On the Moon

- Они были счастливы достаточно, - Она закинула ногу на ногу, глядя на один из экранов, транслирующих прямой эфир чужой жизни. Школа. Обыкновенная школа, в которой только что закончились занятия. Толпы детей, обрадованных окончанием ежедневной научной каторги, словно из какого-то вулкана, извергались из дверей учебного заведения. Какой-то парнишка, болтая с рыжей девчонкой с тростью в руке, тщетно попытался как можно аккуратнее съехать на своей коляске по специальному спуску для инвалидов, но никак не мог вовремя затормозить. Он бы свернул себе шею - такие падения происходят почти каждый день, - если бы долговязый подросток, явно нарушающий школьные правила относительно ношения формы, не подхватил его коляску за ручки у самых нижних ступеней лестницы. Парнишка что-то кричал, размахивал руками: кажется, он был недоволен. - Ты много о них знаешь? - Они преодолели то, что не смогли преодолеть мы, - Она по-прежнему смотрела на экран. - Он хочет быть летчиком, хотя он лишился ног несколько лет назад. А вот он, втайне от всех, рисует, потому что это помогает ему справиться с начальными стадиями шизофрении и провалами в памяти. А она, - девушка указала рукой на рыжую девчонку. - Хочет поступить на юридический. Они нашли свое место даже в этом мире. Ребята собирались кучками, болтали о чем-то своем, и их разговоры экран не транслировал. - Они родились здесь заново. Когда мы вернулись в наш мир, игра перезапустила их, потому что они не могли создать свою Вселенную, а игра не может стереть своих игроков. Они прожили по десять, двенадцать, семнадцать лет собственных новых жизней на чужой планете, в чужом мире. - Думаешь, нам стоило бы спросить у них разрешения? - Другая девушка, путаясь в длинной юбке, уселась на полу скрестив ноги и теперь смотрела на подругу снизу вверх. - Может, и стоило бы, - Девушка пожала плечами, переключая трансляцию на обыкновенный рабочий экран. - Ты думаешь, если они скажут "нет", мы сможем что-нибудь с этим сделать? Эти двое уже слетают с катушек, и нам с тобой недолго осталось. Девушка, сидящая на полу, закусила губу. Все-таки она права: они не смогут вечно игнорировать программу в сознании. - А что будет, когда мы... - Она запнулась на полуслове, так и не договорив. - Понятия не имею, об этом мне никакое провидение ни словом не обмолвилось. На столе лежали два билета на самолет: один до Вашингтона, другой - до Техаса. Вылет через четыре часа, они могут успеть, а могут продолжить сидеть здесь и смотреть на черный экран с единственной светящейся на нем голубоватой точкой. Земля, если ее можно так назвать, должна была доживать свои последние часы ложного, иллюзорного существования. - Если мы это сделаем, они умрут, - Девушке на полу стало грустно, и она опустила голову. - Если игра вернула их один раз, нам стоит надеяться, что вернет и во второй. - Но они счастливы, - Она снова махнула рукой на экран и переключила трансляцию. Долговязый подросток, нацепив на лицо ватно-марлевую повязку, вырисовывал на стене баллончиком свой "идеальный мир", насыщенный цветом, полный ярких красок. Ему всегда казалось, что нет ничего красивее радуги. - Взъерошенный, как воробей, парнишка стоял вместе со своей рыжей подружкой возле стойки с фильмами. Кажется, они спорили, что лучше - "Эркюль Пуаро" или "Пятьдесят первых свиданий". - Медленно подталкивая ногой по полу ручную гантельку, еще один молодой человек одной рукой держал книгу по теории конструкционных материалов, которую внимательно изучал, а другой прижимал к подбитому глазу холодное мокрое полотенце. Его подруга сидела на подоконнике, почесывая шею воистину огромному белому пушистому коту. - Какой-то парень с яркой, выделяющейся на фоне иссиня-черных волос пурпурной прядью, вынырнул из бассейна, откидывая с глаз непослушную челку, а девушка, вся завешанная звенящими на ходу побрякушками, радостно махала ему и хлопала в ладоши. Кажется, он только что побил свой предыдущий рекорд по скорости заплыва. - При свете лампы симпатичная девчонка, нацепив на аккуратный носик очки, раскраивала яркую ткань. На манекене в углу