к Елене, стоящей возле барной стойки клуба. Тогда она смерила его по-настоящему удивленным взглядом, ведь думала, что Тэхён ушел из проституции к Чонгуку. А тот бросил вообще все и всех, впервые в жизни поставив самого себя на первое место. Чонгук обрадовался. Щенячья радость затопила его с головой, когда он понял, что Тэхён и вправду решился, ушел. Стал принадлежать самому себе. Потом уже, сидя дома и в очередной раз набирая заученный номер, Чон горько улыбался на каждый автоответчик, сменившийся на недоступного абонента. Недоступный — это о Тэхёне. Не то чтобы Чонгуку было сложно с ним связаться и хоть что-то узнать, но он решил действовать по-честному, уважая выбор самого Кима. Он дал Тэхёну ровно месяц, абсолютно уверенный в том, что Ким к нему вернется, и они решат все раз и навсегда. Как-то позабылся тот факт, что Чонгук сам произнес: «Видеть тебя больше не могу», ослепленный собственной болью. Когда через месяц ничего не изменилось, Чон буквально начал лезть на стены от тоски. Он не помнил, когда в принципе по кому-то настолько сильно скучал, но Кима ему не хватало. Весь его мир сузился до одного маленького Ким Тэхёна, и Чонгук не выдержал и наведался к нему домой. В их отношениях решительностью и уверенностью в своих действиях всегда обладал он, так что стоило попробовать припереть Тэхёна к стенке. Двери открыл его брат. Немая сцена. Тогда-то Чонгук и понял, что слишком долго ждал чуда. Чудес не бывает. Тэхён тщательно замел за собой следы, сменил номер, место жительства, и ни Елена, ни его брат не знали, а может, просто не хотели признаваться, где тот сейчас был. А больше у Чона и не имелось контактов. Если бы Ким хотел, то он оставил бы хоть что-то за собой. Как ведьма — дорожку из сладостей, чтобы завлечь потерявшегося ребенка к себе. Но ничего. Это не было продуманной игрой, в которой бы Тэхён хотел заставить Чонгука рыскать по всему городу в поисках его. Вымаливать прощение. Ким в действительности больше не хотел его видеть — это Чон понял сразу же. И отпустил. Как не мог отпустить уже сейчас, когда крепко держал его в своих объятиях, заперев двери уборной с их стороны, чтобы к ним никто не ворвался, разрушив мимолетную идиллию. — Квану не понравится, если он увидит, Чонгу, — шепчет Тэхён, пытаясь отстраниться, но Чон не дает выбраться, теснее прижимая к себе и наслаждаясь родным теплом в своих руках. — Плевать я на него хотел, — рычит он прямо на ухо, и Ким вздрагивает. — Какого черта, Тэхён… — произносит сдавленно, без капли злости. — Просто, какого черта… почему ты с ним? Не со мной. — Это долгая история, — успокаивающим тоном проговаривает Тэхён и гладит его по спине, прекрасно зная, какое влияние имеет на Чонгука. — Я не только с ним. — Ты вернулся к Елене? — ошарашенно спрашивает Чон, отходя на полшага назад только для того, чтобы двумя руками обхватить чужое лицо и направить на себя. Стрелки слегка стерлись, и, боже, как же Чонгук это обожал. Серые глаза смотрели с затаенной болью. Безысходность — это о них. — Нет, — качает головой из стороны в сторону, но не вырывается из хватки. — Стал эскортом, — признается как в чем-то постыдном, уводит взгляд вниз, но Чон встряхивает его, позволяя смотреть только вперед и прямо на него. — Вернись ко мне, слышишь? — голос надламывается, и Тэхён искренне боится того, что Чонгук может перед ним заплакать. Тот на грани. — Я прошу тебя просто, но если придется, я буду выкупать тебя у них всех. Только вернись, — Чонгук мажет губами по лбу, бровям, носу. Спускается поцелуем к губам, но не пересекает границ, пока Ким не позволит. Тэхён не позволяет. Он все еще на работе и в данный момент принадлежит другому человеку. — Сейчас я с господином Кваном, — режет без ножа, и Чонгук хочет приложить его головой о кафель, лишь бы не осталось никаких грязных мыслей. Но он отступает. — Ты позвонишь мне, когда будешь свободен, — в напускном спокойствии произносит Чон, хотя самого трясет от бунтующих эмоций. Это не звучит как вопрос — констатация факта. Тэхён понимает, что у него нет особого выбора, и кивает в ответ. Позвонит. Потому что теперь Чонгук его от себя уже никуда не отпустит.

