Пленники Медузы

Всё тело болело, и Киму казалось, что эта боль не прекратится никогда и так и будет, расходясь от спины, пульсировать и прошивать все тело насквозь — так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не облегчало жизнь и слабое тянущее ощущение в груди, словно туда ударили со всей силы и продолжали давить. Ким попытался не думать, как победить боль, а понять, откуда она. И, к своему ужасу, источник он нашёл. Распахнув глаза, он слегка сощурился — в неверном аварийном освещении перед глазами все плыло — чтобы увидеть… — Третий, — приглушённый хрип сорвался с его губ и, позабыв про боль, он дёрнулся в сторону фиксианца, лежащего лицом в пол. И как он его только не придавил, когда их обоих швырнуло к переборке? Чудо, не иначе. Как и то, что он сам не только выжил после лазерного поражения, но даже и какое-то время продержался в сознании. Достаточно, чтобы увидеть, как Третий, будто и не он полчаса назад лежал в рубке без сознания, вскочил на ноги и метнулся к панели управления люком… Невзирая на проблемы с равновесием, Ким всё же умудрился перевернуть Норна на спину, вызвав у него непроизвольный стон, и мысленно чертыхнулся при виде неестественно выгнутых левых рук и средней ноги, согнутой там, где она вообще не должна гнуться по определению. Полуоткрытые глаза фиксианца были серыми, а края радужки и вовсе «плыли», по цвету сливаясь с белком. Прикинув расстояние до медблока, Ким как мог аккуратно поднял Третьего с пола (было отчётливо слышно, как тот скрипнул зубами, сдерживая ещё один стон) и направился в сторону медблока, отчаянно шатаясь и пытаясь всё же идти по прямой и при этом не навредить Третьему ещё больше. Застарелая боль, ненависть и что-то ещё придавливали к полу, выбивая остатки воздуха из лёгких. Беспросветная и невыносимо знакомая тьма расползалась удушливым ледяным дымом, протягивала щупальца, сжирая все крохи света до единой, но пока не решалась трогать золотистую нить связи и тех, кто был на её концах…