комнаты висело все еще не завершенное новое платье. - Парень в коляске запускал из окна бумажные самолетики. Улыбчивая блондинка в очередной раз предлагала ему сыграть в кости, вместо левой руки у нее болтался пустой рукав черной рубашки. Парень соглашался, но снова проигрывал, и опять принимался пускать из окна самодельных галок, которые выворачивали в воздухе немыслимые пируэты. - В комнате студенческого общежития, в ярком свете мерцающего экрана компьютера полуслепой подросток увлеченно что-то набирал на клавиатуре. Его подруга молча читала в свете лампы. Комната была завалена книгами по истории и языкам программирования. - Я не могу, - девушка отвернулась от экрана, даже не выключив сменяющие друг друга картинки. - Я ведь уже сказала, Джейд, - Ее подруга поднялась со своего места, беря со столика один из билетов на самолет. - Они были счастливы достаточно. На экране поцелуй парня-инвалида и однорукой девчонки сменился законченной картиной радужного рая на стене заброшки. *** Шла вторая неделя. Триша часто плакала, запиралась в спальне, куда ты почти не заходил. Она боялась говорить с тобой, ни одна из попыток хоть как-то растормошить тебя не приводила ни к чему хорошему. Сам ты не помнил, когда в последний раз ел. Практически не поднимаясь с дивана, ты смотрел то в стену, то в экран телевизора. Не факт, что тот работал. Очередная попытка покончить с собой не привела ни к чему. Это раздражало и расстраивало одновременно. Ты вспоминал Элис. Эта девочка была так расстроена твоим отъездом, что, кажется, даже немного плакала, когда самолет вылетал из Техаса. Милая Элис, жаль, что ты ее не увидишь. По крайней мере, тебе казалось, что так и есть. Ты вспоминал отца. Его насмешливую, но добрую улыбку, пропахшее табаком дыхание, шершавые теплые ладони, сжимавшие твои маленькие ручки, когда ты был еще ребенком. Впервые в жизни тебе так не хватало запаха свежей выпечки. Ты бы с радостью съел любой пирог, испеченный отцом. Если бы отец был жив, конечно. Ты вспоминал. И терялся среди воспоминаний. Спустя эти две недели в доме раздается звонок. Первый посторонний звук за долгое время, не считая пустых телефонных разговоров и монотонного голоса новостного диктора. Это даже не сводки погоды и не закипающий на кухне чайник. - Добрый день, - Стук каблуков и мелодичный тонкий голос в коридоре. - Я понимаю, что я не вовремя, но мне нужен ваш муж, миссис Эгберт. - Он сейчас не в лучшей форме, знаете ли, он болен и... - Я знаю, - Шуршание, кто-то роется в сумке. - Я психиатр, это срочно. Триша, наверное, в замешательстве. Знает? Что знает? Откуда знает? Стук каблучков приближается, дверь в комнату всего лишь прикрыта, из проема проникает свет. - Ты будешь чувствовать себя только хуже, если не начнешь есть, Джон, - Она опускается рядом на диван и мягко касается твоего лба прохладной рукой. - Прости, что не могу обнять тебя, но я очень рада, что снова тебя вижу. Ты словно просыпаешься от очень глубокого сна, выныриваешь со дна мутного озера, через толщу которого видел только далекий свет солнца, такого же зеленого, как вода вокруг. Ты откашливаешься, в твоих легких ил, тебя опутали водоросли, ты привык к обществу немых рыб, проплывающих над головой. Ты смотришь на девушку так, как смотрят на яркий свет после долгих лет непроглядной тьмы. Ты щуришься, не в силах понять, снится ли тебе это. Щиплешь себя за руку - больно. - Роуз? Ты протягиваешь руку и касаешься ее щеки. Она теплая и мягкая, какой и должна быть человеческая кожа, обтягивающая человеческий скелет. Ты счастлив настолько, что даже боишься, у тебя просыпается паранойя. И слышишь, как всхлипывает стоящая в дверях Триша. Плачет, потому что ты узнал другую женщину, незнакомую женщину, но вот уже несколько недель, как не узнавал собственную жену. Роуз ласково гладит тебя по волосам, наклоняется, целует в лоб. "Все хорошо", говорит она. "Я с тобой", говорит она. И ты впервые за долгое время действительно понимаешь, что ты все еще жив. Следующие несколько дней ты проводишь рядом с Роуз, не отходя от нее ни на шаг. Ты даже готов ложиться спать вместе с ней, но