Дорогу осилит идущий

— Итак, вы хотите занять должность профессора ЗоТИ, верно? — Именно так. Полагаю, нет необходимости снова уточнять квалификацию. В резюме написано всё, что я могу вам сообщить. — Мастерство в Боевой магии? — многозначительно изогнул бровь зельевар. — Год назад, сэр. Поттер смотрел холодно. Не было больше мальчишеской улыбки, не было весёлых искр в глазах. Перед Северусом сидел боевой маг. И никак иначе. Изумрудные глаза оставались такими же яркими, и всё же отчего-то казалось, будто они покрылись коркой льда. Будто и их хозяин замёрз весь, заточился в ледяную броню. Честно говоря, поначалу Снейп был даже несколько шокирован. Он помнил этого человека шебутным мальчишкой, вечно нарывавшимся на отработки и ни во что не ставящим правила. И этого мальчишку в мужчине, сидящем перед ним сейчас, Северус едва ли мог узнать. Жёсткий, волевой, уверенный. Каждое его движение источало силу, не выставленную напоказ, но настоящую, изящно скрытую. Если бы зельевар не занимался так тщательно дуэлингом и всеми формами боевой магии, он бы и не заметил, сколько хищной грации в движениях его собеседника. Щепетильно выкованный берсерк. Вот что вертелось на языке профессора. Да, он определённо не сможет воспринимать этого человека, как своего давно знакомого ученика. — В таком случае, я готов взять вас на испытательный срок. Раз уж мастерство вы получили, следовательно, педагогика вам уже знакома, — Снейп прекрасно помнил свои мучения, мастером не стать, не воспитав ученика, — Однако учить толпу не то же самое, что учить одного действительно жаждущего знаний человека. Вы готовы сообщить учебное пособие уже сейчас? — Разумеется. «Тёмные силы: восхождение и свержение», Варнава Гевентилл, с пятого курса и выше. Четвертому «Защита в бою» Адаманта Кэрри, а младшим классическое «Пособие по самозащите» в издании 1966 года. — Гевентилл? — едва заметно прищурив глаза, уточнил зельевар. — Верно. Вам ли не знать — маг не сможет защититься, если не знает, от чего, собственно, защищается. К тому же, в данном издании информация выдана дозированно, иначе этой книги не было бы в свободном доступе. — Пожалуй… Приемлемо. Жду от вас учебный план не позже 20го августа, мистер Поттер. Предварительное собрание состоится 24го в пять пополудни, тогда же сможете занять апартаменты. — Понял. Всего доброго, профессор. Гарри, слегка кивнув головой на прощание, исчез в каминном пламени. Снейпу только и оставалось, что проводить прямую спину взглядом — а ведь парень и правда вырос, разворот плеч явно больше, чем у самого зельевара. Директор откинулся на спинку кресла, позволяя себе немного расслабиться и обдумать всё произошедшее. С Поттером он виделся в последний раз — не считая этого — на вручении диплома. Сейчас, размышляя об этом, Северус может сказать, что, на самом деле, и тогда гриффиндорец уже был другим. Не таким, как раньше. Другим и совершенно незнакомым. Уже тогда лицо парня приобрело некоторую отстранённую холодность. Нет, пожалуй, всё это началось ещё с той битвы. Битвы за Хогвартс. Честно говоря, все эти годы выдались крайне загруженными, только сейчас всё вроде как устоялось. И в тот год Снейпу явно было не до того, чтобы разглядывать Поттера и выяснять причины его поведения, никогда, в общем-то, не подчиняющегося логике. Однако, видимо, обратить внимание тогда всё же стоило. Что случилось с мальчишкой в той битве? Если человек уходит одним, а возвращается настолько другим… Да, насущный вопрос, что могло изменить парня так быстро? Он ушёл обычным подростком, тем, кто свою палочку — Снейп был уверен — ни в жизни на другого зелёным лучом не направит. А когда вернулся, «Авада» слетала с его губ слишком естественно, слишком, как для не закалённого юноши. Зельевару даже пришлось воспользоваться омутом памяти, чтобы точнее составить своё мнение об этом человеке. Поттер превратился в загадку. И это было… Интересно. Пожалуй, в редкие свободные минуты он вполне может себе позволить отвлечься на изучение этой задачки. Северус всегда любил загадки. И всегда щёлкал их, словно орешки. Оттого ему так и полюбилась наука зельеварения — сплошная загадка, где от выбранного ответа порой зависит даже твоя жизнь, а не только гордость. Что ж, теперь остаётся только ждать, потому что пока что данных совершенно недостаточно. — Минерва, зайди на минуту, — яркая лань исчезла, растворившись где-то в стене.

