Фейерверк

Июль был очень хлопотным для Маргариты Сергеевны. Помимо стандартных ремонтов, лагерей, планов, нагрузок, новых учителей, старых учителей, она проводила конкурс для охранных фирм. Старая не устраивала ее все больше и больше, новая, к которой она склонилась, была неприметной, даже неказистой, но рекомендации у нее были железобетонные. В четырнадцать-ноль-ноль должен был прийти ее шеф с серым, несуразным и неказистым, но очень надежным именем – Борис Аполлинарьевич Протопопов. Почему-то Маргарите Сергеевне представлялся сухой, чопорный и несгибаемый ГРУшник. Возможно, так оно и было, мало ли их не может усидеть на пенсии спокойно, а может, Маргарита и неправа, и развлечение себя попыткой определить характер по имени – это всего лишь развлечение. Примерно как рисование розовых пони. Беда в том, что последние полтора часа вместо предварительно отпущенных этим придуркам пятнадцати минут Маргарита Сергеевна ругалась с прорабами, и теперь она неслась по коридорам, стараясь не думать о запыленных туфлях, взъерошенных волосах и пятнах гнева на скулах. Она уже опаздывала на целых четыре минуты, а опаздывать она очень не любила. А перед дверью в приемную ее кабинета уже стоял сухой не очень высокий мужчина в темно-сером костюме с выглаженными до бритвоподобных стрелок брюками и в надраенных до блеска туфлях. - Добрый день, - выстрелила грозно Маргарита Сергеевна. – Вы Борис Аполлинарьевич Протопопов? Два часа тренировок непосредственно имени и стандартная речевая разминка все-таки сделали свое дело, имя она произнесла без сбоев и запинок. А ведь поначалу как оно ни звучало, как оно ни произносилось, особенно фамилия, и «Протокопов» была самая невинная оговорка. Протопопов развернулся на каблуках и рефлекторно вытянулся по струнке, глядя на нее холодными светлыми глазами, немного, самую малость, свысока. - Добрый день, - сухим, немного шелестящим голосом ответил он и протянул для приветствия руку. Маргарита Сергеевна осмотрела его с ног до головы, кивнула, пожала руку и указала подбородком на дверь. Пяти минут было достаточно, чтобы она поняла, что проблем с охраной у нее, то есть у школы с охраной, а у нее с охранным бюро просто не будет; они говорили с Борисом Аполлинарьевичем на одном языке, даже почерки у них были похожи – острые, невыразительные, четкие и очень читабельные. Наверняка есть еще и другой, которым пишешь только для себя и так, что даже сама не можешь прочесть, подумала М.С., глядя на его пометки и по-гурмански смакуя негромкий, ровный голос, богатый едва заметными обертонами. Он легким перышком проходил по ее горячей коже, время от времени заставляя волоски на загривке становиться дыбом, время от времени ускоряя сердечный ритм. Она непроизвольно следила и за его пальцами с ухоженными, отполированными ногтями, и Протопопов нравился ей все больше. Она предложила сделать кофе, и он тут же предложил свою помощь. Она отказалась, поблагодарила, но когда встала, чтобы пройти к кофе-машине, встал и он. Маргарита даже от сахара в кофе отказалась, потому что ложечка наверняка задребезжит о чашку. И она пригубливала горький кофе, удивлялась тому, как он вкусен без сахара, и наслаждалась тишиной, потому что Протопопов не стремился говорить. Подрядчики все-таки признали себя побежденными – а посмели бы они иначе, и Маргарита после еще одного вдохновляющего скандала, после которого рабочие шуршали как наскипидаренные, довольная собой и только что не под звуки Радецкого марша выходила из школы. И все ее послеобеденные страхи о пыльных туфлях, перекрутившихся колготках, растрепанных волосах и несвежей блузке вернулись с новой силой. А на Протопопове была ослепительно белая, накрахмаленная рубашка, и в руках он держал не менее белые, но куда более живые розы. Сбежать возможности не было, его взгляд можно было смело использовать как лассо. Но если этот хмырь думает, что ему все так просто достанется, он просчитался. Давид сопровождал Маргариту Сергеевну на шоппинге, стараясь ничем не выказывать своего удивления. А оно возникло в его нежной и трепетной душе, когда она сама позвонила и попросила помощи в этом нелегком деле. Дальнейшие события его душевному спокойствию не способствовали. Он вел ее к стойкам со строгими панцироподобными костюмами, а она виляла в сторону фривольных платьев. Он предлагал суровые блузки, а она застывала перед жарких расцветок шарфиками. Он вел ее к кассе, а она восторженно выдыхала у стоек с бижутерией. Давид заволок ее в кафе и заказал ей кофе по-ирландски, а себе просто кофе и сосредоточился. - И кто он? – без обиняков начал он. Маргарита Сергеевна покраснела. Нет, не так: она вспыхнула и зарделась. Под тяжелым взглядом Давида, который не мог говорить от удивления и только и мог, что смотреть, она сама, добровольно, сбивчиво и умилительно неловко рассказала, что Протопопов пригласил ее в Москву на выставку. - У Игоря же будет время? – внезапно спросила она. Давид поперхнулся. Протопопова – и с Гором знакомить?! Они же убьют друг друга! - Маргарита Сергеевна, добрый день, - у Давида за спиной раздался сухой голос Протопопова. – Давид Самуилович, - ограничился он кивком, не очень дружелюбным. Давид встал и точно так же ограничился кивком. - Борис Аполлинарьевич, добрый день, - девичьим голосом, только что без придыханий, отозвалась Маргарита Сергеевна. - Я смотрю, вы знакомы, - Протопопов сканировал Давида, тот улыбался и думал, ревнует ли его железный Борис или всего лишь антисемит. Хотя раньше замечен не был. - Давид друг моего сына, - спокойно и голосом, куда более похожим на свой нормальный командирский, сказала Маргарита Сергеевна. Протопопов посмотрел на нее. Она сочла нужным уточнить: - Партнер. У Давида волосы на загривке стали дыбом. А Протопопов снова повернулся к нему, но уже с куда более дружелюбным видом, и протянул руку. Давид решил приволочь ей как минимум тридцать шарфиков поярче – по одному на каждый день месяца. И Гора подготовить, что у него, кажется, появится отчим. Сын Протопопова эмигрировал в Канаду после вынужденного аутинга в своем родном вузе и последующих бойкотов, моббингов и непосредственного физического воздействия. С отцом он близок не был до своей первой госпитализации с ЧМТ. Сейчас созванивались, вроде даже неплохо общались. Так что если парень сына Маргариты присматривает за ней, Протопопов может быть совершенно спокоен.