почему-то спишь на диване в гостиной, стараясь не подниматься на второй этаж. Там, на втором этаже - нечто пугающее, и ты не можешь пока найти в себе силы, чтобы преодолеть это. В конце концов, пока ты не найдешь их, ты даже не сможешь это увидеть. И вопросов ты пока что не задаешь, просто пытаешься реабилитироваться, как после долгой болезни, когда ты вроде бы уже здоров, но пока слаб и не можешь, например, продолжить бегать по утрам, даже если самостоятельно ходишь в магазин за хлебом и сыром. Тришу ты совсем не видишь, она куда-то пропала, как пропали твои работодатели и вообще все люди вокруг. Ты стараешься не придавать этому значения, потому что даже второй этаж твоего дома пугает тебя больше, чем отсутствие людей. - Они исчезают, - поясняет однажды Роуз, которая сидит в кресле и вяжет что-то, пока ты валяешься на ковре и переключаешь каналы телевизора. - Один за другим, потому что их время заканчивается, вот и все. - То есть, Триша умерла? - спрашиваешь ты. Тебе не важен ответ, просто интересно, тебя ее возможная смерть даже не трогает. - Нет, немного хуже, или лучше. Я не решила. - Роуз подтягивает к себе клубок. - Исчезают - значит, данные о них стирают совсем, как с компьютера. Если бы они умерли, то их данные были бы помещены в корзину и их можно было бы восстановить, а теперь нельзя. Они никогда и не были настоящими. И Роуз сама начинает говорить о том, о чем ты пока боялся спрашивать. Все вокруг вас - не совсем правильное, не совсем такое, как раньше. "Как в пузырях снов", - поясняет она. Реальность как будто бы есть, но она выдумана, взята напрямую из ваших воспоминаний, сгенерирована все еще немного живой Скайей. Для вас, для ее маленьких Богов, в подарок. - Мы были настолько слабыми, что ей пришлось вернуть нам наш дом в таком виде, в котором она смогла это сделать, - Поясняет Роуз. - А вообще-то, это сон, просто очень длинный. Поэтому мы и не можем умереть, и я знаю, что ты пробовал, по глазам вижу, Джон. Ты спишь, мы все спим. - Где? - Единственное, что приходит тебе в голову в этой ситуации. - Глупый вопрос, где мы еще можем спать, - Роуз смотрит в окно, где на небе висят две далекие луны, столь привычные, что уже не хватает возможности думать, что может быть как-то иначе. - На Луне. И ты вспоминаешь, что в небе была Луна. Одинокая пустая Луна, испещренная кратерами от мелких камней, у которых не было преграды в виде атмосферы, потому что никакой атмосферы на этой Луне не было. Луна, на которую в 1969 году впервые высадились американцы, установив там свой флаг, а после Аполлон-11 улетел обратно на Землю. Вся твоя страна по сей день празднует это событие и гордится своим достижением, хотя, ты никогда не понимал, почему одни люди гордятся и кичатся тем, что сделали за них другие. В небе висела Луна, которую можно было рассматривать в телескоп, отсчитывать дни до полнолуния, любоваться на нее из окна спальни в бессонные ночи. А теперь там две Луны - желтая и фиолетовая, и на одной из них спишь ты, как спал раньше, тогда, когда вы только сели играть в эту злосчастную игру. - Откуда ты все это знаешь? - Ты переворачиваешься на спину и смотришь на Роуз снизу вверх, видя, в основном, только ее ноги. - Я все еще Провидица Света, не забыл? - Ты не можешь видеть ее лица, а жаль, у нее какой-то странный голос. - Я много чего знаю. Через два дня вы вылетаете на острова. Самолет сядет в каком-то маленьком городке, после вам придется пройти еще пару десятков километров, чтобы попасть в черт знает какое место неподалеку от особняка Харли. Роуз не может толком объяснить тебе, для чего все это нужно, но зато ты снова увидишь Дэйва и Джейд. Ты соскучился по обоим. Они прилетают раньше и встречают вас в пустом аэропорту, и ты понятия не имеешь, почему ваш самолет тогда вообще летел, в нем ведь, вроде бы, не было пилота, но ты стараешься не придавать этому значения. Вы с Джейд хотите обнять друг друга, но вовремя останавливаетесь - даже ты уже понимаешь, что не стоит ее трогать. От Дэйва ты прячешь глаза, ему же этого делать не нужно - очки сами их прячут. Роуз немного объясняла тебе