Московская провинциалка
24 ноября 2021 г., 21:17
Кира невольно ловит себя на мысли, что всё происходящее напоминает ей сюжет детской книжки про четвёрку смелых подростков, которые собрались спасать мир — Тимур и его команда, бля. Не сговариваясь, на следующий день после произошедшего Майская, Окс, Арсений и Сергей собираются в квартире Матвиенко, чтоб обсудить дальнейшие планы спасения Поповской репутации. Арс приходит в спортивном костюме, потому что от работы мужчину временно отстранили — Андрей-таки выступил с публичным заявлением при представителях СМИ, которые голодными коршунами мгновенно налетели на Киру и Арсения: те едва унесли ноги от назойливых вопросов. Пришлось разъезжаться на разных такси, чтоб в итоге встретиться у Матвиенко. Кира чувствует невыносимый всплеск нежности, увидев Попова в мягком флисовом костюме; едва удерживается от того, чтоб не притянуть Арсения ближе и не прижаться щекой к тёплой ткани в районе живота, чувствуя дыхание кожей.
Оксана присоединяется, никого не спросив, и стойко выдерживает все немые вопросы, обращённые к ней. Попов недоверчиво скашивает взгляд на Киру, а затем на Сергея, и Кира едва заметно кивает, говоря: Сурковой можно доверять. Пусть та и повелась на очарование Бебуришвили — кто бы не повёлся? Девушка садится рядом со столом на пол по-турецки и достаёт из рюкзака кипу распечаток, в которые тут же с интересом зарывается Матвиенко по самую макушку. Всем своим видом Окси демонстрирует, что она здесь не просто так: Суркова вообще не склонна доказывать словами, её оружие — действия.
— Тут некоторые доказательства того, что у Андрея тоже рыльце в пушку — он ко мне подкатывал и обещал золотые горы, — речь Окс прерывается громким «Фу!» от Серёжи, он отбрасывает в сторону какой-то лист. — Там дикпик, но член я, вообще-то, замазала, не фырчи, — хихикает девушка, Матвиенко вновь фукает; Арсений неодобрительно качает головой, стоя у окна со стаканом воды. Играет желваками и выглядит так, будто вот-вот лопнет, как натянутая струна, с дребезжанием. Напряжение в воздухе можно щупать и нарезать тупым кухонным ножом.
— Мы можем как-то вывезти на том, что записи он добыл незаконно? И вообще распространил материалы без твоего согласия, — несмело предлагает Майская. Арсений тяжело вздыхает, откидывая смоляную чёлку. Кира честно старается не пялиться, но прикипает взглядом к профилю мужчины и смешному носу, который хочется бупнуть или коротко чмокнуть, приподнявшись на цыпочки.
— Могли бы, но есть парочка лазеек в законе, и одна из них — публикация в общественных интересах, особенно если человек, то есть я, является публичной личностью. Он это, типа, на благо общества сделал, — Попов беспомощно пожимает плечами и садится на диван рядом с Кирой, подобрав под себя ноги. Майская старается незаметно подобраться ближе, чтоб соприкоснуться хотя бы плечами и ощутить чужое тепло, но Арсений отползает к подлокотнику, и девушка лишь вздыхает, не посягая больше на личное пространство. Если девушка всё-таки решится претендовать на место в жизни Арса, ей предстоит долгий и тернистый путь. А она решится.
