Особенная ненависть

- Твой отец умер, – тихо сообщила моя мать за завтраком. Эта новость была неожиданной, но не вызвала во мне никаких эмоций. Я не знал своего отца: мать не поддерживала с ним никаких связей. Мама выжидающе смотрела на меня. Наверное, надо было что-то ответить на эту фразу, но мне было нечего сказать, поэтому она продолжила: - Завтра похороны. Ты поедешь? - Нет, не думаю, что это необходимо. Мы с ним чужие люди. Он дал мне жизнь, вот и все. Я сказал это спокойно. Во мне не было сильной обиды на отца: как можно обижаться на человека, которого не знаешь? Тем более, мой отчим вполне хорошо, по моим понятиям, справился с ролью папы. - Мы с Грегом поедем. - Разве Грег не занят сейчас? - Да понимаешь…Я тебе не говорила… В тоне матери послышались извиняющиеся интонации. Я насторожился и отложил ложку, которой до этого спокойно поедал кашу. - У тебя есть брат. Я выдохнул с облегчением. - Ну, неудивительно. Ты же тоже вышла замуж после развода. - Нет, Риз, ты не понял… У меня перехватило дыхание. Я понял, что имела в виду мама, но те слова, которые она произнесла потом…. - У тебя есть родной брат, брат-близнец. Я взвился из-за стола. Знаете, я очень редко повышаю тон голоса, но это был как раз тот случай: - Почему ты мне не сказала?! - Ты бы все равно не смог с ним видеться! - Причем тут это! Это не имеет значения! Я должен был знать! - Я хотела уберечь тебя, хотела, чтобы у тебя было счастливое детство. - Как бы это повлияло на мое детство?! Я был почти что в ярости! Но тут заметил, как мама сжалась на кухонном стульчике. Я никогда не мог долго на нее злиться. Да и злиться, в общем, не любил. Я сел обратно за стол и уже спокойно спросил. - Я могу с ним увидеться? - Да…Дело в том, что он будет жить с нами. После смерти отца он переходит под мою опеку. Завтра мы с Грегом привезем его. Я плохо спал ночью. Все думал, каким будет мой брат. Поэтому, когда я услышал, как открывается входная дверь, я мигом вылетел из своей комнаты и, спотыкаясь, спустился на первый этаж дома. Зашла моя мать, а за ней – ОН. Парень явно неформал: патлатый, в клепаной шипастой косухе. Холодный, колючий, казалось, весь его вид кричал: «Отстаньте от меня, иначе не поздоровится!» Я не мог хорошо его рассмотреть издалека, у меня не очень хорошее зрение, но подходить ближе не хотелось. Но тут он заметил меня и в два счета подошел ближе. На меня смотрело мое лицо, но все его черты были будто бы заострены, имели какой-то хищнический оттенок. Я с любопытством и каким-то благоговейным ужасом смотрел на брата, у которого были глаза такого же оттенка, зеленоватого с желтыми крапинками. Он тоже всматривался пристально, поедая каждую деталь моего облика, пока, наконец, мы не встретились взглядами, и тут меня будто окатило ведром ледяной воды. В его глазах была холодная ярость, я бы даже сказал, ненависть. Мне захотелось убежать, и я бессознательно сделал шаг назад, но споткнулся о ступеньку и больно грохнулся на лестницу. - Ай, черт, как больно-то! Ай-йай! – потирая ушибленное место, я принял вертикальное положение опять. В его глазах я успел заметить искорку смеха, но она тут же сменилась презрением. Так странно было видеть это выражение на своем собственном лице! Из кухни, привлеченная шумом, прибежала мама: - Что случилось? Риз? - Я упал, мам. - Что?! Ты не сильно ушибся? Может, надо лед приложить? Ссадины есть? - Мама! – протянул я недовольно. Вечно она носится со мной как курица с яйцом, стоит мне лишь чуть-чуть пораниться! - Где моя комната? – раздалось за моей спиной. Я вздрогнул. Низкий хриплый голос. - Я тут подумала,- маме тоже было не по себе от этого парня, - А почему бы вам не пожить в комнате Риза вместе, мне кажется…. - Нет, – категорично прервал маму мой брат. - Но у нас нет больше комнат! - Так бы и сказали! – грубо ответил парень, развернулся и направился к выходу. Мама не знала, что сказать. Было видно, что она готова расплакаться. Я должен был что-то сделать - Подожди – я догнал брата и схватил его за рукав куртки. Он тряханул рукой, пытаясь отвязаться от меня, но я вцепился крепко, предвидя такую реакцию. Порыв моей смелости как-то поутих под презрительным колючим