***

— Наверняка пираты. Голос Третьего звучал хрипло, и Ким с тревогой посмотрел на глаза фиксианца — серые, теперь уже полностью, без белёсой окантовки. Хотя чувствовал себя Норн всё равно неважно, настолько, что, вопреки опасениям Второго, даже не рвался ничего делать. …В принципе, неладное Ким заподозрил уже на поверхности — когда в иллюминатор заметил, как один куст странно шевельнулся, и словно мелькнула чёрная механическая нога. И если это он мог списать на странный эффект быстро движущихся местных солнц и какое-нибудь животное — мало ли, чего привидиться может — то, когда куст пошёл прочь от поляны, мерцая этими самыми ногами, Ким резко сменил курс, переключив на автоматическое закрытие "Странника", подхватил в охапку Третьего и с галактием за плечами и фиксианцем на руках рванул в сторону «Синей чайки»… Взглянув в сторону иллюминатора, за которым был всё тот же беспросветный мрак, Ким мрачно заключил: — Если это пираты, то, кажется, я знаю, кто именно. Только ты же сам их корабль разнёс, и в теории они вообще не должны выжить. — Может, сумели уйти, может, это не они вовсе. Я откуда знаю? — Третий безразлично пожал плечом и устало прикрыл глаза. Ким обеспокоенно глянул на него, но сказать ничего не успел — за иллюминатором вспыхнул свет, лишь частично приглушённый фильтром. Заинтересовавшись, Второй быстро включил ближайший компьютерный терминал, вывел на экран изображения, транслируемые с внешних камер, и… — Твою мать, — прошипел он. Третий поморщился — злость и ненависть от Второго всегда было сложно выносить — открыл глаза и удивлённо посмотрел на друга, пытаясь понять, что же он увидел. Но вот те ауры, которые ярко «вспыхнули» чуть ли не одновременно со светом, «выплыв» из общего эмофона подземелий, на мгновение оглушили его. И он слишком хорошо знал эти ауры. — Ну что, Кимушка, — пропел ненавистный голос Весельчака, — по-хорошему отдашь то, что Третий привёз, или нет? — Не понимаю, о чём ты, — решил попробовать соврать Второй. И как хряк вообще про формулу узнал, если его в тот момент даже поблизости не было? Жучков, что ли, понаставили? Но когда успели? Снаружи раздался скрежет и какой-то сухой треск, а затем прозвучал голос, от которого у обоих капитанов прошёл мороз по коже: — Странно, а разве вы не это обсуждали? Ваши голоса отлично слышали мы оба. Что-то щёлкнуло, и у Второго внутри всё похолодело — раздался голос Третьего, слегка механический, как в записи, но этот немного певучий мотив у фиксианцев он бы ни с чем не спутал. — Мне подарили формулу абсолютного топлива. Поэтому я долетел так быстро. Только я всё сжёг, в баках пусто, садился… Запись прервалась. Ким обернулся к Норну и встретился с точно таким же шокированным взглядом серых глаз. Тишину, впрочем, нарушил голос Весельчака: — Так что в ваших интересах отдать эту формулу, не то всё это плохо кончится. Может, даже вас двоих отпущу — дружок твой совсем плох. Хриплый смех Норна был ему ответом. Ким сам хмыкнул — ага, как же, отпустит он их, так и поверили. Да и что он сделает им? «Чайку» так просто не вскрыть, да и люк надёжно закрыт — спасибо Третьему, что тогда подорвался на остатках сил. Конечно, с запасами тут засада будет — на одного всё же расчитано было — но при экономии они тут в принципе пробудут года два уж точно. Хотя надо посчитать… Корабль ощутимо тряхнуло, оборвав смех Третьего кашлем и сбив с ног Второго. Оглушительный звук пилы отдался звоном в ушах и ноющими зубами. Впрочем, он так же быстро прекратился, едва лезвие напоролось на алмазный сплав — повезло, что он тогда не пожалел и всю обшивку им покрыл. Но его кораблю повезло, а вот кораблю Третьего… Пила выключилась так же резко, как и была запущена. С трудом встав на ноги, Ким весело хмыкнул и включил микрофон, как бы продолжая диалог: — Ага, щас. Так мы тебе насчёт отпускания и поверили. — Это ты зряяя, Кимушка, — пропел голос. — Сам сдашь формулу, когда совсем припечёт. — Ага, конечно, — тихо шепнул Третий, благо динамик был далеко от койки, и пираты не услышали. Внезапная слабость прокатилась по всему телу Кима. Охнув и на автомате выключив динамик, он рухнул на колени, слабо и прерывисто дыша. — Ким! — слабый голос друга был последним, что Второй услышал сквозь шум в ушах.

***

Страх порой удивлял его, ведь под воздействием этого чувства у него, как правило, происходил резкий всплеск сил. Сейчас это было даже к лучшему, позволяя отвлечься от пронизывающе холодного эмофона подземелья. Но за Кима всё равно было страшно. И за Севу тоже. Да и не только за них… — Да что же это такое? — Ким устало оперся на переборку и медленно сполз по ней вниз, туда, где уже сидел побледневший Третий, смотря перед собой расфокусированными серыми глазами. Осторожно коснувшись плеча, Ким тревожно заглянул в лицо Норна. — Ты из-за угрозы пытки пленников так? Тот в ответ рвано кивнул и зажмурился, стиснув зубы. Ким мрачно подумал, что зря он позволил фиксианцу, невзирая на слабость и не до конца вылеченную ногу (хоть кости и получилось выправить, хромота пока оставалась), пойти вместе с ним инспектировать общее состояние корабля. Тем более что у них обоих продолжала «тормозить» нервная система, и чем это вызвано, оставалось непонятно. — Может, хряк блефует? — хоть Второй и не был уверен в этом, но отчаянно хватался за такую возможность. — Ведь начни пропадать люди — Служба безопасности поймёт, что что-то не так. Может, Севка даже начнёт нас искать, кто знает. Норн взглянул на Кима и слабо улыбнулся. — Как он говорил… — Только вперёд, а там разберёмся, — раздался голос Севы, заставив друзей улыбнуться — говорун опять был в своём репертуаре. Кстати о нём… — Будем его отсылать? — спросил Норн. — Пока пусть побудет в качестве запасного варианта — вдруг нам удастся прорваться? — Прорваться… — задумчиво повторил Третий. — А что у нас с провизией и энергией? — Еды года на два уж точно хватит, — после минутной заминки ответил Второй. — Если жёстко экономить, то, может, на три растянем. С энергией та же проблема — придётся экономить на всём подряд, включая освещение. Но я-то «Синюю чайку» знаю сверху донизу, так что могу и в полной темноте передвигаться, а вот ты… — Не проблема, — коротко ответил Норн. — Фиксианцы приспосабливаются практически к любому освещению. Ким задумчиво потёр подбородок и устало ткнулся лбом в плечо Третьего. Слабость вновь накатила на него. Сердце билось как будто бы замедленно, смотреть было больно, поэтому он зажмурился и еле-еле выговорил: — С магнитными полями что-то не то… — и провалился в сон.