ххх

Чон ждет его в своем пентхаусе, нервно расхаживая из одной комнаты в другую и не находя себе места. Тэхён сам попросил приехать, сказал, что хочет поговорить и что-то для себя решить. Чонгук думает о том, что это его единственный шанс, чтобы все исправить. Он собирался сделать по-другому. Возможно, правильно. Он слишком сильно увяз в этом человеке, и его это отчасти пугало, но он всегда был честен с самим собой и с людьми, которые его окружали. Признать свою любовь к Тэхёну было гораздо легче, нежели заполучить его себе. Нужно было сменить образ мыслей и понять, что формулировки присвоить, привязать, завладеть не работают по отношению к живому человеку, но Чонгуку так хотелось и самому принадлежать Киму. Распластаться у его ног и ждать своей расплаты за то, что сотворил с ним. Но он ведь не хотел. В начале и в последующие разы он в первую очередь защищал свои чувства, пока не понял, что Тэхён делал абсолютно то же самое. Только со своими. При этом Чонгук продолжал брать его, а Ким — покорно отдаваться, будто все так и должно было быть. Если бы он мог, он бы вернулся в прошлое и влепил бы себе отрезвляющую пощечину, но за него это делает Тэхён, который гарпией залетает внутрь дома, не контролируя себя. Он хлопает дверью и с силой толкает Чонгука с порога. Злоба застилает глаза, за ней появится страх. Снова вышел из-под контроля. — Какого черта, Чонгук? — шипит Ким. — Какого черта ты оплатил моему брату последний год обучения в колледже?! Мне сразу становиться на колени или ты там как, с процентами берешь? — язвит, произнося больные для обоих слова. Словесная пощечина куда сильнее физической, и Чонгук прикладывает руку к покрасневшей щеке. — Захотел, — кратко отвечает он. — Мне ничего от тебя не надо. Только ты сам. Тэхён прыскает от смеха, прикладывая руку ко рту и сгибаясь пополам. — Боже, да ты… — сквозь смех хрипит он. — Ты так ничего и не понял, — давит из себя, потирая переносицу, и морщит нос. Ким думает, что он полнейший глупец, раз позволил себе помечтать о чем-то нормальном. Но по-видимому он просто этого не заслуживает. Чонгук плечом опирается о стену прихожей и не перебивает Кима, желая увидеть как можно больше эмоций. Насытиться ими. — Ты приехал ради того, чтобы ударить меня? Куда лучше безразличия, — пренебрежительно кидает он. Срабатывает защитный рефлекс на тэхёнову агрессию. Он это не контролирует, как Тэхён не контролирует самого себя. — Приехал, чтобы обсудить с тобой расписание наших встреч. — Как по-деловому, — хмыкает. — Раньше было гораздо проще. Как там Елена поживает? — Твоими молитвами, — едко выплевывает Ким. — А я поднимаю уровень. — Ну да, уже не проститутка из клуба, а элитный эскорт. — Согласись, звучит лучше, — меряются язвительностью будто членами, стараясь друг друга уколоть как можно больнее. Если не остановятся, то разрушат друг друга до основания, но, видимо, этого и хотел Тэхён, чтобы не иметь никаких сожалений. Чонгук не позволит ему. Не предоставит такого шанса. Поэтому пересекает расстояние в несколько шагов и вплотную подходит к Киму, который начал пятиться назад в ответ на резкое движение в свою сторону. Чонгук не прикасается к нему, но давит своим присутствием, а это куда хуже. Тэхён жалеет, что не позвал его к себе домой: там бы он чувствовал себя на своей территории. Но ведь и это его территория — Чонгук явно обозначил все мыслимые и немыслимые границы между ними. Без учета одного факта. Границ не было вовсе. — Я не трону тебя без твоего согласия, — опаляет кожу горячим дыханием. Наглая ложь. Он уже трогает, даже если не прикасается физически. Тэхён дрожит и будто уменьшается в размерах, не зная, куда себя деть, чтобы избавиться от чужого влияния. — Ну что такое? — смягчается Чонгук и ласково улыбается, когда Ким жмурит глаза, не решаясь взглянуть на него. — Чего ты боишься? — Тебя, — Чон вмиг отстраняется от него, но Тэхён сам подается вперед, не отпуская. — Своих чувств к тебе, — забирается руками за спину, прижимаясь всем телом к чужому в поисках тепла. Чонгук льнет тоже и гладит по лопаткам, опускаясь ниже, к пояснице. Помнит, как Тэхён млеет, когда рука нежно ведет по ней. — Любишь ты все усложнять, мир, — произносит на ухо и держит в своих руках. — А ведь все так просто. — Просто для тебя, — перечит Тэхён. — А я так увяз в грязи, что даже если и выберусь, то не смогу отмыться, — прячет лицо в изгибе между шеей и плечом, разгоняя мурашки по коже Чонгука. — Ты должен бояться не меня, Тэ, — сдавленно бормочет Чон. — А самого себя. Нет никого страшнее, чем тот, за кого ты себя принимаешь. — Идеалист до мозга костей, — шутит Тэхён, и Чонгук улыбается в ответ. — Слова самого настоящего материалиста. — Мы обсудим расписание? Я хочу с тобой видеться. Улыбка сползает с лица Чонгука, когда он понимает, что между ними совершенно ничего не изменилось. Тэхён все еще не его, все еще продолжает цепляться за прошлое, которое увесистым грузом тянет его вниз за собой. Все еще бегает за собственной тенью, не оставляя ни единого шанса на счастье. — Обсудим, — лишь произносит он. — Потому что я тоже хочу быть рядом.