причины ваших, так сказать, взаимоотношений в последние недели, их сакральный смысл, но это не убеждает тебя в том, что стыдиться нечего, и все в порядке, так, как должно быть. - Во всем здесь заложена определенная программа, - она начала объяснение прямо перед вашим отъездом, когда сочла, что ты уже готов воспринимать сложную информацию. - Это чем-то напоминает Матрицу, только без Нэо и без таблеток. Тебе повезло, ты просто желал физической близости - на подсознательном уровне, конечно. На тебя, случайно, не повлияли мои лекции по трудам Фрейда? В нас четверых заложена программа "Объединение" или "Слияние", называй, как хочешь. Сначала был основной головной код: "Генерация". Весь мир сделан под нас, чтобы мы могли повзрослеть и дожить до того момента, когда будем готовы принять свои бестелесые сущности, как данность, и не сожалеть потом о том, чего не совершили. Ты стал учителем и обзавелся семьей, Дэйв реализовал себя в роли бизнесмена и превзошел брата, я получила статус специалиста в роли психолога, чтобы помочь своей матери с ее проблемами, а всю жизнь просидевшая на одном островке Джейд объехала весь мир. Но когда наши самые глобальные желания подошли к тупиковой ветке, оставив лишь мелочные побуждения вроде новых часов или ремонта в ванной, программа подключила вторую часть кода: "Память". Ты ведь достаточно спонтанно вспомнил о нас, верно? Ты реализовал себя, как личность, которой хотел быть, и твоя роль в этом мире подошла к логическому завершению. Вместе с этим автоматически включилось и "Слияние". Когда ты нашел Дэйва, практически сразу ощутил острое желание стать с ним единым целым - проникнуть под кожу, внутрь, в сердце, в каждую клетку тела. Ты реализовал это в форме секса, в этом нет ничего постыдного. Джейд, например, чуть не откусила мне палец, согласись, это намного хуже, чем просто заняться любовью? К слову, мы дали второй шанс всем людям на планете. Копии, сгенерированные Скайей, были полными клонами людей, живших здесь до того, как Земля впервые была разрушена, к тому же, каждый из них обладал исходным сознанием. У них было много лет на то, чтобы реализовать свои мечты, и те, кто успел, исчезли сами. Кто не успел, правда, совершили самоубийство, так что ты мог бы увидеть кучу новостей об этом, если бы работали новостные каналы. Их сознание уже почти слилось в общую массу, так что нам стоит просто немного подождать, Джейд скажет нам, когда можно будет запустить программу на максимум. О том, что будет с нами после "Слияния" Роуз не сказала ничего. Скорее всего, этого не знала даже она, а может, молчала, чтобы у нас не угасла решимость. В конце концов, кто знает, чем может закончиться твой собственный мир. Вы достаточно быстро дошли до нужного вам места, хотя, ты не понимал, чем оно отличается от всех остальных - голые камни, полянка неподалеку, на которой вы и расположились, кругом какие-то холмы и развалины. Ничего примечательного. Судя по всему, устраивать апокалипсис нужно именно из таких непримечательных мест, а не как инопланетяне - с Нью-Йорка или Лондона. Начали бы они, к примеру, с какого-нибудь мелкого городка в пригороде, шансов было бы намного больше. Как правило, в мелких городках вряд ли найдутся крутые герои, если не считать Кларка Кента, конечно. - Мне тут удобнее ориентироваться, помехи не мешают, - объяснила Джейд, устраивая свою палатку рядом с остальными. - Не знаю, сколько мы тут прождем. Может, пару дней, а может - пару месяцев. Кто-нибудь взял с собой консервы? Самым запасливым оказался Дэйв - мало того, что в его инвентеке обнаружился запас еды сроком на полгода, так еще и куча яблочного сока, который он с каким-то странным выражением лица посоветовал пить только в крайнем случае. Крайний случай наступил в полдень - невыносимая жара иссушила нас до костей. Первой сдалась Джейд, оценив сок и сказав, что хранить вещи в инвентеке подолгу не стоит, но пить можно. Услышав, что продукт пригоден к употреблению, Дэйв тут же открыл вторую бутылку. Вы словно были все вместе, как в детстве, и каждый забыл, что это все равно не сможет долго продлиться. Не прошло