Дьявол носит Brioni

      — Арсений Сергеевич, галстук, — устало произносит Кира и подходит к Попову, который накручивает морские узлы на горле, будто удумал повеситься на сатиновой ткани. — Ужас, ну и накручено…       Майская старательно распутывает галстук и старается не поднимать взгляд на лицо Арсения, но по рваному дыханию и напряжению мышц становится понятно, что тот старается сдержать смех. Девушка закатывает глаза и всё же поднимает лицо, разглядывая бывшего начальника. Попов закусывает сразу обе губы — верхнюю и нижнюю — и еле заметно краснеет; в глазах пляшут смешинки.       — Да что, чудик? — фыркает Кира. Арсений наклоняется и целует Майскую в макушку.       — Моська у тебя сосредоточенная, кошмар. Ещё и «Арсений Сергеевич, галстук», — передразнивает мужчина. — Тебя всё ещё прикалывает эта тема с начальником и подчинённой?       — Просто до сих пор не могу поверить, что в офисе ты притворяешься злюкой, а дома озвучиваешь страшную смерть овощей, когда нарезаешь салат, — хихикает девушка и пропускает край галстука в петлю, расправляя после. Попов наконец смеётся открыто, запрокидывая голову, и над воротом рубашки дёргается острый кадык. Кира сглатывает и переводит взгляд на свои руки. — Иди уже. После работы еду на танцы, поэтому буду поздно. Окси привет!       Арсений мягко целует Киру и выбегает из квартиры, прихватив пальто с дипломатом. На прощание чешет между ушами собаку — мелкого джек-рассела по кличке Варфоломей. Хотя в паспорте пёс — Варфоломей, а по жизни — Вафля. Девушка стоит в дверном проёме, привалившись плечом к косяку, и наблюдает чудесные метаморфозы — прямо в лифте Попов надевает серьёзную маску и выпрямляет спину, хотя только что говорил, что Вафля «слишком сладенький для этого мира». Каждый день это зрелище восхищает и пугает одновременно: этот человек запросто может быть маньяком и с серьёзным лицом потом доказывать свою невиновность. Хотя маньяк он только на кухне, когда кричит огурцам «Не ждите пощады!». Кира хмыкает себе под нос и идёт за ноутбук — её работа полностью перешла в дистанционный формат, потому что Шеминов захотел перевезти офис в другой город, а Майская переезжать отказалась наотрез: у неё Арсений и собака, какой другой город?

***

      — Совершенно случайно оказался в районе твоих танцев. Забрать тебя, веснушка? — Майская сто тысяч раз просила так её не называть: веснушек у неё нет, но Арсений безаппеляционно заявил, что это прозвище из-за фамилии, и наотрез отказался прекращать.       — Совершенно случайно сделал крюк полчаса? — хмыкает Кира, поставив телефон на громкую связь, и одевается после душа: храни Господи душевые прямо в студии. Ехать потной после танцев — самый неприятный экспириенс. — Ну, да, бешеной собаке, как говорится…       — Эй, я сейчас уеду домой один! — обиженно фырчит Арсений и сразу же хихикает. — Я стою на парковке, взял чай и какой-то жуткий, но очень полезный салат.       Кира улыбается уже молчащей трубке и наскоро прощается с тренером, после чего выбегает из студии и ищет взглядом авто Арсения. Протиснувшись между двумя машинами, Майская залезает на переднее сиденье и откидывает голову, прикрыв глаза. После танцев всегда хочется есть и спать, больше вообще ничего не хочется. Арс пристёгивает Киру, по пути чмокая в щёку, и трогается с места, чтоб скорее воплотить мечты в жизнь и завалиться в кровать. В дороге Майская уничтожает «жуткий» салат и делит чай пополам с Арсением. На каждом светофоре Попов льнёт целоваться, в какой-то момент девушке кажется, что это уже странно — они же виделись с утра.       — Попов, ты чё? Накосячил и уже извиняешься? Забыл заказать Вафле корм? — хмурится Кира и разворачивается к Арсу. Арсений мотает головой, Кира вспоминает — он ей сообщений десять написал, уточняя, какой нужно купить, хотя он делает это раз в пару месяцев.       — Ты что, забыла? — расстроенно тянет мужчина и картинно вздыхает, отворачиваясь к стеклу.       — Видимо. Что? У тебя день рождения? Нет, у тебя в марте, это я помню. Э-э… — Майская искренне старается вспомнить хоть что-то, что могло бы быть важным, но в голове звенящая пустота. — Ну, у меня тоже не день рождения, вроде. Да хоть подсказку дай, — канючит Кира, дёргая Арсения за рукав. Тот, как и всегда, быстро сдаётся и смеётся.       — Нет, у тебя точно не день рождения, веснушка. Четыре года назад ты пришла ко мне на работу, — лицо Арсения выглядит как самый грустный смайлик на планете. Кира не сдерживает умилённого «о-о-о», потому что Арс ужасно сентиментальный и обожает всякие даты, годовщины и сюрпризы. У самой Майской в голове огромная брешь — она с трудом дату начала отношений-то запомнила.       — А, ну, поздравляю с появлением в твоей жизни такой прекрасной меня! — торжественно восклицает Кира и хлопает Арса по коленке — нормальный поцелуй сейчас явно может спровоцировать ДТП.       — О, Господи. Не напомнишь, почему я всё ещё с тобой? — шутливо закатывает глаза Попов.       — К тебе вопрос, — отвечает Кира и оставляет ладонь на колене мужчины. Арс ненадолго отпускает руль одной рукой — хотя ненавидит водить одной рукой и боится повторения сцены из «Пункта назначения» — и переплетает пальцы.