ххх

Ещё четыре месяца пролетают за один, потому что теперь Тэхён буквально разрывается на части. Два других клиента отказались от него спустя месяц после появления Чона — у Тэхёна банально не оставалось на них времени, но Кван держался за него руками и ногами, никуда от себя не отпуская. Впрочем, как и Чонгук. Ким чувствовал себя подавленным. Он буквально скакал с одного члена на другой, но теперь это казалось в разы унизительнее, нежели когда он работал в клубе. Там он впускал людей в свое тело, а не в свою жизнь. Кван и Чон же хотели переделать его под себя. Не поделили не человека, нет. Игрушку. Поманит один — оттолкнет другой, и это нескончаемый порочный круг, из которого у Тэхёна не было выхода, потому что ни первый, ни второй не желали его от себя отпускать. Бежать не было вариантом, Ким и так уже набегался, а потому решил просто плыть по течению. Он все еще планировал время, равномерно распределяя его между планами Квана на него, планами Чонгука и собственной работой в поликлинике — он бы лучше отказался от этих двоих, нежели от единственной отдушины в своей жизни, где он был просто обычным человеком Ким Тэхёном, ежедневно надевающим на себя неприметную хирургичку и выходящим к пациентам. Вечерами он превращался в Ким Тэхёна, который надевал на себя соблазнительные вещи, делал яркий макияж и выходил к конкретному человеку. Все чаще им становился Чонгук. Как-то незаметно, но он начал наглеть и выкупать Кима по три, а то и по четыре дня в неделю. Платил даже не за секс — просто за то, чтобы Тэхён провел с ним время: поехал на пикник или просто погулял по парку. Иногда подкладывал деньги в его вещи просто так, чувствуя себя полноправным хозяином в небольшой квартире, которую Тэхён снимал на заработанную честным трудом зарплату. С недавних пор ее повысили, когда он начал работать на полную ставку и вернулся в привычный график смен. Чонгук смещал весь фокус на себя, Кван, слыша очередной отказ, закономерно возмущался, а Чону будто только это и нужно было — присвоить Тэхёна себе. Больше он не чурался ни грязных, ни чистых способов. Как паук закручивал свои нити вокруг Кима, привязывал того к себе. У Тэхёна больше не оставалось сил сопротивляться. Он вообще позабыл, каково это: принадлежать самому себе. Без оглядки на кого-то другого. То ли Чонгук действительно не замечал того, что с ним делает, либо замечал и продолжал намеренно — Тэхён не знал. Что из этого страшнее — тоже. Запутался. Все, чего он хотел, так это того, чтобы его оставили в покое. Именно это он и сказал раздраженному Квану, который заявил, что все равно приедет и поговорит, не интересуясь чужим мнением. Тому тоже надоела неопределенность Тэхёна: до появления Чонгука Ким был удобным и покладистым, соглашался на все и даже больше. Соответственно и получал за это приличную сумму. То, что он прыгал от человека к человеку, для Квана не было секретом, он и сам не страдал верностью по отношению к своей жене, а к Тэхёну не испытывал никаких собственнических чувств. Лишь бы не принес никакую заразу, но и в этом деле Ким был чист, наученный безопасности долгими годами работы в проституции. Опять же, все изменилось, когда появился Чонгук, и Квана раздражало то, что Тэхён летел к нему как мотылек на свет. Ким бесшумно впускает его за порог съемной квартиры и захлопывает двери. Завязывает пояс от халата сильнее, прикрывая себя. На столе уже стоят две чашки с кофе, но Кван явно пришел сюда за другим. За Тэхёном. Они оба это знают, Ким не против. Он вообще стоит какой-то потерянный в серости собственного дома и не слишком активно реагирует на чужое присутствие. Кван хмыкает и садится на диван, оглядывая студию: гостиная была совмещена с кухней, и лишь одна стенка отделяла их от спальни. За чуть более полугода он успел полностью изучить всю обстановку. Ким редко что-то менял. В особенности то, что ему не принадлежало. — Объясни свое поведение, — говорит тихо, прерывает тишину. Тэхён стоит перед ним провинившимся мальчиком и направляет глаза в пол. Квану нравится. Контроль, которого у него не было в повседневной жизни, но который можно было приобрести за деньги. — Тэхён, я же не бить тебя буду, в самом деле, — Ким растягивает губы в улыбке на чужую шутку. У них был жесткий секс, был спонтанный и неподготовленный, но Кван никогда не брал его насильно и не причинял боль. До появления Чонгука это были чисто деловые отношения. — Но мне не нравится, что ты не оправдываешь потраченных на тебя денег. — Я просто устал, — мягко произносит Ким извиняющимся тоном. — Скакать с члена на член? — язвит Кван. — И это тоже, — покладисто. — Иди сюда, — мужчина хлопает по своим коленям, зовя, словно собачку. Тэхёну было, с чем сравнивать, потому что Чонгук ни разу с ним так не обращался, даже когда произносил то же самое. Ким тяжело сглатывает и подходит, присаживаясь и разводя бедра в стороны по бокам от крепкого тела. Приникает поцелуем к жестким губам и плачет от того, насколько мерзко себя чувствует. Кван ладонями стирает слезы, но не прекращает своих действий. Чонгук бы сцеловал и остановился. В следующие два часа Тэхён обнаруживает себя на полу, коленями и локтями протираясь по ворсистому ковру в ритм резких толчков. Его мутит, но он только слегка стонет, пока Кван продолжает в него вбиваться в погоне за собственным удовольствием. Белый ковер мажется кровью, пока Тэхён пытается себя собрать по частям: мужчина ушел в душ еще десять минут назад, а он все еще не мог подняться с пола. Тело задеревенело и не поддавалось хозяину. Тэхён находит в себе силы и перемещается на кровать, укрываясь одеялом с головой. Когда Кван выходит из душа, полностью собранный и готовый уйти, он замечает, что Ким тихо сопит в подушку, зарывшись в нее носом. Он знает, что Тэхён не спит, а потому наклоняется над ним и шепчет в покрасневшее ухо: — Ты мне больше не интересен, Ким Тэхён. Деньги за сегодняшний вечер я оставил на комоде в прихожей. Спасибо за все. И покидает его, оставляя в беспомощном состоянии. Тэхён ежится, а стертые до крови ранки на конечностях кричат громче всего о том, как низко он пал. Тэхён очень сильно хочет к Чонгуку. Обратно наверх. Похоже, что тот все-таки добился своего. Ким потерял всех своих клиентов. Побочное проявление — он также потерял и самого себя.

