Дорогу осилит идущий

Очередная дверь закрылась за его спиной. Снова. Он ищет путь который год и, честно сказать, уже не уверен, что сумеет его найти. Но ведь герои не сдаются, верно? А Гарри Поттера слишком уж часто называли героем, чтобы он мог сдаться. И пускай сил уже не осталось — нет, не тело устало, душа, сама душа устала — он пойдёт дальше на одном упрямстве. — Иди, мой дорогой. Иди. И если цель твоя тебе и правда столь важна, то однажды ты дойдешь. Легко сказать — иди. На деле же совсем не просто. — Я справлюсь. Справлюсь. Всегда справлялся, и сейчас смогу. Смогу ведь, верно, профессор? Тихо шепча в пустоту, Гарри шёл вперёд, не особо разбирая, куда конкретно. Да и как тут разберешь, если вокруг только тысячи дверей в хаотичном порядке? Он, вновь вздохнув, устало потер переносицу. Извечная привычка, доставшаяся вместе с очками. Которых, впрочем, на нём давно уже нет. В них просто отпала нужда, ведь место, где он находится, никак не связано с физическим миром и его особенностями. Нет тут ни здоровья, ни тем более проблем с ним. — Я справлюсь, — в который раз убеждает себя Мальчик-Который-Выжил, открывая очередную дверь.