***

      Дома сонливость спадает, когда Вафля начинает радостно бегать по квартире, а по квартире тянется след из лепестков. Это не тот киношный романтичный приём — это Варфоломей раздербанил букет и украсил жилище. Он художник, он так видит. Арсений так долго и старательно отчитывает пса за испорченные цветы, что тот лежит на своей лежанке и скулит ещё полчаса, пока Попов не приходит с извинениями и вкусняшками.       Кира потягивает розовое игристое и переключает каналы, прислушиваясь к плеску воды из ванной. Мысль красиво одеться (раздеться) к выходу Арсения пришла внезапно, но показалась невыносимо удачной. Теперь, когда Майская уже полчаса сидит почти голая в не самом удобном белье, предварительно выгнав из комнаты Вафлю, ей некомфортно и уже ничего не хочется — хочется допить шампанское и улечься спать. Только Кира встаёт с дивана, выключает телевизор и открывает дверцу шкафа, чтоб переодеться в какую-нибудь огромную футболку, шум воды стихает. Попов сначала садится на диван, а потом замечает Киру, и вздыхает слишком уж судорожно — девушка этот выдох наизусть знает.       Кира разворачивается от шкафа, не успев спрятаться за пятью квадратными метрами ткани, и с вызовом смотрит на Арса. Тот неотрывно наблюдает за каждым движением и скользит взглядом по чёрному кружеву, закусывая губу. Майская делает шаг навстречу и садится рядом на диван, будто ничего не происходит — хочет проверить, на сколько хватит терпения Попова.       — Су-ка-а, — произносит Арсений по слогам почти сразу. Первый произносит на вдохе, второй — на выдохе, на грани слышимости, и слово тает в тишине комнаты. — Иди сюда.        Арс берёт Киру за запястья и притягивает ближе, целует сразу, не церемонясь, вторгается языком в рот — четыре года прошло, а он по-прежнему нетерпеливый и горячий, как в тот раз в переговорке. Майская отвечает с таким же рвением, проводит языком по нижней губе мужчины и высвобождает руки, чтоб провести по обнажённой спине. Кожа горячая и влажная, Кира размазывает подушечками пальцев капли воды после душа; Арсений в ответ гладит жёстко, слегка царапает короткими ногтями, заставляя прогнуться навстречу.       — Зачем носить такие вещи, если они созданы только для того, чтоб их снимать? — насмешливо произносит Арс, дотянувшись до застёжки бюстгалтера. Несмотря на то, что он раздевает Киру, а дело очевидно идёт к сексу, у него мягкая, нежная улыбка и влюблённый взгляд. Майская улыбается в ответ, немного ведя плечами, чтоб бретельки сползли сами.       Арсений целует плечи, проводит языком по шее и легонько дует на это место — по коже Киры разбегаются мурашки, и она хихикает, отпихивая Попова. Тот посмеивается тоже, целует в губы — ласково, будто изучающе — и незаметно подталкивает девушку, ложась сверху. Упирается руками по обе стороны от головы Киры и отрывается, прижимаясь лбом к чужому лбу.       — Я тебя люблю, — полушёпотом говорит Арс, Кира улыбается.       — Я знаю.       — Охренела? — произносит уже вслух Попов и в отместку прикусывает мочку уха Майской, после чего сразу зализывает место укуса.       Кира несдержанно стонет, и нежное настроение Арса испаряется — одну руку мужчина кладёт на грудь Майской, несильно сжимая, дорожкой из мягких укусов ползёт всё ниже и ниже, особенно старательно кусая тазовую косточку. В центре груди, где-то выше солнечного сплетения, всё вспыхивает, дыхание Киры учащается, она нетерпеливо пытается сползти ниже, но Арсений крепко держит и выцеловывает кожу на внутренней стороне бедра. Мягкие ласки становятся яростнее и глубже во всех смыслах — Кира прогибается в пояснице и сминает пальцами ткань простыни, стонет в голос. Арс добавляет к языку пальцы, из-за чего дыхание окончательно сбивается.       Кира протяжно стонет, оргазм накрывает такой волной, будто в груди разорвалась атомная бомба; Арс с довольной улыбкой возвращается тем же «маршрутом» поцелуев выше и ласково целует в губы. Майская тянет Арсения за руку, вынуждая лечь спиной на постель, и перекидывает ногу через его бёдра. Направляет в себя член Арса и медленно садится, но Арсений недолго выдерживает плавный темп — крепко удерживает руками за талию и быстро толкается, упершись пятками в простынь. Мужчина то жмурится, то не моргая наблюдает за лицом Киры, и в момент, когда девушка склоняется для поцелуя, кончает, низко мыча Майской в рот.       Девушка валится рядом обессиленная и тяжело дышит. В ушах набатом громыхает кровь, в груди печёт, а места недавних укусов приятно тянет. Арсений вообще, кажется, не шевелится, лишь глубоко дышит и иногда моргает. Придя в себя, Кира встаёт и идёт в душ, после чего спотыкается о Вафлю и врезается в вышедшего из комнаты Попова. Тот смеётся и шлёпает Майскую по заднице, закрываясь в ванной.