***

— Кричер! — рявкнул волшебник, только явившись в Блэк-хаус. — Что будет угодно хозяину? — проскрипел появившийся домовик, наряженный в чистую наволочку, закреплённую небольшой фибулой с гербом. Отряхнувшись от сажи — Гарри ужасно не любил бытовые чары — парень обвёл взглядом мрачную гостиную. Он не возвращался сюда шесть лет. Обучать его взялся один европейский маг, так что все эти годы Поттер провёл на континенте, мотаясь между Италией, Германией и Испанией. Он и квартирку небольшую прикупил в магическом квартале Италии. Защитных чар налепил там столько, что Мерлин помоги несчастному воришке. — Ужин в малую столовую через час, Кричер. — Кричер понял, хозяин Гарри. Пусть Поттер и проводил все время за границей, верному домовику он наказал содержать дом в идеальном порядке, так что к жизни всё тут было готово. Ещё на восьмом году обучения Гарри выделил для себя комнату Сириуса. Точнее, апартаменты, из которых крестный почему-то использовал только спальню. Правда, изменил Поттер всё до неузнаваемости. Всякие плакаты и прочие любимые крёстным пылесборники обрели своё место в мусорке, комнаты же теперь были обставлены со всей строгостью. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, большая кровать с темно-бордовым балдахином, мягкий ковёр в тон — вот и всё убранство спальни. В кабинете рабочий стол и шкафы в том же стиле, камин, небольшой журнальный столик из древесины тёмных же оттенков с едва различимыми красноватыми прожилками и два мягких кресла по бокам. Ванная комната осталась нетронутой. Впрочем, Сириус её также не менял, она была оформлена в свойственном Блэкам стиле. Книжные шкафы в своём кабинете Гарри обставил ещё до отъезда. Сейчас же ловкими движениями палочки стал наполнять оставшиеся полки новыми книгами, которые забрал с собой с континента. Книги были не слишком редкие — таким место в закрытом крыле библиотеки — и в основном были посвящены заклинаниям, магическим теориям, зельям и интересным нововведениям магического мира. В отдельный потайной отсек парень отлевитировал блокноты, собственноручно исписанные его историей. Остальные свои журналы, посвящённые исследованиям, Гарри потом отправит в подвальную лабораторию. Лёгкий душ, тёплое махровое полотенце, привычный набор из прямых чёрных брюк и тёмно-зелёной рубашки, и вот уже Поттер готов ко всему. Действительно ко всему, потому что все его рубашки сделаны особым кроем — они отлично скрывают обе палочки в специальных ножнах на предплечьях, а рунная вязь на отвороте воротника позволяет тонкой ткани вполне спокойно принимать на себя колюще-режущие удары. Не вечная защита, конечно, но всяко лучше, чем ничего. Все вещи парня были тщательно обработаны им вручную. Нет мага страшнее, чем закалённый боевой артефактор. — Ужин подан, хозяин, — после лёгкого хлопка сообщил эльф и поклонился. — Чудесно. План на ближайшие дни у Поттера был давно готов. После ужина его ждёт разговор с Вальпургой, затем поход в Лютный к одному знакомому и, собственно, подготовка учебного плана. Ну, и парочка экспериментов. До собрания ещё есть чуть больше двадцати дней, так что всё успеется. — Вечер добрый, леди. — Не уверена, мистер Поттер, — хмурый взгляд из-под изящных бровей, типичная встреча леди Вальпурги. — Да бросьте, вы меня любите. Тихий вздох и лёгкий взмах веера был ему ответом. Портрет леди Блэк знатно отличался от многих других тем, что он был действительно живым. Портреты Хогвартса в основном были лишь отпечатками магии когда-то живых существ. Все они были способны лишь на простейшие действия и диалоги, в основном их поведение было цикличным, как тщательно прописанная сценка. Разве что стена с картинами директоров была несколько особенной. Там портреты тоже были живыми. Не только отпечатками магии, но и слепками личности. — Итак, молодой человек, неужели вы наконец соизволили вернуться в родные пенаты? — Верно, леди. Я закончил обучение и, как обещал, собираюсь