***
Подобные собрания проходят каждый божий день, иногда — с подключением адвоката Арсения, который готовит всем речь и предлагает возможные лазейки для того, чтоб выйти с максимально незапятнанной репутацией, хотя все прекрасно понимают: такой след подтереть будет, мягко говоря, сложно. Изредка по видео-связи к команде спасения Попова подключаются Дима и Антон. Шастун как представитель СМИ, а Позов как генератор каких-то совершенно ебанутых идей, которые заставляют всех хоть ненадолго расслабиться. Первым, что сказал Поз после знакомства, было: «Я предлагаю с помощью нейросети сделать порно с лицом этого вашего Херошпили, пусть тоже разгребается». Арс неприлично громко заржал после этого предложения, подхватываемый Серёгой, тогда Кире стало понятно: они справятся. Арсений оживает, будто оттаивает потихоньку каждый новый день — окончательно забивает на строгую одежду и с удовольствием щеголяет в спортивных костюмах и джинсах с дырявыми коленками: кто бы мог подумать; снимает очки, которые заменяли прежде шторку от внешнего мира, и иногда улыбается — от этого Кира неизменно плавится, как мороженое на раскалённой печке. Близко мужчина не подбирается, иногда шарахается касаний, а иногда сам идёт на контакт. Майская осознаёт, что такое проблемы с доверием, поэтому старается не давить на Арса и просто держится рядом настолько, насколько тот сам позволяет девушке, и точно не планирует сдаваться. Кире хорошо просто быть поблизости; она о большем даже не смеет просить. Этого достаточно после всех откатов назад. Оксана с таким рвением стремится по максимуму насолить Бебуру, что над ней периодически посмеиваются, а адвокат и вовсе девушку боится — говорит, что ту ждала бы отличная карьера в юриспруденции, если научиться включать в себе эту прожигающую ненависть к оппоненту. Суркова отмахивается и спокойно ухмыляется, но Кира видит: болит. Андрей каждому на память оставил по глубокому шраму; оправиться от такого суждено ой как нескоро, но главное — достойно пройти испытание. Майская каждый день разыгрывает с ребятами суд по ролям под присмотром юриста, даже срываться на хохот от абсурдности происходящего не хочется — у неё натурально трясутся поджилки от страха, в основном за Арсения, который то бледнеет, то краснеет каждый раз, когда речь заходит о возможном неутешительном исходе. Иногда в моменты крайнего отчаяния Арс хватает Киру за руку. Ей стыдно за то, что она испытывает радость в такие моменты, но она не может не лыбиться сытой кошкой, когда Попов так близко. Серёжа с Оксаной всё видят, но тактично молчат, и в каждом облегчённом вздохе Арсения — благодарность.***
— Да они же просто в сговоре! В сговоре против меня! — мерзко выкрикивает Бебуришвили и тут же осекается, услышав стук судейского молотка. Арсений с утра на нервах, поэтому зачем-то рассказал Кире о том, что в английском языке есть несколько версий «молотка», а в России что голову разбивать, что судить потом за это можно просто молотком. Майская косо улыбнулась и мягко поцеловала Арса в гладковыбритую щёку, уходя в зал, тот сперва злобно фыркнул, а затем отправил воздушный поцелуй Кире вслед — она уже почти час сидит и мысленно прокручивает озорной взгляд Арсения на репите. — Сговор — это предварительная договорённость о совершении преступления. В уголовном праве Российской Федерации ответственность за сговор, если само преступление не совершено, наступает только в случае подготовки к тяжким и особо тяжким преступлениям. Понимаете, о чём я говорю? — ровным голосом заключает судья, и Бебур совсем сдувается. — Давайте выслушаем Киру Майскую, как одну из главных героинь дела. От Арсения Сергеевича мы уже всё услышали. Кира на дрожащих ногах подходит к стойке и переводит дыхание. Присяжные с интересом наблюдают за каждый движением, стараясь распознать ложь и волнение, но Майская — хорошая актриса, поэтому держится молодцом. Перед тем, как