***

      — Я тут знаешь, что подумал? — произносит Арсений в полной темноте низким, сонным голосом. Начавшая до этого засыпать Кира вздрагивает и распахивает глаза. — Ты очень упёртая.       — И стоило меня ради этого будить? — со смешком говорит Кира и мягко целует Арсения в плечо, укладываясь на него после этого. Арс прижимает девушку к себе и тоже посмеивается.       — Я серьёзно. Если бы не ты, так бы и жил один в своём коконе. А тут целая ты и Вафлюха в придачу, — голос мужчины искрится неподдельным теплом. Майская улыбается и снова целует Попова, на этот раз — в щетинистый подбородок.       — Если бы ты не дал мне повод, я бы не полезла. Я узнала, что ты на самом деле не такая скотина, каким хочешь показаться, и решила рассмотреть поближе.       — Ты про то, что я был один в своём доме и дрочил? — с наездом спрашивает Арс. Кира кивает, фыркнув. — Нет, я серьёзно, вся ответственность за происходящее на тебе. Ты же и в суде, при всём честном народе, заявила, что влюблена в меня.       — Мне адвокат сказал, что это бы помогло вытащить тебя, — хмыкает Майская, на что Арсений отвечает шлепком по спине. — Да ладно, я просто не такая трусиха, как ты.       — Я очень смелый!       — Оксана мне рассказывала, что ты предлагал ей премию, если она убьёт паука в твоём кабинете, — смеётся Кира и терпит ещё один шлепок. Арсений что-то неразборчиво бурчит и путается пальцами в волосах Майской. Девушка как кошка тянется за касаниями и едва не мурчит.       — Выйдешь за меня замуж? — тем же будничным тоном произносит Попов и продолжает чесать Киру за ушком. Та отстраняется и садится на постели, щёлкает выключателем лампочки на тумбочке и сонно трёт глаза.       — Чего? — переспрашивает Кира, хотя она всё слышала. Нужно удостовериться, что это не сон: на всякий случай девушка щипает себя за предплечье и шипит от боли.       — Ну, если не хочешь… — Арс вдруг звучит напуганным. Майская тыкает его пальцами между рёбер и снова переспрашивает. Арсений тянется к ящичку тумбочки, свесившись с кровати, и долго там копошится. Достаёт деревянную коробочку и открывает подрагивающими пальцами, кольцо, кажется, сияет путеводной звездой в полумраке спальни. — Предложил тебе стать моей женой.       Кира часто моргает, чтоб не упустить вид Арсения ни на миг, но слёзы застилают глаза и мешают рассмотреть, какой он: сонный, растерянный, и бесконечно красивый с этим гнездом на голове и извечными мешками под глазами. Открытый, искренний и вообще самый лучший. Майская часто кивает.       — Не, мне нужно подтверждение, а то потом отмажешься, что я всё неправильно понял, — хмыкает Арс, успокоившись. Приближается и стирает подушечками больших пальцев слёзы из уголков глаз, Кира касается губами его пальцев и тепло улыбается.       — Да, я променяю свою прекрасную фамилию на твою дурацкую, буду завязывать тебе галстуки, забывать вынести мусор и всё такое. И буду твоей женой, — отвечает Кира и вытягивает вперёд ладонь, почти тыкая в нос Арсению безымянным пальцем. Тот нежно улыбается и надевает кольцо. — Бля, большое, — хнычет Кира.       — Да по хуй, — говорит Арсений и успокаивающе гладит девушку по щеке, пока та старается проверить, свалится ли кольцо при резких движениях — оно слетает и падает на кровать. — Завтра новое куплю.       Кира целует Арсения в нос и улыбается так, что скулы сводит; думает о том, что ни за какие деньги и должности не отказалась бы от начала карьеры и счастливой жизни в «Spring Fashion». Пусть на месте младшей ассистентки она всё же не продержалась год, в сердце Арса ей удалось задержаться на четыре — и это пока только начало.