ххх

Чонгук, гонимый внутренним предчувствием, отпирает своими ключами двери съемной квартиры Тэхёна. Заведомо успел сделать дубликат, зная, что Ким нечасто любил ездить к нему самостоятельно, все больше отдавая предпочтение собственному дому. Чон проходит внутрь и замечает осевшую пыль на полках в прихожей. Стопка купюр, лежащая на комоде, привлекает его внимание, и он их пересчитывает, понимая, что это гораздо меньше, нежели Тэхён брал с Чонгука. Он грустно улыбается: даже здесь успел облажаться. Но сейчас его интересовало другое. Тэхён уже как три дня не выходил на связь. Чон прозванивал в его поликлинику, где ему сообщили о том, что Тэхён взял больничный по состоянию здоровья. И это был уже первый тревожный звоночек. Второй — когда Ким проигнорировал все его звонки и сообщения, даже не просмотрев их. Третий был сейчас. Чонгук знал, насколько Тэхён был чистоплотен, и эта общая захламленность и серость его дома ему не нравилась. Напрягала, ведь будь Ким в нормальном состоянии, то никогда бы не позволил этому произойти. Чонгук проходит в гостиную с кухней, переводит взгляд на две чашки с каким-то мутным содержимым, по запаху похожим на кофе. Чон выливает это, ставя посуду в раковину, и проверяет холодильник: несколько йогуртов и яблоки. Благо, что свежие. Он хмурится, Тэхён снова недоедает. Не потому, что не хватает денег, а потому что привык так жить и почти на всем экономить. А еще следить за фигурой, желая сохранить товарный вид. Запустение дома как запустение личности его владельца. Чонгук находит его, укрытым плотным одеялом и лежащим в постели. Тэхён спит, и Чон подходит к нему ближе, пытаясь убедиться, что тот и вправду дышит и ничего с собой не сделал. Чонгук знает, что Ким на такое никогда не пойдет, но его исчезновение не на шутку встревожило и испугало. Чон трясет его за плечо, будит, но Тэхён лишь отпирается и еле слышно стонет, даже не открывая глаз. Чонгук понимает, что тот лежит полностью голым, хотя Ким предпочитал спать в одежде: какой бы утомительной не была для него ночь, даже если он засыпал, он все равно потом вставал и одевался, натягивая на себя по несколько слоев одежды. Чон выучил его привычки от и до и не понимал, в какой момент все пошло не так. Тэхён не реагировал на чужое присутствие в своей квартире. Чонгук ищет взглядом выключатель и проходит к нему, освещая комнату приторно-желтым цветом, который режет по глазам. Тэхён хмурится и лишь сильнее утыкается головой в подушку подальше от раздражителя. Раздражителем был Чон, заметивший засохшие красные пятна на белом ковре. Он в ту же секунду нависает над Кимом, откидывая одеяло в сторону. Кожа чистая, без побоев и травм, и хоть это приносит небольшое облегчение. Тэхён ежится от холода и приходит в себя только тогда, когда Чонгук пытается его посадить в постели, начиная тянуть на себя безвольное тело. Он отпирается, ладонями задевает грудь, скрытую за белой рубашкой в голубую полоску, и валится обратно на кровать. Чон вновь его поднимает, несмотря на сопротивление, и осматривает с головы до ног, замечая запекшиеся ранки на локтях и коленях. Тэхён прислоняется головой к стене, прикрывая глаза, пока Чонгук берет его за кисть и видит стертые ладони. Для него не становится секретом наличие таких повреждений, но он просто не понимает, почему Ким позволяет кому-либо так с собой обращаться. Чертов Кван, он ему шею свернет за такое отношение. — Давай, мир, иди сюда, — говорит, отходя к шкафу и находя в нем домашние вещи: черная футболка и шорты серого цвета. — Помоги же мне хоть немного. Тэхён лишь позволяет себя одевать, действуя на автомате. Он не совсем отошел от трехдневного сна с перерывами на бодрствование только для того, чтобы сходить в туалет и отзвониться начальству. Все остальное время он просто лежал, даже не думал ни о чем, отдаваясь во власть спокойных сновидений. Он даже не помнит, снилось ли ему что-то, он просто выпал из жизни на это время. Организм дал сбой и требовал отдыха. Чонгук решил его пробудить. — Мое терпение не безгранично, Тэ, — Чонгук оставляет поцелуй в волосах, когда натягивает на него футболку. — А ты мне уже порядком надоел, — Тэхён сопоставляет эту фразу с услышанным от Квана и вздрагивает. — Я больше не хочу смотреть на то, как ты себя гробишь. Чонгук возится с его бельем и шортами, становясь на колени. Сам опускает ноги Кима с кровати, сам продевает их через одежду, оглаживая острые щиколотки. Сам же приподнимает Тэхёна за бедра, натягивая сначала боксеры, а затем и хлопковые шорты. Смотрит преданным щенком на него, и Ким первым протягивает руку, чтобы погладить его по голове. Чонгук упирается подбородком в колени и прикрывает глаза от удовольствия, когда Ким прочесывает черные пряди, слегка их оттягивая. — Куда мы? — хриплым за дни молчания голосом спрашивает Тэхён, заведомо зная ответ. — Домой. Мы с тобой домой.

