Слэш, трэш и галоперидол

Сегодня предлагаем вам поговорить о том, как пользоваться словами в художественном тексте, чтобы это было уместно. Для начала, два важных момента. Первый: в языке все слова подразделяются на нейтральные и стилистически окрашенные. Нейтральные называют предмет, признак или действие (дом, маленький, убегать). Окрашенные называют то же самое, но с отношением самого говорящего (халупа, мизерный, отвалить). Нейтральные слова принадлежат любому стилю. Окрашенные слова могут использоваться с ограничениями. Термины преобладают в науке, ругательства - в перепалке в подворотне. Художественный текст может «перенести» читателя и в научную лабораторию, и в подворотню, в зависимости от задач писателя. И в этом плане литература - уникальная сфера. Будь то фик или оридж, она может вместить в себя любой стиль - и научный, если ваш герой ученый, и обсценную (запрещенную) лексику, если герой гопник. Второй момент: в зависимости от того, с какой целью автор использует речь, выбор слов может быть более строгим или менее строгим. В науке, законодательстве, медицине точность и однозначность принципиальна. В разговорной речи возможна вариативность, поскольку смысл слова может быть дополнен интонациями, контекстом и так далее. Мы можем сказать «этот мудак опять взялся за своё» - и собеседник все равно поймет, о ком речь (об общем знакомом, о вашем соседе и т.д.), если владеет контекстом. Вам не требуется объяснять близкому знакомому, кто такой «этот мудак» и за какое «свое» он взялся. Но и сказать «мой сосед снова запил» или «Иван Иваныч ушел в запой» тоже можно и допустимо в разговоре - если вы общаетесь с кем-то не близко и вводите в курс дела, при этом выдерживая уважительную дистанцию, то есть избегаете мата и т.п. То же самое в художественной литературе. Автор и читатель в произведении подобны двум собеседникам в диалоге. Если автор создает для читателя адекватный контекст, читатель легко может понять настроение автора и его отношение к героям по тому, какие слова автор выбрал для рассказа. По выбору слов читатель также определяет степень близости автора к нему как к воспринимающий стороне и к герою как к средству развертывания книжной истории (например, если в авторской речи герой назван Владимиром, это скорее всего взрослый персонаж, а если Вовкой - ребёнок или подросток). А теперь самое главное, ради чего мы тут собрались. Слова в языке, как правило, многозначны. Оказываясь в одном предложении и абзаце, они начинают работать как определенный код, за которым стоит сообщение. Сообщение в художественной литературе никогда (!) не нейтрально. Это закон существования словесного творчества. Потому что автор всегда пишет о том, что его волнует. И, если вам кажется, что в тексте фраза «Мужчина шел по улице» нейтральна, то это потому, что автор хотел создать у вас такую иллюзию (чтобы успокоить читателя, или встревожить, или следующим текстом разрушить ощущение спокойствия/тревоги). Автор создает дистанцию - и только делает вид, что пока ещё не знает этого «мужчину», на самом-то деле автору все давно известно о герое, он уже написал роман о нем, и сейчас будет порциями выдавать инфу читателю. Информация о героях и событиях книги всегда маркирована авторским отношением. Отношение выражается за счет дополнительных значений слов. Дополнительные значения слов называются коннотацией. По простому это означает «оттенок значения», эмоция, которая помогает выразить отношение говорящего к предмету разговора. Так, «мой сосед» означает нейтральное отношение, «Федюня» о том же соседе - дружеские отношения, «мудак из 33-й квартиры» - отношения вражды. Если мы хотим назвать какое-то действие и сразу дать собеседнику представление о ситуации, мы тоже при подборе слов пользуемся теми оттенками значения, которые эти слова могут иметь. «Мужчина» может означать как нейтральное «лицо мужского пола», так и уничижительное «выглядит как мужчина, но ведет себя недостойно» («Мужчина, куда вы лезете без очереди» = выглядит как мужчина, но недостоин уважения, поскольку нарушает нормы поведения), или наоборот «мужчина» как «образец, идеал мужества, смелости, великодушия». Теперь собственно о том, почему Снейп не «мужик». Слово «мужик» вообще не нейтрально ни в каком контексте, оно изначально принадлежит сниженной лексике, у него есть негативная коннотация, а также определенный визуальный образ. Первоначально слово «мужик» в русском языке имело конкретный смысл и обозначало «крестьянина, взрослого человека мужского пола». У этого слова до сих пор сохранился его «крестьянский» флёр: «мужик» - как