взять род Блэков в свои руки. — Славно. В таком случае, так уж и быть, добро пожаловать домой, — лицо женщины немного разгладилось, а глаза наполнились едва уловимой теплотой, — Гарри. — Спасибо, Вальпурга. Много воды утекло с тех пор, когда ругань была привычной для этого дома. Когда Гарри вернулся из-за грани, он уже умел находить общий язык и верный подход к практически любому человеку. В своё первое появление в этом доме Вальпурга встретила его склочным видом и нелицеприятными ругательствами. Но обстоятельный диалог, как и полагается, расставил всё по своим местам. Они приняли друг друга и в некотором роде даже поняли. Женщина была довольна тем, что у рода Блэк остался хотя бы такой наследник. Да и, на её взгляд, Поттер был в любом случае лучше Сириуса. Она любила своего сына, кто бы что ни говорил. И ей было невероятно жаль, что Сириус погиб, так, по сути, и не узнав жизни. Однако как наследник он был… Чересчур безбашенным, безответственным и несерьёзным. Такой человек не смог бы вести за собой род. Ему и семью было бы непросто создать. А вот Гарри… В нём Вальпурга увидела такой необходимый для Блэков стержень. Тогда ещё мальчишка уже был подобен мечу, прошедшему обработку вулканическим пламенем. Каждый взгляд, каждое движение выдавали в Поттере серьёзного и сильного человека, которого стоит опасаться и стараться всячески держаться рядом с ним. Такой наследник был практически идеален. Сейчас леди Блэк и не может выбирать, так или иначе, но если бы на месте Гарри был кто-то менее стоящий, женщина сделала бы всё, чтобы выжить того из дома. Лучше мёртвый род, чем опозоренный. После же налаживания контакта дело пошло семимильными шагами. Вместе с Вальпургой парня принял и Кричер полностью и безоговорочно. А дом Блэков снова засиял так, как ему и положено.

***

— Гарри, — хриплый шёпот куда-то в шею и ласковые руки, скользящие по спине, — Наконец-то ты вернулся. — Долго ждал? — улыбка сама лезет на лицо. Парень прикрывает глаза, откидывает голову на любезно подставленное плечо и расслабляется в кольце любимых рук. — Очень долго. Сильные ладони скользят по груди, легко проходятся по животу, пробираясь под чёрную футболку. — Эд, мы же на пороге, — тихий смех стал ему ответом. — И что? Дом же наш. Поттеру хорошо. Поттеру снова, наконец-то хорошо, он дома, рядом с тем, кого любит и кто любит его. Остальное не важно. Ведь они оба живы. А во время войны нет ничего важнее этого. — Я ждал слишком долго, Гарри, — знакомый голос меняется медленно, начинает звучать как будто заторможенно и как-то неестественно. Гарри нехотя открывает глаза, чтобы спросить, всё ли в порядке. Но вопрос застывает на языке, потому что рядом с ним… Эдвард. Да, его Эдвард. С разорванным в клочья лицом. — Слишком, — хрипящий выдох через каждое слово, — долго. Гарри. Почему. Ты меня. Оставил? Поттер снова просыпается в холодном поту. Он так и не сумел оставить прошлое в прошлом. Кошмары всё ещё продолжали мучить его, пускай со временем стали сниться не каждую ночь, а раз или два в неделю. Но легче от этого не было. С силой проведя ладонью по лицу, Гарри принялся за утренний моцион. Он уже не был любителем поваляться в кровати подольше. Напротив, теперь ему казалось необходимым покидать уютную теплоту сразу после избавления от сонного марева. Если бы кто увидел его сейчас, вероятно, подумал бы, что с этим человеком что-то явно не так. Ведь в движениях Поттера не было и капли жизни. Он жил не потому что хотел, а потому что так надо. Для человека естественно иметь свои привычки, двигаться порой неловко, для человека нормально вставать с кровати сонным и взъерошенным. Для человека. Но почему-то не для Гарри. Он, словно какая-то машина, переключается из ночного режима в дневной. Стоит мужчине покинуть кровать, как сладкая нега исчезает из него полностью, движения выглядят так, словно он уже пару часов на ногах, в глазах ни капли сна. Даже волосы, которые