***

— Надеюсь, тормозить мы больше не будем, — произнёс Ким, закончив с переполюсовкой обшивки. — Интересно, когда они только электромагнит собрать успели… — Третий слабо тряхнул головой, прогоняя странный звон в ушах. Пираты, конечно, продолжали выбивать формулу. В ход, причём не по одному разу, уже были пущены тряска, попытка раскалить корабль при помощи тепловых пушек, успешно провалившаяся, противная какофония, заставлявшая уши звенеть и зубы ныть, и это магнитное поле. Долго же они оба недоумевали на тему того, почему у них обоих «тормозит» нервная система… И если Норн худо-бедно нормально эти всплески магнитных полей переносил, то на Кима было страшно смотреть. У него всегда была жёсткая чувствительность к магнитным бурям — особенность жителей Марса для него стала проклятием и надолго выводила из строя. Будь возможность пиратов — они бы и гравитацию отключали, вынуждая их практически летать по тёмному кораблю. — Ким, ты бы отдохнул пошёл, а я подежурю, — обратился Норн к Киму, который отчаянно пытался сдержать зевок. — Я смогу… — Не сможешь, — мягко прервал Третий Второго и положил руку ему на плечо. — Мне не сложно. Правда. — А эмпатия? Норн улыбнулся, хоть и не был здоров в плане эмпатии. Пронизывающий холод, охвативший эмпатические каналы, не могло прогнать даже присутствие Кима — единственного живого и родного существа, находящегося здесь. То есть, конечно, живого-то не единственного, но про эмополя пиратов Норн предпочитал не задумываться. — Я справлюсь. Хочешь — каждые шесть часов будем меняться? Пока один следит за кораблём и, если что, беседует с пиратами, второй отдыхает… — Ага, без дела отдыхает, — язвительно прервал его Ким. — Не могу я спать, пока ты… Дикий вопль оглушил их обоих. Второй, позабыв про слабость, метнулся в сторону рубки. Третий рванул следом, судорожно пытаясь закрыться от боли, резко ударившей по эмпатии. Запустив экран наблюдения, Ким похолодел от увиденного. Всё те же двое пиратов, всё та же шахта, освещённая кое-как. Одно выбивалось из этого привычного образа — пленник. Изодранная одежда, лицо со следами побоев, испуганный взгляд, направленный на корабль… И всё было бы не так паршиво, если бы не голос Третьего, наполненный неподдельным ужасом: — Ис… О нет… Ким мысленно порадовался, что микрофон он не включил — не хватало ещё радости пиратам давать, чтобы они слышали перепуганный голос одного из пленников. Им только дай почувствовать страх — они им будут пользоваться с превеликим удовольствием. Мягко, но крепко перехватив руку Норна, Ким успокаивающе её сжал, хотя его самого колотило от бешенства, и запустил микрофон. — Ну что? — издевательски пропел Весельчак, дёргая пленника за волосы. — Говорить не будем? — Блефуешь, что ли? Зачем привёл фиксианца? — стараясь, чтобы голос не срывался от злости, произнёс Ким. И почему ему вдруг стало так тошно от того, что серые глаза фиксианца вспыхнули надеждой? — А то ты не знаешь, — словно нараспев проговорил У и резко ударил электрошокером по шее пленника, вызвав вскрик боли. Рука под ладонью Кима напряглась, и он ощутил, как Норн слабо вздрогнул. — Ну так просвети, — Ким обернулся, чтобы увидеть, как он закусил руку, сдерживая крик, и при этом во все глаза смотрел на экран. По нему решили бить? — Ну, например, чтобы обменять его жизнь на формулу, — голос Весельчака заставил Кима повернуться обратно к экрану и увидеть, как пират достал нож и играючи провёл лезвием по щеке перепуганного пленника. Прерывистое дыхание лишь одно нарушало тишину. Не дождавшись ответа, Весельчак просто сделал несколько надрезов. Ким стиснул зубы — вопль Иса резанул по ушам, заставив зажмуриться… А через несколько минут пират уже брезгливо вытирал нож об одежду покрытого целой сеткой жутких порезов и ран фиксианца, глаза которого стремительно выцветали и вскоре стали пустыми и совершенно белыми. Рядом Ким услышал слабый полувздох-полувсхлип и едва успел поймать оседающего на пол Третьего, которого била дрожь. Успокаивающе обняв его, он постарался передать тепло по возможности, хотя понимал, что не эмпат и ничего сделать не сможет. Но он надеялся, что связь, установленная в самом начале их дружбы, поможет в этом деле. — И это ещё не всё, — последнее, что услышал Ким от У, прежде чем выключить динамик. Отвечать не было ни сил, ни желания.