правило, достаточно грузный, крепкий, твердо стоящий на ногах, небрежно одетый человек (худые крестьяне просто не выживали, они могли похудеть только от болезни, перед смертью). В литературном произведении слово «мужик» для обозначения мужчины уже давно не означает крестьянина, однако маркирует пренебрежение автора (автор показывает свою дистанцию к герою, враждебное или недоверчивое отношение, а также старается передать читателю ощущение, что перед нами крупный, неопрятный, немытый, небритый, неуместный герой). Снейпа нельзя назвать «мужиком», потому что Снейп всегда уместен:) А также элегантен, тощ, загадочно бледен, чисто выбрит и являет собой пример британского аристократа. (Тут в эту статью влезает соавтор сборника и напоминает, что Снейп амбивалентен и вообще не аристократ, а психованный, задерганный препод, но все же в авторской речи его не стоит равнять с рязанским крестьянином, если вы не пишете стёб). В поттериане никого нельзя назвать «мужиком», даже дядю Вернона, поскольку тот - респектабельный британец. Даже Люпина, потому что он худой, с безукоризненными манерами и вообще Девид Тьюлис. Все наши рассуждения до этого момента касались авторской речи. В речи персонажей всё несколько сложнее. Персонаж в художественном произведении никогда не равен автору, у него есть своя позиция (подчиненная, конечно, общему авторскому замыслу). Речь книжного персонажа живет по законам обычной разговорной речи, но только встроенной в литературное произведение. Например, Снейп может назвать Люпина «карманным волком Дамблдора», а Сириуса Блэка «псиной», но эти слова больше характеризуют не Люпина и Блэка, а самого Снейпа. Они подчеркивают его враждебное отношение к героям и определяют контекст разговора. Люпину, например, Снейп ещё мог бы сказать такое в лицо без риска получить в бубен. А Блэку точно нет. Если Снейп назвал Блэка «псиной» вслух и в лицо, значит, он чувствует себя совершенно неуязвимым, а Блэк в этот момент достаточно беспомощен (физически или морально), чтобы ответить тем же. При этом сама Джоан Роулинг в своей авторской речи никогда не называет Сириуса «псиной», Снейпа «сальноволосым» и т.д. Она выше их конфликтов - и её цель не в том, чтобы наслаждаться перепалками героев (хотя писала она их явно с наслаждением), а в том, чтобы показать, как агрессия и война приводят к краху, а дружба и любовь помогают выстоять и победить всё, даже смерть. Иногда случается, что коннотации слов меняются. Например, это случилось в русском языке со словом "ведьма" благодаря тому же "Гарри Поттеру", а также культуре Хэллоуина, вошедшего в нашу жизнь. Резко негативное слово стало более нейтральным, но все же не утратило полностью свое значение. "Волшебница" и "колдунья" до сих пор звучат гораздо более безоценочно. "Мужик" - вроде бы тоже в бытовой речи не звучит как ругательство. Во фразе "У нее мужик-то есть?" вопрошающий этого мужика напрямую не оценивает. И все же такой контекст предполагает бытование собеседников в постсоветском пространстве, а не магическую Британию. В пандан к "мужику" идёт слово "баба". И если в тексте вам легко представить и это слово, то вы точно находитесь в пространстве русреала. И если автор знает, что делает, он помещает такие слова не в авторском тексте, а в ПОВе персонажа, для которого такая лексика органична. И, возможно, это будет для кого-то откровением, но это будут далеко не все носители русского языка. Но вернемся к «мужику». Недавно это слово попалось нам в одной плохо написанной книжке. Там автор представляет читателю главного героя-вампира словами «незнакомый мужик». Но: образ вампира никак не вяжется с неухоженностью, грузностью, неповоротливостью, с образом мужика. Автор и сам дальше описывает героя как быстрого, ловкого, стремительного, бледного и т.д. (с традиционным набором внешних вампирских качеств). Но слово «мужик» уже сбило читателя с толку и мешает ему дальше воспринимать героя-вампира утонченным красавчиком. У читателя возникает дисбаланс между авторским замыслом и способом его реализации. Автор хочет любоваться своим героем-вампиром, а читатель видит в нём не героя, а грязного бродяжку. Неумение правильно и уместно пользоваться словами становится одной из причин возникновения плохих книг. Резюмируем. Понять, что происходит в тексте, мы как читатели можем только с помощью слов, выбор которых лежит целиком и полностью на авторе. Автор хорошего текста всегда может подобрать уместные слова, которые помогут читателю «увидеть» героя, сочувствовать ему, а также - ориентироваться в сюжете и получить удовольствие от чтения истории.