ххх

— Ты был весьма настойчив. — С тобой по-другому нельзя.

— И что дальше? — спрашивает Тэхён, покачивая рукой, держащей пустую бутылку вина. — Теперь ты знаешь все. Я тоже, — он отбрасывает вино в сторону, и бутылка катится по ковру прямо к ногам Чонгука. Тот останавливает ее ступней и поднимает, ставя на стол. — Что с тобой было, когда я на руках притащил тебя сюда? — вопросом на вопрос отвечает Чон. — Ты не можешь так поступать, когда я буквально мир готов положить к твоим ногам. Черт тебя дери, Тэхён, заботься хоть немного о себе, — не выдерживает и выпаливает то, что так долго его волновало. Он несколько дней выхаживал Кима, отменив важные встречи и совещания и боясь оставить того одного. В тот вечер он насильно заставил Тэхёна принять душ, насильно заставил поесть и вновь уложил спать. Сам лег рядом и не сомкнул глаз, следя за размеренным дыханием. Под утро попробовал уснуть, но подорвался сразу же, как услышал какое-то скуление, понимая, что Тэхён дрожал во сне и цеплялся пальцами за одеяло. Решил не будить, лишь сильнее прижал к себе, положив чужую голову на грудь. Гладил по волосам, спускаясь вниз по шее и предплечью. Переплел их руки, и только тогда Тэхён успокоился, вжавшись в горячее тело и не желая отпускать от себя. Оба провалились в глубокий сон, и Чонгук потом с ужасом смотрел на часы: почти двенадцать часов улетели в никуда, но зато Ким чувствовал себя лучше. Чон перевел на него взгляд и потрепал за плечо, желая, чтобы тот проснулся и снова поел. Тэхён еле разлепил глаза и сразу же мазнул поцелуем по щеке, заставив Чонгука вздрогнуть. Тихое спасибо куда-то в шею, и тогда Чон понял, что наконец-таки пошел по верному пути. Следующие несколько дней они почти не контактировали, потому что Чонгук разбирался со своей работой. Тэхён пытался освоиться в не совсем новом для него месте и смириться с мыслью, что, похоже, это теперь его дом. Они ничего не обсудили с Чоном, но Киму потребовалось слишком много времени для того, чтобы принять одну простую истину: ему ни с кем не будет хорошо так же, как рядом с Чонгуком. Они могли просто молчать, могли заниматься своими делами и все равно быть вместе. Тэхён как-то неожиданно осознал, что буквально перекроил человека под себя, и от этой мысли ему стало не по себе, потому что он сам ни капли не изменился. Все такой же грязный. Все также не достоин быть рядом с ним. Чонгук первым вызвал его на разговор, дал достаточно времени для того, чтобы Тэхён для себя все решил. Он не собирался насильно привязывать его к себе, не хотел держать рядом против воли, но ему нужно было бы подтверждение, что все, да, это конец. Жирная точка, проставленная рукой Тэхёна. Ким эту точку ставить не собирался. Первый бокал, второй, третий, а их диалог все не заканчивался, пока Тэхён делился самым сокровенным: тем темным и грязным, что тянуло его на самое дно. Чонгук делился своим, тоже не самым светлым, и им обоим становилось легче от того, как сильно смешались их краски: красный с серым. На самом деле в бордовой палитре существует множество винных оттенков. Бургунди — один из самых характерных. От теплого бордо он отличается фиолетовыми и пурпурными нотами, поэтому воспринимается на порядок холоднее. Глубина и насыщенность — это об отношениях Тэхёна и Чонгука. — Эмоциональное истощение, не более, Чонгу, — успокаивающим тоном проговаривает Ким. — Когда-то это должно было произойти. — Что Кван сделал с тобой? — Тэхён вскидывает на него удивленный взгляд и замирает. — Мне нужно знать. — Ничего, — коротко отвечает Ким, на что Чонгук тяжело вздыхает и подрывается с кресла, становясь вплотную к парню. — Правда ничего, — лепечет, пока Чон его не перебивает. — Поэтому у тебя все конечности в крови были, мир? Ты держишь меня за идиота? — с какой-то усталостью в голосе произносит Чонгук, кладя руку на плечо и спускаясь ниже к локтю. Перехватывает на себя, задирая рукав футболки и оголяя покрывшиеся коркой раны. — Он просто воспользовался тем, за что заплатил, — Тэхён вырывает руку, отходя назад. Чон движется следом за ним и встряхивает. Теперь вышел из-под контроля уже он. — Больше ты не продаешься, — властный тон режет слух. — Ни телом, ни душой, ни физически, ни морально, ни каким-либо еще образом. Ты меня слышишь? — Ким скупо кивает, и Чонгук дергает его за плечи еще раз, заставляя смотреть на себя. — И что мне тогда делать? — Жить, черт тебя дери. — Я так не