***

Страх, боль — вот что осталось от друга. Возможно, не такого близкого, как Ким и Сева, но всё равно. Друг с детства. Почему не экранировался? Был перепуган настолько, что не справился, или на эмоузел повлияли так, что владеть им бы Ис при всём желании не смог бы? Как эмпатия у тех, для кого это лишь шестое чувство, которое называется интуиция. Для них же боль одного — боль и остальных. Словно не по Ису резали, а по нему… Не кричать. Динамик включён, пираты могут всё слышать. Хотя угроза У насчёт того, что это ещё не конец, перестала быть просто угрозой. Смерть словно оторвала от него что-то, настолько было больно, и лишь выдержка не позволила ему закричать. Связь с Кимом заглушала боль лишь отчасти — всё же он не эмпат и не может манипулировать энергией. А эмофон подземелья всё только усугубляет, и есть подозрение, что ещё сильнее усугубит.

***

Понижение температуры Ким не сразу, но почувствовал. Вывел на экран данные о внутренней среде корабля — так и есть, температура понижается, причём довольно быстро, уже сейчас всего плюс десять. А за бортом так и вовсе было странное — анализаторы показали, что наружная среда состоит из чистого жидкого азота. И где только пираты его в таких количествах достали?.. Пока он возился с данными, температура упала ещё на два градуса. Надо было запускать обогрев, пока они с Норном тут оба не закоченели. Но, видимо, они недооценили степень повреждений, полученных кораблём при падении — приборная панель внезапно заискрила, как при сильном скачке напряжения, и погасла вместе с и так работавшим вполсилы освещением. Еле слышный шелест вентиляции затих тоже — «Синюю чайку» словно обесточило целиком и полностью. Сзади Ким услышал шаги и удивлённый голос Третьего: — Что случилось? Ким, как раз успевший нашарить на переборке аварийный фонарик, обернулся. Посреди рубки стоял укутанный в куртку Норн, бледный до синевы. «Эмпатическое истощение? Или фон подземелий настолько давит?». Этого он не знал — а сам Третий предпочитал ничего не говорить об этом. Второй со вздохом сжал тонкую руку фиксианца, коротко порадовавшись, что хотя бы глаза у того уже не были такими безнадёжно-серыми, постепенно, день ото дня, возвращая нормальный цвет. — Точно не знаю, но пираты где-то нарыли жидкого азота и заполнили им штрек. А при попытке включить обогрев, похоже, перегорело что-то в основном контуре, и накрылось всё, включая даже вентиляцию. — А азот где взяли? — неподдельно удивился Третий. — Спроси чего попроще, — вспыхнул Второй и тут же успокоился, увидев, как поморщился Норн. — Прости — уже прям тут сидят пираты, — он провёл по шее ребром ладони. — А насчёт азота — где-то взяли. Или купили, или… Третий кивнул, словно понял всё. Посмотрел на тёмную приборную панель. — Аварийного генератора в таких условиях надолго не хватит, да и не потянет он необходимую мощность. Так что там с основным контуром?

