Пленники Медузы

Второй не знал, как долго он пролежал без сознания. Всё тело ныло, а глаза открывать не хотелось. Или не получалось? Он не знал этого, да и думать было почему-то больно. А может, он уже умер? Тогда бы он не слышал эти странные звуки, словно бы кто-то пытался подняться на ноги. Стоп, подняться на ноги? Второй распахнул глаза и сразу же пожалел об этом — хоть свет из пещеры и был приглушён через экраны, но резал по глазам и сильно. С трудом проморгавшись, Ким осторожно сел и огляделся. Корабль был явно накренён, это было понятно по тому, что он лежал у противоположной стены и вставать походу как в начале их проваливания в землю. Хорошо, что тогда «Странник» оказался дистанционно выключен — искин корабля автоматически блок на «Странника» поставил? Впрочем не это его интересовало, а Третий, лежащий без сознания. Аккуратно подняв его на руки, он направился в сторону медблока. Хоть у самого Кима состояние было от такой магнитной атаки не очень — шатало его знатно, — но Норн вызывал больше опасений. Побелевшая кожа и волосы наводили на не самые радостные мысли, а уж поверхностное дыхание вызывало самые настоящие опасения. Осторожно положив Третьего в капсулу, он запустил диагностику состояния, попутно пытаясь найти стимулятор, дабы продержаться, пока не очнётся Третий. Но в глубине души Киму уже казалось, что в сознание фиксианец не придёт — ударившая по связи волна эмоций, словно под дых (так это почувствовал Второй, а что Норн в это время чувствовал, даже страшно представить) давала понять, что Третий выживет лишь чудом. Ну, или если выживет, то с эмпатией проблемы будут. В анабиоз его, шептал внутренний голос. Так он не будет этого эмоционального напряжения чувствовать. Даже здоровый и целый будет. Ким с сомнением покосился в сторону пиликнувшего диагноста, оповещающего о получении результатов по состоянию здоровья Норна. Эх, как жаль, что состояние эмпатии они не отслеживают… Ким осторожно сжал тонкую руку Третьего, взял планшет с полученными результатами и задумчиво пробежал взглядом по данным. Мда… Ладно истощение — сам примерно такой же, — да повреждения костей, которые более-менее в нормальном состоянии. Но вот состояние лёгких далеко не радовало. Всё же тогда при ремонте он вовремя озаботился о состоянии здоровья Норна, давая лекарства, так как лёгкие, хоть и выглядят так, будто бы только заболел, но в принципе в капсулу положить можно. Правда, последствия догонят через год, если их найдут и придётся будить после анабиоза, но небольшие повреждения в принципе вылечить можно. Будет не так сложно. Ким провёл по белым волосам Норна рукой, и ресницы фиксианца дрогнули. С трудом повернув голову в сторону Второго, Третий слабо улыбнулся, но ничего не сказал, только редко и прерывисто дышал. Да и слова не требовалсь — всё было прекрасно видно. — Как ты, Третий? Пустые слова, но они словно разгоняют удушающую тишину, повисшую на корабле и нагнетаемую всякий раз, когда тишина особенно сильно затягивалась. Фиксианец хотел было что-то сказать — возможно даже ответить, — но закашлялся, прерывисто дыша. Ким осторожно сжал руку Норна, заставив того восстановить дыхание, прикрыв глаза. Наконец, придя в себя, он прохрипел: — Всё хорошо. Правда. Второй кивнул, понимая, что Третий сильно преуменьшает беду. Но убеждать его он не стал, а вместо этого просто мягко коснулся лба фиксианца. Холодный лоб и вновь устало прикрытые глаза Третьего тревожили. В бессознательное снова уйдёт? — Не переживай, Ким. Я… — он закашлялся, прикрыв глаза. Второй осторожно поддерживал Норна, аккуратно вколов в плечо фиксианца шприц, призванный поддерживать стабильное состояние фиксианца. Слабый что ли он? — Мы продержимся, всё будет хорошо, — шептал Ким, гладя по белым волосам и стараясь не паниковать. Но было сложно. Дыхание Третьего стало практически слабым. Прикрыв глаза, он уткнулся в плечо Кима. Второй знал, что за этот поступок Третий спасибо ему не скажет, но сразу же подхватил Норна на руки и рванул в сторону анабиозки. Положив, в капсулу, Ким закрыл её, настраивая на фиксианца температуру и воздух. Последнее, что он увидел — бледно-серые глаза Норна, тускло блеснувшие за стеклом. Оставалось надеяться, что когда он проснётся, то Второму не влетит за такое решение.