представиться и начать, девушка ловит улыбающийся взгляд Матвиенко и сдержанный кивок Оксаны, которые сидят недалеко друг от друга, и ровно выдыхает. Арсений отчего-то на девушку не смотрит, рассматривая собственные пальцы, но Кира не слишком расстраивается и сосредотачивается на происходящем. Речь не звучит заученной — это наверняка отмечает судья — потому что Кира говорит от себя, лишь немного опираясь на основной «скелет», данный юристом. К концу своего спича девушка выдаёт ключевую информацию, которая полностью оправдает Попова и позволит ему жить спокойно. Этот момент Майская обсудила наедине с адвокатом, который задумку поддержал и сказал придержать в качестве козыря. Дыша размеренно и ровно, Кира озвучивает то, что давно копилось и нарастало в груди, окрепнув со временем: «В конце концов, ничего этого не случилось бы, не влюбись я в начальника, как в дешёвой мелодраме». Судья насмешливо приподнимает бровь и обращается к Андрею: — И зачем Вы развели весь этот цирк? — Бебуришвили вжимает голову в плечи и избегает взглядов зала, который обращается к нему в ту же секунду. Кира смотрит на всех, кроме Арсения — ей страшно и одновременно до ужаса спокойно, потому что жить один на один с этой информацией уже становилось практически невыносимым. Майская пока не особо рассчитывает на взаимность; она просто хочет, чтоб Арс знал. С таким бэкграундом мужчина вряд ли бросится бывшей подчинённой в объятия, но для девушки это признание важно — едва ли не важнее, чем исход разбирательства. После позволения присяжных Кира вновь занимает своё место, уходя от стойки с поднятой головой — юрист запретил уходить на место будто с эшафота, поскольку это могло бы вызвать подозрения наблюдателей. Сергей тут же рвётся сказать что-то девушке, но передумывает и садится ровно, так и не наклонившись к уху Киры.***
Пробка вылетает из бутылки просекко сигнальной ракетой, едва не угождая в лоб Матвиенко, но тот даже не хмурится — наоборот расплывается в улыбке, отскочив, и тихонько хихикает, протягивает бокал и замирает. Взгляды у всех присутствующих в комнате нечитаемые и застывшие: хочется изо всех сил возрадоваться победе, но страх и неверие в то, что всё закончилось, перевешивают. Кира смотрит сквозь всех и пытается осознать произошедшее хоть немного, разбудить в себе ликование и восторг, но на плечи не то, что камнем, а целым утёсом валится вселенская усталость. Телефон жужжит радостными сообщениями Позова и Шастуна; даже блокировку снимать не хочется. Хочется отложить всё на потом и спрятаться под одеяло. — Мы победили, — выдыхает наконец Попов после нескольких молчаливых глотков шампанского. — Спасибо вам, — произносит мужчина и обводит взглядом улыбающихся Оксану, Серёжу и Киру. Торжественности в голосе даже слишком много, будто они взяли первую Нобелевскую премию на четверых: Майская хмыкает и протягивает бокал, чтоб чокнуться, и все понемногу отмирают. — И Позу с Шастом тоже спасибо передай, — тихо произносит Арсений. Кира кивает: уже передала — знала, что Арс так скажет. Весь вечер Арсений ещё более задумчив, чем в период подготовки к разбирательству: то и дело отходит к окну и со сложным лицом пялится на вечно не спящий город. Кира не подходит и близко, боясь чего-то, в чём девушка сама пока не разобралась. Пузырьки игристого всё-таки расслабляют остальных, поэтому Майская болтает с Серёжей и Окс об отвлечённых вещах, смеётся и всячески обходит тему прошедшего суда. Оксана периодически выпадает из происходящего и ненадолго залипает, но быстро приходит в себя: наверняка размышляет об Андрее и его последующей судьбе. Разумеется, ему светит всего штраф, однако репутационные потери измерить невозможно. Ясно лишь, что провал оглушительный, и Бебуришвили ещё долго будут догонять последствия. Кира сама старается о мужчине не думать, потому что он сделал слишком грязный ход: должен был понимать, к чему такое может привести. К полуночи Майская клюёт носом и с виноватым видом прощается с бывшими коллегами, чтоб назавтра разгрести остатки дел и вернуться к работе в «The Route». На секунду девушке кажется, что Попов хочет задержать её и сказать что-то, но ничего подобного не происходит. Кира в гордом одиночестве спускается на улицу и ждёт такси, бездумно наблюдая за поздними прохожими с собаками и последними автобусами. Холодно и немного пусто, будто все эмоции выкачали, но это ненадолго — скоро накроет радостью, а пока нужно просто отоспаться.***