***

Дело двигалось медленнее, чем они предполагали изначально, только берясь за ремонт. Действительно, в нормальных условиях замена множества сгоревших предохранителей и оплавленных проводов заняла бы не больше полсуток, но всё тормозил жуткий холод, который с каждым часом только усиливался — аварийка не справлялась просто катастрофически. Работать без перчаток стало невозможно уже часов через шесть, когда пальцы начали прилипать к металлу — пару раз казалось даже, что только с мясом отодрать и получится. Но всё обошлось благополучно, что не могло не радовать. Норн спустя одно прилипание к разводному ключу, несколько обморожений первой степени и просто некоторое время сдался, надел скафандр и дальше работал уже в нём. Несколько раз Киму казалось, что был слышен скрежет клешен, но он не отвлекался ни на что. Пираты видимо развлекаются, ну и их пытаются выманить. Ага, щас. Хотя иногда Норна едва ли не шатало от эмофона, нарушаемого лишь изредка криками пленников. Несмотря на возмущения Третьего, Второй старался отвадить фиксианца от работы, чтобы тот передохнул, а заодно в ход шли медикаменты — появившийся у Третьего бронхит, надо было лечить, чтобы дальше не распространялся и не усугублялся. Когда становилось лучше, то они приступали к починке, которая практически подошла к концу.

***

Результаты ремонта были неутешительными, система жизнеобеспечения после него держалась исключительно на честном слове. Внутрикорабельную температуру выше минус двадцати поднять так и не удалось. …Норна Ким застал в рубке, рядом с говоруном, благо птице холод вреда не причинял. — Что делаешь? Третий моргнул, повернулся к нему и сказал невпопад: — Надо говоруна выпускать. Ким задумчиво посмотрел на нахохлившуюся птицу. Конечно, выпускать его надо однозначно, пройти с боем, тем более в таких условиях, они не смогут, бесконечно сидеть в «Чайке» — тоже. Но… — А если Севка уже поднял тревогу? Тогда он может быть где угодно, но не на Венере. — Ты же сам говорил, что он дал тебе срок в четыре года. А если мы будем медлить сейчас, то где гарантия, что позднее мы вообще сможем выпустить говоруна? — Третий поднялся на ноги, но тут его повело куда-то в сторону, и Ким едва успел его подхватить. — Всё в порядке? Норн заторможенно кивнул, с трудом принимая вертикальное положение, и обхватил себя всеми руками. Второй заметил, что его трясёт. — Холод и эмофон подземелья дают о себе знать. Пройдёт, — Норн слабо улыбнулся. — А ты как? Выглядишь неважно. Ким только рукой махнул — всё же он переносил холод легче фиксианца — и открыл клетку с говоруном. Рискнуть всё же надо. Может, и получится.