взглядом, поэтому я промямлил невнятно: - Может, тебе спать в гостиной…Диван достаточно удобный. Мама пришла в себя и подхватила идею с радостью: - Да! Риз прав. Коул, почему бы тебе не пожить пока в гостиной, раз не хочешь делить комнату с Ризом. А потом мы переделаем кладовку, она у нас достаточно просторная, так что, я думаю, выйдет вполне нормальная комната. - Отпусти, – с нажимом произнес брат. Я разжал руки, даже не заметил, что до сих пор держал его за рукав! Мы с мамой замерли в ожидании. – Куда тащить вещи? – вместо ответа спросил Коул. Воспользовавшись суматохой, связанной с обустройством брата в гостиной, я скрылся за дверью своей комнаты и выдохнул с облегчением. Мой брат напрягал меня. Он был весь, как стальная пружина. Рядом с ним мне казалось, что я сижу на бомбе замедленного действия. А я ведь пробыл с ним всего минут 20! А теперь нам жить в одном доме! Я еще раз тяжело вздохнул. Грега, как обычно, не было за ужином. С тех пор, как он расширил свое предприятие, он проводил на работе большую часть времени, но это было и к лучшему: как представлю шутника и балагура Грега вместе с этим шипасто-клыкастым, не по себе становится. За столом царило непривычное молчание. Я не знаю, как мама заставила Коула сесть за стол с нами. Мне казалось, парень утащит еду к себе в гостиную и там расправится с ней, как какой-нибудь дикое животное или типа того. Но нет! Вот он сидит, в черной футболке. Длинные каштановые волосы небрежно забраны в хвост. В ушах у него было несколько сережек: три с одной стороны и, кажется, пять с другой. Под подбородком я заметил тонкий белый шрам. Интересно, откуда он? Похоже на след от ножа…Внезапно я осознал, что он заметил мое мини-расследование. Я опустил глаза, и мне почему-то стало стыдно, и от стыда меня обдало жаром. Наверное, я даже покраснел. Я чувствовал, что он все еще смотрит на меня. Что он видит? Как я выгляжу в его глазах в своей безразмерной домашней футболке и старых трико? У меня тоже были не совсем короткие волосы. Они доходили мне до шеи, но были естественного цвета – светло - русого. Что касается образа в целом, то вряд ли я создавал какое-то специфическое ощущение. От меня мороз по коже ни у кого не пробегал, точно! Про меня скорее скажут: «Он и мухи не обидит!» Но у меня было его лицо. Было ли это для него также странно, как для меня? Я не мог его спросить, хотя обычно в компании друзей я болтаю безумолку. Я поднял взгляд и пожалел об этом тут же: он все еще смотрел на меня. Опять это чувство! «Что не так?!» - хотелось прокричать мне. – «Что тебе не нравится? Что ты смотришь на меня таким обжигающе-яростным взглядом?» Но я молчал. Я даже был не в силах отвести глаза. Мой внутренний монолог прервала мама. - Риз, ты чего не ешь? Мне не хотелось беспокоить маму, но сейчас мне кусок в горло не лез, поэтому, ответив, что у меня нет аппетита, я встал из-за стола и пошел к себе. Прошло два дня. Нервы мои были на пределе. Раз после школы я бодрым шагом бежал в ванную и столкнулся с Коулом. Он вновь наградил меня своим фирменным взглядом: «Убил бы, если б мог!» И я не выдержал! - Что?! – спросил я. Коул, кажется, удивился. - Да! Представь себе, я разговаривать умею! - буркнул я и, обойдя его, метнулся в ванную. Это выглядело так глупо! Но мне стало легче. Мама со своей стороны пыталась, как могла, наладить контакт с моим угрюмым братцем, пыталась подружить нас, но Коул сводил все ее попытки на нет,и тем бесил меня еще больше. Ладно, я! Но обижать мою маму?! В конце концов, я не выдержал.После очередного инцидента(мама хотела, чтобы мы вместе посмотрели кино, а Коул грубо отказал ей) я решительно вломился в гостиную. - Слушай, хватит, а? Тебе самому не надоело? Ты у нас живешь все-таки! Не можешь хоть чуть-чуть пойти навстречу моей матери?! Точнее не так… навстречу НАШЕЙ матери?! - То, что она меня родила, еще не значит, что она мне мать. Я ненадолго потерял контакт с реальностью. Это были мои слова об отце в зеркальном отражении. - Ты имеешь право так считать, но относись к ней получше, хотя бы потому, что она человек, который приютил тебя. Он посмотрел на меня, как на ничтожный мусор, что валяется у него под ногами и