и недели, как Джейд сказала, что можно начинать. Вы плавно переместились туда, где была сплошная каменистая местность; тебе мало нравился такой расклад, но вряд ли ты мог бы что-то с этим сделать. В конце концов, ты тут на правах вольнослушателя, а не лектора, так что не тебе решать, как быть. - Я предлагаю так, - Джейд быстро сориентировалась на местности, нашла подходящий плоский большой камень и тут же на него уселась. - Я внизу, Страйдер встает посередине, а вы вдвоем его обнимаете. - А это обязательно должно быть так сложно? - Ты вытирал пот со лба, солнце пекло, как в тропиках, хотя, кажется, вы и были в тропиках. - Могу придумать еще сложнее, если хочешь, - Джейд подмигнула. - Остальные согласны? Роуз и Дэйв единодушно поддержали Джейд, чем укрепили твою веру в то, что над тобой издеваются. Харли вытащила из кармана старый гвоздь и начала что-то царапать им на камне, на котором сидела. Ты понятия не имеешь, зачем ей это нужно, так что единственный вариант того, что ты можешь сделать, это - спросить Роуз. - Просто инициалы, - Роуз зачем-то натирает нос кремом от загара. - Зачем? - Ты пожимаешь плечами в знак того, что ничего не понимаешь. - Привычка, все время обгораю на солнце, - Отвечает Роуз, но осекается. - А, ты об инициалах. Не знаю, просто они здесь необходимы. - Ты чего-то не знаешь? - Искренне удивляешься ты. - Понятия не имею, какова масса Земли, например, - Она убирает крем и присаживается на камни, чтобы дождаться своей очереди. - Остановимся на том, что я знаю, что инициалы нужны, но не знаю для чего. Я не вижу исхода, только варианты развития событий. Ты, кажется, лучше начинаешь понимать роль Провидца в игре после этих ее слов. Дальше твоя очередь - ты долго и упорно выцарапываешь на камне свои инициалы, чтобы их хотя бы было видно. Гвоздь ржавый, и ты затылком чуешь, что Джейд за этот факт краснеет - судя по всему, другого у нее не было. Черт знает, где она вообще достала эту штуку. Дэйв делает проще - достает перочиный нож и орудует им. И у него получается гораздо быстрее. Ты проклинаешь его за то, что он раньше не сказал об этой штуке. Интересно, что еще есть в его инвентеке? Роуз последняя, она снова использует гвоздь и копается дольше всех, зато умудряется выцарапать даже завитушки. В конце концов, адский труд заканчивается, и ты понятия не имеешь, что делать дальше. Все просто сидят и занимаются своими делами, один ты стоишь, как неприкаянный, и ждешь Конца Света. Праздник жизни намечается, а они пьют яблочный сок, мажут лицо кремом от загара и разминаются. Но, не успеваешь ты сказать даже короткое "эм", как все приходит в хаотичное движение. Джейд начинает рассказывать вам план действий, попутно зачем-то снимая с себя одежду, пока не остается в одном нижнем белье. А ведь у нее и в шестнадцать была неплохая фигура, и почему ты этого не замечал? - А вы чего встали? - Она смотри на вас с Дэйвом, и ты понимаешь, что не один ты залип. - А нам тоже? - Удивленно спрашиваешь ты. - Если хотите, конечно, - Джейд пожимает плечами. - Но можно и просто разуться. Роуз уже стоит босиком на камнях, ожидая вас двоих. Ты слегка краснеешь от того, что прокололся, но быстро скидываешь ботинки вместе с носками, Дэйв делает то же самое. Джейд, ругаясь какими-то витиеватыми фразами - точно, она ведь понабралась подобного от Карката, и, видимо, еще не забыла - ложится на холодный камень сначала на спину, но после переворачивается на живот. - Будет проблематично, если вы меня раньше раздавите, - Она косится на Дэйва. - Особенно ты, Страйдер, ты здесь самый тяжелый. Дэйв с таким утверждением активно не желает соглашаться, сваливая весь груз ответственности на тебя, но ты-то здесь лучше других знаешь, какой у него вес, хотя бы примерно. И точно можешь сказать - он тяжелее. Джейд дает последние указания о том, что Дэйв должен встать первым и помочь нам с Роуз, но все должны действовать быстро, иначе "начнет трясти", как она выражается. Судя по тому, какие выводы ты успел сделать, исходя из некоторых последних событий, ты уже можешь назвать причину этому. В результате Дэйв чуть ли не