Саде-Сати ч.2

Красивый кант, хорош стежок, в ремесленном угаре Я всё забыл, пока чинил тугие сапоги, Гляжу: взобрался на престол созвездие-викарий До середины декабря, до истиной пурги. Доделана работа, и не убран сор со стула, А первый снег уже лежит на черноте аллей, И мы, выходит, пленники своей Ультима-туле, И мы, смотри-ка, пленники. Давай, камрад, налей. Мне вверены стихи твои: спокойные, как порох, Блестящие, как выпавший осадок-серебро Из пасмурной болтанки на окно. Они как шорох Уютные, упругие, как юное ребро. Мы - пленники межцарствия, мы племя змееносцево, Заботливо посеяны в горячий чернозём - Не колосом проклюнемся, а злыми копьеносцами. Как здорово, что мы слывем испорченным зерном, Как здорово, что нас таких оставили на Заверти: Надеются, что сожраны мы будем декабрем, А мы с тобой придумали: мы умерли, мы зАмерли, И выжили - ура же нам, камрад, давай нальём. Красивый кант, удачен слог, придуманный в ненастье, и Стежком пришитый потайным к плетению из слов. Как жаль, что несущественно теперь кольцо Всевластия: Сидят у трона церберы, ощеренные пасти, и У каждого мозги одни и несколько голов. Как жаль, что несущественно, кто правит, ведь привратники Само собой командуют, себе посвящены. Развешаны полотнища и призваны в соратники Каноники с религией тревоги и вины. Мы - племя змееносцево, оставлены приманкою Метелям, отвлекаем их от замков золотых, Пытаемся устроиться, теснимся полустанками. Я сделал сапоги себе навроде верховых, Я выстегал жилетку, и просохли одеяла нам, И ждут стихи: вот их черед; и мягко освещён Холодный пол, и старый стол, и две бутылки с дьяволом. Горит огонь. Налей, камрад, давай нальём ещё.