Оксана дефилирует по коридору под песню Pretty Woman, пока Кира складывается пополам в приступе истерического хохота. Суркова привезла с недели моды целый ворох вещей, некоторые из которых уж слишком «дизайнерские» — боди от Vetements выглядит в точности как гидрокостюм. Майская, задыхаясь, лепечет что-то про сёрфинг, на что Окси лишь закатывает глаза и вновь скрывается в комнате, чтоб переодеться и продемонстрировать ещё один наряд. Кира в момент перерыва переводит дух и смачивает пересохшее от смеха горло глотком белого вина. На этот раз Суркова появляется в шёлковом мини-платье с цветочным принтом от Gucci: такое Майской по душе, поэтому она завистливо присвистывает и аплодирует подруге. Оксана старается изображать модельную походку, но то и дело сбивается на хихиканье и танцы, больше смахивающие на ритуальные — она тоже выпила уже достаточно вина, отчего щёки покрылись слабым и едва заметным румянцем, а настроение поднялось в сотни раз. — Всё, больше нечего показывать, — Окс присаживается рядом с Кирой прямо на полу и делает музыку чуть тише. — Короче, неделя моды — это супер! Жалко, что тебя не было рядом. Оксана бодает Киру в плечо лбом и посмеивается, бурча тихонько: «Недоразумение». Отношения девушек значительно изменились после событий с Андреем и судом — постоянные посиделки у Сергея допоздна позволили практически незаметно сблизиться. Окс и правда не настолько мила, как выглядит, но всё же она умеет слушать и давать стоящие советы, доверяет Кире: на следующий день после суда та приехала к бывшей коллеге с бутылкой текилы и заплаканным лицом, потому что умудрилась вляпаться в этого проклятого Бебуришвили по самую макушку. С тех пор стали традиционными еженедельные посиделки за чем угодно — хоть чаем, хоть вермутом, хоть молоком с маслом и мёдом, если одна умудрилась заболеть. Майская пробегается кончиками пальцев по предплечью подруги и кисло ухмыляется, кивнув. — Как там Арсений? — осторожно интересуется девушка, опустив взгляд в пол. Оксана садится прямо и с удивлением смотрит на Киру, пока та смущённо прячется от подруги и делает вид, что занята неотложным делом — размазыванием капли конденсата по стеклянному боку бокала. Суркова закатывает глаза и отбирает вино у подруги. — Вы что, так и не общались? — голос у Сурковой строгий и одновременно удивлённый, будто она даже предположить не могла такого исхода. Кира наоборот ничуть не удивлена, пусть ей и хотелось хоть какого-то ответа. Хотя бы «извини». — Ага. Молчит как партизан. Спугнула, видимо, — расстроенно вздыхает девушка и прикладывается к бокалу Окс, чтоб хоть чем-то занять нервные руки. — Ну чё он, шугливый олень на дороге, что ли? Хотя да. Олень, — заключает Оксана, покивав, и решительно встаёт с места, направляясь за телефоном. — Что бы ты ни собралась делать, остановись! — вскрикивает Кира и подбегает к подруге, которая уже открыла журнал вызовов и занесла палец над контактом «Арсений Сергеевич Попов». Оксана вновь закатывает глаза и цокает языком, откладывая телефон. — Не надо меня спасать, — отбривает Майская и садится на диван. Суркова явно хочет что-то возразить, но отмалчивается, за что Кира ей безгранично благодарна: выяснения, кто прав, а кто виноват, ни к чему. Посиделки заканчиваются уже ближе к ночи после совместного просмотра какой-то бестолковой комедии. Кира уезжает уставшая и разулыбавшаяся.