запрыгивает ей на спину - как только Джейд выдерживает? - тут же хватая за руки тебя и Роуз, чтобы вы все смогли коснуться друг друга. Ты ощущаешь себя ветром. Нет, не так - ты и есть ветер. Ты повсюду, в каждом уголке этого мира, в каждой капельке воды есть совсем немного тебя. Ты ощущаешь, как кто-то вдыхает тебя, как ты перерабатываешься в каждой клетке растений, становясь немного чище, чем был до этого. Где-то внизу все еще есть Джейд, ты даже можешь ее услышать. - Ну как, ребята? - Тебе немного странно, ты не видишь ее, но звук есть, хотя, откуда у тебя уши, чтобы слышать? - Вы все еще где-то тут, да? - Я здесь, - отвечаешь ты и поражаешься тому, как четко звучит твой голос, даже если ты не ощущаешь губ и лица вообще. - О, Джон, а где ты? - Сверху, - ты осекаешься. - И снизу. Я не могу точно сказать. - Смею предположить, что сверху, скорее, я, - голос Роуз такой далекий, словно вы говорите по видеосвязи, но ты все равно ее слышишь. - А где Дэйв? - Ты первым задаешь этот вопрос, но не дожидаешься ответа. - Только не говорите мне... - Не думаю, что он сможет тебе ответить так, чтобы ты его услышал, - поясняет Роуз. - Но, поверь, он-то тебя слышит прекрасно. Ты хочешь помахать рукой, чтобы Дэйв тебя заметил, но все тщетно - у тебя нет рук. Твое тело вместе с органами и конечностями лежит внизу на камне, там же, где покоятся тела двоих друзей - мертвые и пустые. А главное - не нужные. Ты ветер, быстрый и холодный, и у тебя нет ничего, кроме того, что ты - ветер. Также, как у Джейд нет ничего, кроме камней и почвы, у Роуз - кроме света и жара, а у Дэйва - тебе трудно это представить - кроме времени. - Это что-то вроде нового мира, или нам дали порезвиться? - Роуз всегда задает достаточно важные вопросы, не размениваясь по мелочам. - Не думаю, что нас выгонят, - Отвечает Джейд. - Мне понравилось обживаться. Бестелесая сущность - одна из составляющих мира, в котором вы будете находиться вечно. Ты понятия не имеешь, утратишь ли ты рассудок, или же сохранишь его, но в одном ты уверен точно - вы все - ты, Джейд, Роуз и Дэйв - теперь точно никогда не умрете и никогда не расстанетесь. *** - Кэн, хватит сидеть на солнце, кожа сгорит, - советует Фефери. - Не думаю, что так случится, - Канайя лишь поудобнее устраивается на скамейке. - А я думала, ты цвет лица бережешь, - фыркает Феф, поднимается и уходит. Канайе становится немного печально, но хорошо, когда она сидит под солнечными лучами. Как будто кто-то гладит ее по голове. Приятное ощущение, вряд ли она еще когда-то такое испытывала. Она любит солнце, может сидеть в парке часами, ничего не делая и просто купаясь в его лучах, и ни разу за всю жизнь оно ее не обожгло. - Ты же говорила, что опоздаешь, - Вриска косится на Терези с подозрением. - Я бы сказала, что время на моей стороне, детка, - отвечает та. Налетевший порыв ветра спугивает голубей, которые мгновенно разлетаются в разные стороны, а Вриска громко ругается. Ветер тут же стихает, как по-волшебству. Так происходит каждый раз. Это последняя капелька маленького волшебства, которое у нее осталось после того, как она отдала всю свою удачу Тавросу. С тех пор она почему-то ненавидит ветер, но он всегда ее слушается. "Какая злая шутка", - думает про себя Вриска. Каждый из них проснулся однажды утром с мыслью, что теперь-то уж точно ничего не изменится. Напряжение, мучившее их в последние недели ушло, как море во время отлива. Они просто будут жить, столько, сколько потребуется, кто-то меньше, а кто-то больше. И каждый из них был счастлив достаточно. *** Ты просыпаешься, трешь глаза и садишься на кровати. Вокруг светло, уже день - так тебе кажется. Ты не сразу соображаешь, что произошло. За окном - непроглядная темнота, нарушаемая мерцанием редких звезд. Ты сидишь на кровати в абсолютно светлой комнате, и свет, увы, исходит не от солнца, потому что твои окна не на солнечной стороне. Тебе снова придется переживать подростковый возраст, в третий раз, если ты не ошибаешься, потому что какой-то дурак вообще придумал шестнадцатилетие. Ты просыпаешься на своей Луне, понимая, что игра еще не окончена.