могу, — слабое сопротивление. — Нет, ты не слышишь, — Чонгук обхватывает пальцами острый подбородок, и Тэхён машинально перехватывает его кисти своими ладонями. После отпускает руки. — Еще раз, Тэ, ты будешь заниматься сексом только тогда, когда сам этого захочешь, черт. Будешь отдаваться, будешь брать в ответ. По своему желанию. — Я так не могу, — повторяет еще раз. — Я помогу, — шепчет Чонгук в губы и приникает поцелуем. Тэхён обхватывает его за шею и тянет на себя, не желая отстраняться. Чон запускает руки под футболку и проводит ими по пояснице, заставляя Кима выгнуться в ответ. Слышится первый слабый стон, и Чонгук отстраняется, начиная зацеловывать подставленное лицо. Кайял осыпался под ресницами, черт знает зачем Тэхён в принципе красился в этот вечер. Откопал косметичку в ванной Чонгука: за полгода у того не поднялась рука избавиться от вещей, принадлежащих Тэхёну. Чон скользит поцелуями по лбу с едва заметными морщинками, по хмурым векам и по родинке на кончике носа. Губы на щеках, на подбородке. Чонгук останавливается и шепчет извинения за то, что сам лично топтал Тэхёна в грязь, хотя обещал не делать этого. Ким в отрицании качает головой, но его не видят и не слушают, продолжая о своем. Чон говорит о том, что должен был заметить все еще в выпускную ночь. О том, что должен был предложить нормальные отношения вместо бесконечных выкупов и съемов. О том, что должен был благодарить за проведенное время нежностью и заботой, а не стопками купюр. О том, что должен был вытащить Тэхёна даже тогда, когда тот не просил, чтобы его спасали. Ким легко смеется. — Ты знал, что у тебя комплекс спасателя? — произносит обманчиво игриво, и Чонгук мажет губами по шее. — К счастью, я хочу спасать только тебя. — Спасай, — дает разрешение. — Иди сюда, — мягко зовет Чон, и Тэхён в ту же секунду запрыгивает на него, оплетая конечностями, пока Чон поддерживает его под бедрами, не переставая осыпать поцелуями покрасневшее лицо. — Как твоя спина? — спрашивает еле слышно, отвлекается. — Все хорошо, у меня прекрасный тренер по пластике. Он заботится обо мне. — Хорошо. Чонгук относит его в ванную и ставит в душевую кабинку прямо в одежде, включая холодный душ. Ким визжит и дергается, уходя от охлаждающих струй, а Чон хрипло смеется, настраивая температуру и забираясь следом. Он меняет их местами и вжимает Тэхёна в стеклянную дверцу. Насквозь вымокшая рубашка липнет к коже, но неприятные ощущения перекрываются возмущенным видом Кима. Его собственная футболка открывает вид на выпирающие ребра, и Чонгук хватается руками за талию, жадно проводя то вверх, то вниз. Тэхён шепчет еле слышное за шумом воды: — Зачем? И получает в ответ. — Давно хотел попробовать. Не с кем-то другим, а именно с ним. Ким стонет, когда лопатками ощущает прохладную стеклянную поверхность, и пытается отстраниться, придвигаясь ближе к мокрому и горячему телу. Чонгук улыбается своей шалости и избавляется от одежды прямо в душе, кидая ее в корзину с грязным бельем. Присаживается, ведя руками от талии Тэхёна к бедрам, и стягивает с него шорты, оставляя поцелуй на коленке. Те летят туда же, куда и остальные вещи, и Ким остается в одной футболке, когда Чонгук просит: — Помой меня. Тэхён кивает, переключает душ на другой режим и тянется к шампуню, выдавливая гель себе на пальцы. Ему приходится встать на носочки на скользкой плитке, соприкасаясь с Чоном носами. Чонгук тут же оставляет легкий поцелуй, и Ким морщится, размазывая шампунь по волосам и прочесывая мокрые черные пряди. Чон мычит и прикрывает глаза, поддаваясь нежным прикосновениям. Он вновь тянет руки к талии парня, обхватывает его, чтобы тот не поскользнулся и не упал. Тэхён смывает водой всю пену, закрывая ладонью глаза Чонгука, и тот растекается по плитке от малейшего проявления заботы. Вроде от этого всегда вело Тэхёна. — Чонгук, повернись, — шепчет он, и Чон повинуется. Вздрагивает, когда Ким мочалкой ведет от шеи по спине, слегка царапает кожу, но не делает больно. Гель для душа растекается по лопаткам, Тэхён гладит сильные плечи, уже своими руками втирая мыльную воду, и целует в шею, прикасается лбом и зависает на несколько секунд. Почему он сейчас вымывал Чонгука от грязи, когда все должно быть наоборот? Чон замечает его метания и тянется своей рукой к его, переплетая пальцы. Поворачивается обратно лицом к лицу и целует Тэхёна во влажные пряди. Впервые за долгое время Ким без грамма