***

— Он мёртв! — объявил такой ненавистный ему голос. Поттер сразу узнал его. Казалось, всегда будет узнавать, сколько бы лет ни прошло. Беллатриса Лестрейндж. Осталось разобраться, что конкретно происходит и кто мёртв на этот раз. Мозг, в кои-то веки послушный своему хозяину, стал быстрыми всполохами выдавать давно покрывшиеся пылью воспоминания. Он уже и не надеялся, что сумеет вернуться. Слишком много времени прошло, слишком много попыток ушли в никуда. Голова разболелась от всколыхнувшейся памяти — не так уж просто заставить себя детально вспомнить то, что происходило с десяток лет назад. Впрочем, вполне возможно, что головная боль вызвана и более простыми причинами. Например, фактически смертью. Ну, или ударом о твёрдую землю во время падения. Вполне логично, верно? Цепочка событий складывалась вполне ровно и уверенно, пока вне сознания парня эти самые события всё продолжали развиваться в ускоренном темпе. — …от моей руки, отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио! «О, очередные забавы дражайшего Тома. Ничего, Реддл, я уже давно успел привыкнуть к боли» — устало подумал парень, вкладывая в мысли столько яда, что и Снейп бы, наверное, позавидовал. Только вот по какой-то причине заклятие дало куда меньший эффект, чем раньше, да и чем должно было. Возможно, временный эффект, возникший вследствие шока? Трудно сказать. Все-таки не так часто изучают реакцию на боль у переживших Аваду парней, что, к тому же, неведомым образом умудрились провести огромное количество времени за Завесой, пока в «реальном» мире прошёл всего миг. За размышлениями время всегда проходит незаметно. И вот уже наступает критический момент. Змея мертва — «молодчина, Невилл» — пора и за дело браться. Резво прячась под мантией-невидимкой, парень одним плавным движением поднимается и оглядывается, пытаясь как можно быстрее сориентироваться и выбрать верный путь для дальнейших действий. Без лишних мыслей, на одном автоматизме, Гарри бросает щитовые чары между Невиллом и Тёмным Лордом. Всего-то убить Волдеморта. Якобы сильнейшего тёмного мага, да? Сущая мелочь. Лицо Поттера невольно расплывается в кривой ухмылке. Ведь теперь это для него и правда сущая мелочь. Нет, не подумайте, что он такой уж непобедимый, но за столько лет волей-неволей научишься думать. А думать есть о чём. Этот их страшнейший Тёмный Лорд чертовски сумасшедший. И, надо полагать, одного этого уже достаточно, чтобы понять, что одолеть его будет проще. Разумеется, у всего есть и обратная сторона — действия безумцев просчитать практически невозможно. Всё же у сумасшедших зачастую проблемы с логикой. И не только… У них в принципе проблемы. Много проблем. И Гарри, как давно завелось, является главной проблемой одного небезызвестного сумасшедшего. Стоило сбросить с себя мантию — а он сейчас находится как раз на равном расстоянии и от Невилла, и от Волдеморта — как сражение будто бы замерло. Что, впрочем, неудивительно, ведь они находились в самом центре импровизированного поля боя, а за этой парочкой «дуэлянтов» наблюдало огромное количество глаз. Неучтенный фактор, каковым и является сейчас возникший из ниоткуда третий лишний, заставил остановиться хотя бы для того, чтобы понять, какого чёрта вообще происходит. Что ж, идеальная ситуация. Повсеместный шок использовать довольно легко. — Ну что, мой дорогой Волдеморт? — интонация вполне ясно выражает, насколько противник «дорог» парню. Со всех сторон разнеслись разнообразные крики, кто-то кричал «Гарри», кто-то вопил «он жив», где-то в толпе даже слышалось гневное «ублюдок». Последнее заставило задуматься. Но лишь на мгновение, все-таки тут достаточно много людей, которые очень недовольны его на удивление живой тушкой. Всего секунда понадобилась Волдеморту, чтобы вернуться в реальный мир и, гневно сверкнув глазам — или что там у этого недочеловека вместо них — с ярким змеиным акцентом прошипеть: — Поттер… Забавно видеть тебя живым. Знаешь, и без Авады есть немало способов убить человека. — Прекрасно знаю, Том. Возможно, даже лучше твоего. Ярость Реддла, казалось, росла в геометрической прогрессии. И с такой же скоростью затихла, превратившись в брезгливое равнодушие, вскоре сменившееся ехидной усмешкой. — И кто же теперь послужит твоим щитом, мальчишка? — Никто. А вообще, зачем мы разглагольствуем, а, Том? Знаешь, — медленно прокручивая палочку в руке, Гарри продолжил с абсолютно равнодушным видом, — Ты всегда делал одну и ту же совершенно глупую ошибку. Стоило последнему слову прозвучать, как вновь волна ярости накрыла Лорда Судеб, и он прокричал: — Круцио! Ловко увернувшись, Гарри, не теряя времени, договорил: — Ты любишь шоу. Любишь болтать, Том. Но время действовать. Авада Кедавра. Луч смертельного заклятия слетает с палочки легко и непринуждённо, будто бы совершенно привычно. Однако же цели не достигает, поражая неожиданно возникшее препятствие — вот и пришла расплата за содеянное Беллатрисой, вряд ли её ждёт что-то хорошее после столь бесславной смерти. Достаточно громкий крик Волдеморта, потерявшего свою самую верную последовательницу, быстро превращается в совершенно безумный и отвратительный смех: — Ты не сможешь меня убить, мальчишшшка! Я непобедим! Я бессмертен! Гарри замирает на секунду, при этом не теряя из виду поле боя, чтобы не пропустить летящее в него проклятие, и выдаёт лёгкий и довольный смешок. — Крестражей нет, Том. Давно уже нет, слепой безумец. Неверие, шок, ярость — эмоции на безобразном лице сменяются быстро, хотя вряд ли Лорд и правда поверил в потерю крестражей. Всё же критическое мышление у подобных ему несколько… Притуплено. — Авада Кедавра! — Авада Кедавра, — отвечает в ту же секунду Гарри, ничуть не волнуясь о том, к чему это приведёт: он давно всё понял. Палочка Волдеморта, та самая, бузинная, мгновенно покидает положенное ей место, пролагая путь из руки Реддла куда-то в глубь толпы студентов. Проклятие Поттера находит адресата, и бледное, худое тело падает навзничь, чтобы навсегда остаться пустым сосудом с застывшим, отсутствующим взглядом на змеином лице. — Ваш Лорд мёртв, — произносит парень, и его голос, будто бы усиленный Сонорусом, разносится по всей округе, заставляя события вновь понестись вскачь. Радостные вскрики «светлой» стороны перемешивались с отчаянными воплями попадающих в захват авроров «тёмных». Друзья, приятели, учителя, все, кто стоял на стороне Поттера, окружили его, весело обнимая и похлопывая по плечу. Гарри улыбался. А что ему оставалось делать? Ну не говорить же толпе, что, пока он был мёртв, как-то успел растерять все эти привязанности и дружеские чувства. В конце-то концов, много кто остаётся человеку другом, после, дай Мерлин памяти, лет двадцати-двадцати двух тишины между ними? Гарри улыбался. Толпа гудела, радовалась, вскидывала шляпы, да и всё, что в руках было. А Гарри только улыбался и кивал, когда нужно, с медленно растущим отчаянием ожидая окончания всего этого бедлама. Может ваш избранный уже отдохнуть или как? Мавр сделал своё дело, так отпустите мавра, как по закону жанра и полагается. Но желания не всегда исполняются, так что парню оставалось только вздыхать, снова кривя губы в улыбке, пытаясь изобразить бешеную радость, и надеяться, что он это переживёт, как пережил и Аваду.