Именно этого я и жду

      — Тебе ведь интересно да? — неуверенно спросил Чонин после долгих десяти секунд неловкого молчания       — Мне интересно всё, что связано с тобой, — ответил Чан, — но, пока ты сам не захочешь рассказать, я не буду настаивать.       — Она любовница отца…       — Знаешь, когда-то давно таких женщин называли наложницами или младшими супругами… Может быть не так и плохо, что твой отец любит её? — как мог, Крис пытался успокоить Чонина и смягчить обстановку: ему не нравился тот резкий тон, с каким Ян озвучил этот неприятный факт. — Разве ты не желаешь счастья отцу?.. Ты же уже…       — Ещё они оба довели мою маму до белой комнаты в клинике!       Чонин перебил недослушивая. Это всё бред про счастье отца! Чан должен знать всю историю. Он должен понять Яна. Он должен быть на его стороне, а не пытаться покрыть своим великодушием все чёртовы поступки старшего Яна!       — Мама не соображает настолько, что два и два сложить не может. Не помнит, кто есть кто! — здесь Чонин сорвался на крик, а когда заметил это, добавил уже тише: — Она даже меня не помнит… Когда отец привёл домой эту, — он указал кивком головы на идущую впереди женщину, — он запер мать в четырёх стенах, буквально: в комнате, где из мебели был лишь матрас, стол и стул! Всё ещё хочешь попытаться оправдать его?       — Прости меня, я был не прав, — признал Чан.       — Поэтому я тогда и сказал что мне их совсем не жалко. Тебе, наверно, интересно, почему же я не спас маму?       Чан в ответ только покачал головой:       — Я понимаю: ты был маленьким. Что ребёнок может сделать против двух взрослых людей? Но почему твой отец просто не развёлся с мамой?       — Ты снова пытаешься понять психа! — Раздражение в голосе Чонина уже перерастало в жгучую злость, но, само собой, не на его Чан-и, а на того мужика, который, после всего, что натворил, ещё считал себя отцом... Ян глубоко вздохнул: — Прости, хён, я не хотел кричать, — извинение было искренним, но на лице Чонина не промелькнуло ни одной эмоции — этот гадюшник не то место, где стоит показывать эмоции       Женщина, что сопровождала парней, оставила их возле минималистичной чёрно-коричневой двери со стеклянной позолоченной по краю ручкой, а сама вошла в кабинет, демонстративно громко хлопнув дверью.       Чан опёрся спиной о стену и прикрыл глаза — пытался сдержать подступающую злость на всех обитателей этого дома. А Чонин продолжал говорить:       — Хочешь, расскажу о себе? Только не жди сладеньких историй про друзей детства и любимую игрушку…       — Говори.       Чонин горько усмехнулся, присел на корточки рядом с Чаном, обнял поджатые к себе колени, поднял голову, легонько ударившись затылком о тёмную стену и глубоко вздохнул:       — До прихода этой бестии, моё детство тоже шло не самым лучшим образом: отец был вечно на работе, мать ходила по магазинам и тратила его деньги на всякие безделушки. Её слишком заботил статус среди подруг, она пропадала сутками на посиделках в гостях то у одной тётушки, то у другой. Меня воспитала няня. Наверно, это нормально для богатеев, вроде моих родителей… Я думал, мама любит меня и просто не хочет, чтобы я был один, пока она «Занята делами с тётушками», поэтому без споров проводил время с няней. Но однажды я услышал, как мама обсуждала меня по телефону с одной из тётушек…       — Что она говорила? — поторопил рассказ Чан.       — Она тогда сказала: «Я даже не смогла сама выбрать имя этому ребёнку, как могу считать его своим? И что с того, что я его родила? Мне же нужно было как-то зацепиться в доме этого Яна… Он женился на мне, когда узнал, что я на четвёртом месяце. Ты хоть знаешь, как трудно было притворяться влюблённой дурочкой?..» Потом она молчала несколько минут — я не слышал, что ей говорили, но она вдруг заплакала и сказала: «Я тоже очень люблю тебя! Да, конечно, я сейчас же приеду!» Она тогда прошла мимо меня, даже не заметив, надела красивое платье и убежала… Я думал, снова к тётушкам, но сейчас понимаю…       — А няня? Как она к тебе относилась?       — Она… — Чонин снова глубоко и прерывисто вздохнул.       — Хочешь, я обниму тебя? — предложил Крис.       Чонин смог только кивнуть, так что Чан осторожно обхватил его за плечи, поднял на ноги и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине.       — Ты можешь не говорить, если тебе тяжело.       — Но она единственная, о ком я хочу тебе рассказать, — возразил Чонин. — Няня любила меня в сотню раз больше, чем мама, как-то я даже спросил, могу ли я быть её сыном… и, когда она умерла, я понял что никому больше не нужен, вскоре я смог уговорить родителей, и они перевели меня «в более элитную школу». Так им было проще изображать примерных родителей. От меня требовалось только хорошо учиться. Если я занимал ниже третьего места в рейтинге, то ко мне приезжал отец и… ох, лучше тебе не знать… последний раз такое было, когда я уже учился в третьем классе средней школы… Может, я в прошлой жизни ему чем-то насолил и у меня плохая карма?       Ладно не важно. Короче, в тот же день я узнал, что у отца появилась эта бестия… и это её идеей было запереть маму. Ты, наверное, решишь, что я плохой сын, но, я даже не пытался ей помочь, просто позвонил в скорую и уехал лечить сломанные рёбра…       А потом отец больше не приезжал и я просто радовался, что могу жить один.       Чан не успел ничего ответить, потому что в этот момент из кабинета высунулась голова секретарши с высоким хвостом.       — Председатель готов принять вас, господин Ян.       Последние слова звучали, как издевательство, но Чонин, сжав зубы и кулаки, молча кивнул, повернулся к Крису, непринуждённо бросил:       — Подожди меня тут, думаю, мы здесь не задержимся. — И скрылся за дверью кабинета, оставив Криса в разбросанных по разным временным отрезкам мыслях…       И в компании приставучей девушки.