высокомерно ответил: - Я бы мог обойтись и без этого,– после короткой паузы он добавил. – Не привыкать. « Господи, что за жизнь он вел? Мне никогда не приходило в голову спросить мать об этом. Коул невзлюбил меня, и я решил, что не стоит и думать о том, чтобы налаживать контакт с ним. Принял враждебность как свойство личности. А что если..?» - У тебя все? – прервал мои размышления брат. – Если все, то вали отсюда! – процедил сквозь зубы он. Я не знаю, что на меня нашло, но мне не хотелось подчиняться совсем! - Никуда я не пойду, пока не пообещаешь, что будешь более дружелюбен с матерью! - С чего бы то? Назови хоть одну причину? - Ну, я, твой брат, тебя прошу! - ляпнул я первое, что пришло в голову, и тут же пожалел об этом. Лицо Коула скривила злобная усмешка: - Мой…брат говоришь. Брат? Какой брат? Он подошел очень близко ко мне и придвинул свое лицо к моему. - Тот брат, который даже не вспоминал обо мне? Который поживал тут без меня припеваючи? - Что? - Тот брат, который жил в любви и согласии со своей мамочкой? Я видел, что Коул был на взводе. Это выглядело очень и очень угрожающе. Но больше меня волновало другое: - Как по-твоему я мог о тебе вспоминать, если я узнал о том, что у меня есть брат, только когда умер наш отец?! Коул был озадачен. - Ты не знал? - Нет! Повисла пауза. Коул что-то всерьез обдумывал. - В любом случае это не имеет значения, – наконец, сказал он. - Как? – невольно вырвался у меня возглас удивления. - Уходи. - Но…. - Уходи, я сказал! – гаркнул Коул. *** Наступил сентябрь. Атмосфера в нашем доме по-прежнему была не очень здоровой. Я пытался выяснить у матери про прошлую жизнь Коула, но она огибала эту тему и ничего мне не рассказывала. В конце концов, я оставил попытки. Несколько раз мой брат и Грег пересекались. Коул невзлюбил отчима еще больше, чем меня, а Грег, по просьбе моей матери, пытался наладить контакт с ним в свойственной ему манере панибратства. Но все было тщетно. Коул пытался отвязаться от Грега всеми доступными способами, а мой отчим, казалось, не замечал этого. «Не доведет это до добра», – думал я. В школе мой брат появлялся нечасто и прослыл хамом среди учителей и крутым опасным типом среди парней, однако многие девушки западали на него, но он отшивал их всех, причем в грубой форме. Бывали дни, когда Коул приходил домой под утро. Мама ужасно волновалась и вконец достала его конкретно, и он стал посылать СМС в те дни, когда собирался задержаться. В один из таких дней я гулял с друзьями вечером по городу и случайно заметил его. Я не смог устоять перед соблазном выяснить, где же пропадает мой брат. Может, у него есть девушка, и он ночует у нее? Я как-то отвязался от приятелей и последовал за Коулом. Он свернул в какой-то подозрительный проулок. Мне удалось очень удачно скрыться в нише ближайшего здания. К моему брату подошел незнакомый мне мужчина, в возрасте, с залысиной. Они проговорили буквально минуту, а потом вместе направились в отель. Точнее, отелем это заведение можно было назвать с натяжкой. У меня волосы встали дыбом от кошмарного предположения. Я нырнул в это здание за ними. Спрятавшись за каким-то зеленым кустом, претендующим на звание комнатного растения, я проследил за тем, как Коул и этот мужчина заказали номер. Я запомнил цифры, и, как только они скрылись на лестнице, проскользнул за ними. Охраны, казалось, не было, потому что никто не остановил меня. С бешено колотящимся сердцем я приблизился к двери номера. Я подождал минут десять, собираясь с духом, а потом тихонько приоткрыл дверь. Комнатка была маленькая, так что через тоненькую щель было видно почти все. Хотя лучше бы я этого не видел! В облезлом номере около кровати, застеленной каким-то блеклым старым покрывалом, стоял на полу мой брат, мой высокомерный братец! И отсасывал у того мужика с залысиной. Мужик постанывал от удовольствия и направлял голову Коула своей рукой, впиваясь жирными сосисками пальцев в его длинные волосы. Мне стало тошно. Я не мог смотреть на это. Я тихо закрыл дверь. От осознания того, как унижался мой брат, мне захотелось плакать. Как он мог! Господи! Я не помню, как я добрался до дома. Я не мог уснуть, точнее, даже не думал