макияжа, и Чонгук понимает, что так ему нравится больше всего — чисто и открыто. Он ластится щекой к Тэхёну, а тот вновь его обнимает, понимая, что у него появился какой-то пунктик на чонгуковы объятия. По-другому потребность находиться в его руках он не мог объяснить. — Люблю тебя, — шепчет Чон в волосы, кладя на них подбородок, но Тэхён не видит и не слышит. Слова перебивает шум воды, и Чонгук тянется к крану, чтобы выключить ее, прежде чем снова сказать. — Люблю тебя. Тэхён дрожит из-за произнесенного, дрожит из-за холода и из-за того, как футболка прилипает к его телу, скрывая от жадного взгляда. Чонгук тянется к полотенцу и вытирает им волосы Кима. Влажные темные пряди вьются, и Чон не помнит, видел ли Тэхёна когда-нибудь таким простым и не обремененным ничем. Защитный слой слез, будто его не было и вовсе. В зеркале напротив душевой кабинки отражались двое влюбленных. Если бы Ким использовал Таро сейчас — ему бы однозначно выпал шестой аркан. Карта Влюбленные — это прошлое и будущее, старое и новое, прихоти и долг. Тэхён хватается за второе полотенце, но не успевает и пискнуть, как Чонгук, мокрый и голый, вновь подхватывает его на руки, неся в спальню. Опрокидывает на белые простыни. На те, с которых все началось. Но Тэхён ни капли не против и сам стягивает с себя промокшую домашнюю футболку, отбрасывая ее куда-то на пол и лишая Чона этого удовольствия. В отместку он прикусывает за подбородок и лижет языком по шее, спускаясь к выемке между ключицами и зацеловывая те. Тэхён на выдохе стонет, и Чонгук чувствует вздымающуюся грудную клетку, чему-то улыбаясь. Он протягивает руки и вновь обнимает Кима, наваливаясь на него сверху. Тэхён смеется, и они переворачиваются несколько раз по огромной кровати, прежде чем он умещается на бедрах Чонгука. Осыпает поцелуями все его тело, скользя от подрагивающего кадыка к животу, и оставляет влажный след возле пупка. Дует на него и наслаждается тем, как Чонгук подбрасывает бедра вверх на его действия. — Чертенок, — шипит Чон, когда Тэхён скользит языком по коленке и выше. — Ну-ка вспоминай свое стоп-слово. — Сегодня мы обойдемся без него, — вкрадчиво отвечает Ким и мажет по стволу, смачивая слюной. Чонгук откидывает голову назад, ударяясь о стену, и сжимает пальцами края одеяла, лишь бы с такой же силой не вжать Тэхёна в себя. Тот дразнится, холодит дыханием головку и жадно облизывается, понимая, какой властью обладает над Чоном. Не спешит взять член глубже, играется, пробегая пальцами по внутренней стороне бедра, из-за чего Чонгук буквально извивается, то уходя от прикосновений, то наоборот — поддаваясь им. Тэхён сплевывает на головку и берет в рот, обводя по кругу языком. Лижет, смакует и подается вперед, проезжается носом по стволу, чтобы принять глубже, пока мягкое касание Чонгука не останавливает его. Ким поднимает замыленный взгляд, и Чон качает головой из стороны в сторону, как бы говоря. Не надо. Тэхён кивает и отстраняется, рвано глотая воздух. Чонгук поощряюще гладит его по волосам и тянет за них на себя. Ким поднимается и валится на влажное тело, пока Чон вновь впивается в его губы своими. Рукой ищет смазку и презервативы, вспоминая, что оставлял те под подушкой, и Тэхён смеется на его предусмотрительность, понимая, что сам думал на несколько шагов вперед. Он прислоняется к самому уху, языком ведет по мочке и шепчет пресловутое: — Я уже растянут. Чонгук заканчивается как личность. — Когда успел? — Ты слишком надолго оставил меня одного без дела, — игриво отвечает Тэхён, получая несильный шлепок по бедру. Шкодливо улыбается, и Чонгук выцеловывает эту улыбку. Наслаждается. — Буду исправляться, — говорит он, но все равно проникает смазанными пальцами внутрь, выбивая гортанный стон. Тэхён уходит от прикосновения, но Чон смеется. — Нет-нет-нет, лежи спокойно, мир. — Не хочу, — бубнит Ким куда-то в плечо и в отместку впивается в него зубами. Очередной удар, и он вздрагивает, с улыбкой потирая красный след, оставшийся от пятерни. — Ты нарываешься на грубость, Чонгук. — Не я, — тот машет головой. — Ты. Тэхён топит возмущение в сорванном с губ поцелуе и извивается, лежа на Чоне, пока тот продолжает растягивать его, постоянно спрашивая, не больно ли Тэхёну. Если бы Ким мог, то заткнул бы его, потому что эта щенячья нежность и забота выворачивала всю душу наизнанку. Три пальца с легкостью проникают в него, и Тэхён слезает с Чона. Сам тянется к