сейчас почти достигают плеч, не дают понять, что их обладатель только проснулся — лежат спокойной и ухоженной волной. Всё просто. Солдаты не отдыхают. Они спят вполглаза только для того, чтобы дать организму передышку. Лишь затем, чтобы в следующий миг снова вступить в бой. Прошло уже шесть лет. А Гарри до сих пор живёт, как солдат. Истина проста как два плюс два — солдат может уйти с войны, но война никогда не уйдёт из него. Невозможно стоять плечом к плечу со смертью и оставаться просто человеком. Ну, по крайней мере, Поттер считает, что невозможно. Ведь он подобного не видел. Хотя, быть может, если когда-нибудь ему повезёт обрести счастье, он сумеет заметить, что это счастье всегда меняет людей. Медленно, но неоспоримо. И превращает даже самых уставших вояк в настоящих живых людей. — Кричер, завтрак. И газету, — щёлкнув пальцами, проговорил маг в пустоту, точно зная, что его услышат. Холодный душ отлично избавляет от такого же холодного пота. Ему не привыкать. А тёплый, воздушный омлет верного домовика и немного горького кофе смоют остатки кошмара окончательно. Учебный план новый профессор ЗоТИ передал директору четыре дня назад. Сегодня должно было состояться общее собрание в Хогвартсе, а затем все профессора, которые покидали обитель знаний на лето, вновь обоснуются в замке. И Поттер вместе с ними. — Доброе утро, леди. Кивнув Вальпурге, Поттер направился в столовую. Пожалуй, именно этот омлет — его причина любить жизнь. Кричер — настоящее сокровище. Нет на свете омлета вкуснее. Ловко орудуя столовыми приборами, мужчина принялся обдумывать собственную линию поведения. Жизнь в другой стране позволила ему перестать корчить из себя счастливого героя. Прошло достаточно времени, чтобы и в Британии можно было быть собой. Любые изменения припишут прошедшим годам. Да и нет тут у него особых знакомых. Разве что… Пожалуй, нет. Подобные мысли заставили вспомнить о старых приятелях. Рон с Гермионой полтора года назад наконец-то сыграли свадьбу. Гарри, конечно же, был среди гостей. И искренне поздравлял молодожёнов, но вот общаться близко они давно перестали и начинать не планируют. Кто ещё здесь есть? Кингсли. К слову, он ведь выиграл и последние выборы тоже. Шеклболт стал хорошим министром. Не так давно Гарри как раз навещал его. Поговорили по душам и разошлись довольные друг другом — бывший «избранный» в политику лезть не собирался. Ему бы осесть спокойно, да и достаточно. Работать с детьми пусть и утомительно, зато вполне стабильно, без лишних проблем и опасностей. К тому же, в этой затее были еще два стоящих плюса. Во-первых, как ни отрицай, окружённый счастливыми детьми человек, вроде него, сможет как будто бы стряхнуть с себя пыль. Дети всегда заражают жизнерадостностью. Во-вторых… Северус Снейп. Пожалуй, это был единственный человек из «прошлой» жизни, с которым Поттер ещё хотел бы иметь какие-либо связи. Волшебник даже не знал почему. Просто что-то не давало ему покоя. Казалось, словно между ними ещё существует какая-то связь. Ещё с того времени, с… Обители тысяч дверей. А может Гарри просто чувствует, что не расплатился со своеобразным долгом. Все-таки Снейп долго оберегал его. Хотя быть может, совсем маленький шанс может быть и есть, что… Ему кажется, что именно этот человек сумеет его понять. Нет, Гарри вовсе не собирается выворачивать свою душу наизнанку, тем более тому, кому это и даром не нужно. И настаивать на общении тоже не планирует. Просто грызёт где-то внутри червячок сомнений и едва заметных ощущений, как будто что-то осталось там, в замке, рядом с мрачным зельеваром. Или не осталось, а просто ждёт его. Что-то, чего ему так отчаянно не хватает. Впрочем, это всё лирика. Бессмысленно думать о подобном, да и глупо. Коль уж тянет в Хогвартс, значит так тому и быть. А «дальше» будет дальше. — Кабинет директора, Хогвартс, — дымолетный порошок взвивается пламенем, отправляя волшебника в его очередную новую «дверь».