***

Анабиозная капсула, как и медблок, на кораблях всегда находится в центре — чтобы тот, кто в ней будет находиться, оставался в безопасности как можно дольше даже в критической ситуации… Ким проверил подключение. Несмотря на нестабильную механику корабля, анабиозная капсула готова принять в любой момент пациента любой расы. Даже фиксианца. Внутрикорабельная температура продолжала оставаться стабильно-низкой, и это заметно подкосило Норна, хоть он и отнекивался, скрывая собственное неважное состояние за бурной деятельностью. Но Второй видел — Третий был слаб. Его била дрожь, изредка мучил кашель. Да и вообще — когда Норн был уверен, что за ним никто не следит (хотя камеры работают, хоть и выдают жёсткие помехи, да и сам видел), то прижимался к обогревателю, пытаясь согреться. Не помогала и атмосфера — временами эмофон подземелья словно наваливался, и тогда становилось понятно даже не-эмпату, насколько он мрачный и тошнотворный, мешающий дышать. Ким в такие моменты просто молча садился рядом с другом. Норн смотрел благодарно и тоже ничего не говорил, лишь, когда становилось совсем плохо, хватался за руку Второго или прижимался к нему всем телом. А сам Второй в это время очень старательно не вспоминал про то, как Третьего «накрыло» в первый раз. Он тогда, ведомый неясным беспокойством, нашел Норна что-то бессвязно бормочущим во сне, хотел разбудить — и оказался совершенно не готов к тому, что фиксианец с хрипло-паническим воплем «Ким!..» вцепится в него, как утопающий в соломинку, всеми шестью холоднющими руками, заставив вздрогнуть и едва не выругаться от неожиданности. Больше Норн так Второго не пугал, да и перчатки предпочитал лишний раз не снимать. …И в такие моменты у Кима начала возникать идея: поместить Третьего в стазис, чтобы точно дождался прихода помощи и не разболелся ещё больше. Но сам Третий, естественно, отказался, когда Второго дёрнуло озвучить свою мысль. И кто его за язык тянул? — Даже не думай, — сказал, как отрезал Третий, как только Второй начал говорить про здоровье. Словно догадывался, чем это всё кончится. Яростно мотнул головой: — Я прекрасно справляюсь, здоровье позволяет пока ещё, да и… — он коротко закашлялся. — Подожди, — Второй встряхнул фиксианца за плечи. — Просто надо, чтобы кто-то выжил, понимаешь? Я протяну, а вот ты… Третий вывернулся из рук Кима и отступил к переборке, гневно сверкая бледно-сиреневыми глазами и подняв руки в защитном жесте. Испугался, что его засунут в стазис силой? Так на своего друга и брата у Второго и рука не поднимется, но видеть, как он постепенно сдаёт по здоровью и как его мучает кашель и бьёт дрожь… — Продержусь, не переживай. Дикий скрежет вырвал его из размышлений и Ким быстро рванул из медблока. В коридоре он столкнулся с Третьим. Не сговариваясь, они направились в сторону рубки и Ким включил микрофон (интерфейс почему-то не работал — холод повредил что ли?) — Кого там черти принесли? — сразу задал вопрос Второй, уже приготовившись к язвительным комментариям, но их не последовало. Капитаны переглянулись. Если нет пиратов, тогда кто же это… Додумать мысль ему не дала странная волна, прокатившаяся словно по всему кораблю. Она сбила их с ног, от чего Ким тихо зашипел, касаясь виска, из которого капала кровь. Он перевёл взгляд на Третьего и придушённо выдохнул. Тот слабо цеплялся за переборку, хрипло дыша. Попытка направиться в сторону Третьего была пресечена новой встряской корабля и волной, от которой у Кима подкосились ноги и тот ударился о переборку, с трудом находясь в сознании. Сквозь шум в ушах он услышал лишь шипение Крыса: — Раз холод вас не взял, то посмотрим, что на это скажете. «Магнит особо сильный подключил?» зажмурился Второй, цепляясь отчаянно за переборки, но силы покидали его. Или не магнит, а так истощение действует. Кажется он что-то говорил в микрофон, но что — не помнил. Зато помнил, как словно был какой-то хруст и стон. Чей стон? Третьего что ли? Он не успел додумать эту мысль. Словно перегруз эмпатии, настолько его выключало эмпатически. Даже связь не помогала — да и самому Киму было плохо. Эмпатия не ощущается никак, словно закупорены эмпатические каналы грязью. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хотелось буквально выкашлять лёгкие от такого, но даже было сложно вдохнуть.