презервативу, рвет упаковку зубами и растягивает тот по чужому члену. Игриво вскинутая бровь, и Ким поворачивается к Чонгуку спиной, перебрасывает через него ногу и садится на его колени. Чон понимает все без слов и подтягивает его за бедра выше, одним движением проникая внутрь подготовленного тела, которое тут же подается вперед. Тэхён прогибается в спине и ладонями обхватывает чужие щиколотки, пытаясь найти опору. Чонгук приподнимается на локтях и целует Кима за загривок, вздрагивая из-за скользящих по ногам пальцев. Ритм плавный и спокойный, он раскачивает Тэхёна, пока тот полностью не ложится на чужие колени, выпрямляя руки и пальцами цепляясь за одеяло. Закушенная губа, лишь бы сдержать рвущиеся стоны — настолько хорошо не было уже давно. Чонгук с упоением смотрит на прогнувшуюся спину. Медовая кожа приковывает взгляд, ее обладатель — ангел во плоти. Чонгук принимает положение полусидя и прижимается влажной грудью к спине Тэхёна, пока тот бедрами выводит восьмерки, вызывая рваные стоны у обоих. Ким подстраивается под ритм Чонгука и двигается навстречу. Чон прихватывает его за шею ладонью, разгибая, а Тэхён запрокидывает голову назад, чувствуя, как на плече остается несколько красных следов. Чон прикусил, больше не имея никаких запретов. К черту их, он дорвался до любимого и больше не собирался отпускать ни на секунду. От крепкой хватки замирает дыхание, и Тэхён продолжает упираться одной рукой в постель, а второй — тянется к кисти Чонгука. Боится задохнуться от власти, которую имел человек над ним. Язык скользит от шее к линии плеча и по лопаткам. Чонгук переплетает их пальцы, заводя обе руки Тэхёна за спину и лишая того опоры под собой. И Ким бы упал, если бы вторая рука не перехватила его за талию, крепко оплетая медовую кожу. Тэхён загнанно дышит, пытаясь поспеть за вмиг изменившимся ритмом. Тот становится более быстрым — руководит Чонгук. Он давит, совершая толчки, и сгибает Тэхёна пополам. Плечи будто выворачиваются, и Тэхён проезжается грудью по острым коленям, но Чон тянет его за сцепленные запястья на себя. Кима выворачивает наизнанку. Слишком много всего. — Отпусти, — шепчет он, и Чонгук отпускает. Локтями Тэхён упирается в белоснежные простыни и скользит по ним из-за быстрого темпа, тут же шипя от резкой боли со стертых ранок. Не думает возмущаться, принимая то, что ему дают, но Чон сам обхватывает его под грудью. Обратно тянет на себя, и Ким вновь готов разогнуться, но получает лишь успокаивающий поцелуй в область между лопатками. Чонгук меняет их местами, укладывая Тэхёна на спину. Поцелуями обводит коленки, покрытые синяками, и поднимается к локтям, дует вытянутыми губами на них. — Прости, — шепчет, но Тэхёну не нужны его извинения. Ему просто нужен Чонгук. Он кивает, говоря, что все в порядке, и ногами обхватывает его за талию, приближает к себе, и Чон продолжает вбиваться в него, заставляя уже спиной скользить по белой постели. Перед глазами гремит, сверкает, угасает и вновь горит. Кожа ощущается вспышками. Каждое касание, каждый толчок задевают не тело. Душу. Тэхёна размазывает из-за того, насколько сильно Чонгук въелся в него, в его тело. Избавиться уже было невозможно. Чонгук прижимает его колени по бокам и вновь сгибает. Тэхён ощущает себя половинчатым, но Чон доказывает обратное. Больше не увлекается, хочет ощутить новый угол проникновения. Тэхён впивается в его плечи и закусывает губу, выгибается спиной, подпрыгивая на кровати. Первым тянется за поцелуем, и Чон не отказывает, завлекает к себе. Язык скользит по небу и ловит все стоны. Чонгук резко стонет, когда Ким сжимает его изнутри, и кончает в тот же момент, продолжая шептать: — Люблю-люблю-люблю-люблю-люблю-люблю, — бесконечно много. Столько раз, сколько Тэхён заслуживает на самом деле. Тот плачет, застигнутый врасплох собственным оргазмом, и Чонгук сцеловывает каждую слезинку с его безупречно чистого, ангельского лица. Тэхён вновь его обнимает, жмется ближе податливым котенком, просит больше не отпускать. Терпеть его такого проблемного и невыносимого, и Чон смеется, слыша очередную глупость, которую выдает Ким в порыве эмоций. Самого переполняют нежные чувства, скопившиеся за долгое время погони за этим человеком, но Тэхён того стоил. Он стоил чуть больше, чем весь мир. Потому и был бесценным. Чонгук наслаждается его разбитым от удовольствия видом и наконец-таки понимает. В этот раз он все сделал правильно.