***

О том, что пришла помощь, Второй понял по постучавшему в иллюминатор говоруну. Не успел опомниться, как птица уже оказалась внутри. Как так летает — загадка. Вполне возможно, что имеет свои секреты и тайны, но в биологию Второй осторожно влезал, а то такие сюрпризы порой она выдаëт… …Подождав, пока говорун улетит с посланием, Ким осторожно запустил анабиоз. Делалось это медленно, чтобы никаких проблем не возникло с той же памятью, например. О том, что Норн погружался в сон в весьма нездоровом состоянии, Ким старался не думать — вылечит обязательно. В конце концов, тогда лëгкие не так сильно всë же повредились. Если надо, то у помощи, которая за ним прилетела, попросит. Только бы без косяков. …Грохот и голоса заинтересовали Второго, и он с интересом начал прислушиваться — смотреть в повреждëнный экран было бесполезно, а слышать хоть как-то, но можно — поэтому голоса различались чëтко: детский и три взрослых. Бросив взгляд в сторону анабиозной капсулы, которая медленно, но верно выводила из спящего состояния Третьего, Ким перевëл взгляд на микрофон. Подать им сигнал, что это его корабль и он в нëм? Про другого пассажира потом скажет. Но он не успел — пираты их обнаружили и взяли в плен. Ким сжал кулаки. — Ты слышишь меня? …Время протекало как сквозь туман. Ким старался заговорить зубы, параллельно бросая тревожные взгляды в сторону Третьего и готовя бластер наизготовку. Если отбиваться — а это явно придëтся делать, — то хоть не безоружным к ним лезть. Пробуждение Третьего тогда на механику перебрасывать полностью придëтся. Лишь бы сбоев не произошло. — Сними замок. — Давно бы так. …О последствиях от того, что силовое поле корабля может погаснуть, находясь в холостом режиме и тогда при атаке повреждëнное, Ким, понял тогда, когда пиратов обезвредили Верховцев и Севка. Сам же он с трудом стоял на ногах от выброса адреналина, когда пришлось отбиваться от пиратов, параллельно спасая профессора Селезнëва. Первый осторожно подхватил Второго под руку, помогая стоять на ногах. Ким благодарно кивнул Первому и благодаря Севе, он смог добраться до медицинского отсека… …Где столкнулись нос к носу с Третьим, который резко от них отшатнулся, широко раскрытые глаза выражали недоумение и испуг. Второй улыбнулся и шагнул к нему, чтобы обнять и, возможно, объяснить тот поступок с анабиозом. Норн же, хоть и ответил на объятия, но продолжал смотреть на них настороженно. — Третий, всë в порядке? — нарушил тишину Сева, заметив, что Норн очень странно реагирует на них. — Как вы меня назвали? — переспоосил фиксианец. — В смысле? Третий, ты чего? — удивился Ким, который тоже обратил внимание на это странное поведение друга. Третий странно дëрнул плечом и обхватил себя руками. — Почему вы меня числом называете? У меня разве нет имени? — Да что с тобой? Норн, что происходит? — Ким продолжал недоумëнно смотреть на Третьего, пытаясь понять, что происходит. Обиделся на то, что его в анабиозку сунули? Тогда бы так недоумëнно на него не смотрел, а сразу бы начал спрашивать и возмущаться. Стукнулся тогда? Или… — А мы разве знакомы? — выдернул его из размышления голос фиксианца. Сева улыбнулся. — Конечно, знакомы. Ты что — забыл нас? Норн растерянно обвëл их взглядом и растерянно сел на край анабиозной капсулы, которая очень странно выглядела. Словно выключалась и включалась одновременно. И не совсем размороженная к тому же. Да и сам Норн выглядел всклокоченно и недоумëнно смотрел на них. — Если не веришь глазам, то поверь эмпатии — у вас же она не врëт. Норн странно моргнул и взглянул на них долгим нечитаемым взглядом. Это продолжалось несколько секунд. Затем фиксианец устало прикрыл глаза. — По эмпатии вы знакомые, но я вас не помню. Совсем.