об этом. Я пролежал в кровати не двигаясь до того самого момента, когда Коул вернулся. Я слышал, как он прошел к себе в гостиную. Я так хотел выяснить все у него, высказать все ему, но я не хотел его видеть. Я не могу! Слишком живой была та отвратительная картина, которую я увидел недавно. На следующее утро за завтраком я не мог поднять на брата глаз. Я всегда не особо пялюсь на него, так что, думаю, он не заметил, к тому же Грег сегодня завтракал с нами. Все внимание брата было направлено на то, чтобы урезонить дружеские настроения моего отчима. Вопреки обыкновению, Коул пошел сегодня в школу. Мы шли в двух шагах друг от друга. Я смотрел на прямую спину своего брата, обтянутую черной косухой и все еще не мог поверить тому, что видели вчера мои глаза. Я не мог сосредоточиться на уроках совсем. В голове постоянно вертелась та сцена. Я не мог выкинуть ее из головы. Удивление и шок сменились все более нарастающим возмущением. К концу учебного дня я был готов взорваться. Коула не было на последних уроках. Я не был уверен, что брат сейчас дома, но все равно влетел в гостиную сразу, как только вернулся со школы. Он спал. Спал на своем диване. Даже не заметил, что я вошел. Я подошел ближе, намереваясь разбудить его хуком с правой, хоть и знал, что я точно не обладатель премии «Лучший удар года». Настолько вскипело все у меня внутри. Но моим намерениям не суждено было сбыться, мою руку в полете перехватил Коул и тут же заломил ее. - Ты что собирался сделать, мой маленький надоедливый братец? - злобно прошипел он мне на ухо. Мне было больно, но злость не утихала, поэтому я полез на рожон: - Собирался ударить высокомерного брата-проститутку! Он отпустил меня тут же. Я повернулся к нему, потирая руку, и попал под прицел его свинцового взгляда. - Следил, да? - Это случайно вышло. - Неважно. Что собираешься делать? Сдать меня полиции? Я удивленно вскинул брови: - Зачем? Такое даже не приходило мне в голову! Теперь Коул посмотрел на меня удивленно, но одновременно с примесью подозрения: - А чего хочешь тогда? Шантажировать будешь? - Да нет же! Что за мысли у тебя! Я что монстр какой-то! - А что тогда? Я замешкался. Я не знал, чего хотел сейчас, поэтому ответил честно: - Не знаю, но пять минут назад хотел тебе врезать. Он улыбнулся. Это было так непривычно, что я невольно приоткрыл рот. - Ты не смог бы мне врезать, даже если бы очень захотел. - Да я знаю, - с досадой сказал я. - Да?! - Да, - подтвердил я, – потому и хотел врезать тебе спящему. Тут все мысли, которые вертелись у меня в голове целый день, вырвались наружу: - Зачем ты это делаешь? Почему с мужчинами? Тебе не стыдно? А что будет с мамой, если она узнает? Ты же несовершеннолетний! Сам сказал, что могут быть проблемы с полицией! Коул схватил меня за руку и посадил рядом с собой на диван. - Тихо ты! Не ори так! Я увлекся и не заметил, как перешел на крик. - Если я отвечу на твои вопросы, ты отвянешь? - Я… - Отвянешь и не скажешь никому? Решай, давай, быстрее! - Да. - Так по порядку. Зачем? Ради денег. С мужчинами, потому что на секс с женщинами я насмотрелся предостаточно и меня воротит от одной мысли об этом. - Подожди…Насмотрелся? Коул взглянул на меня, как бы обдумывая, говорить мне или нет. - Мой отец спал с женщинами, не заботясь, вижу я это или нет. Порой он даже подзывал меня посмотреть и «поучиться», и ему было все равно, что я еще в детсад ходил тогда. Губы Коула скривила горькая усмешка. А мне внезапно стало так жаль моего брата. Видимо, это отразилось в моем взгляде. - Не смотри на меня так. Не нужна мне твоя жалость. Брат встал с дивана и спросил: - Какие там были следующие вопросы, я уже не помню. - Я тоже… - машинально прошептал я. Наконец-то, завеса над тайной прошлого моего брата немного приоткрылась. Неудивительно, что мать не хотела ничего говорить. - Но почему он…? Как он…? - На эти вопросы я вряд ли смогу ответить. Так что иди в свою комнату и оставь меня в покое, – отрезал категорично мой брат. Я решил послушаться его и направился к себе. Поднимаясь по лестнице, я подумал: «А ведь это был самый нормальный разговор из всех, что были у нас с братом!» - и улыбнулся. Это согревало душу, почему-то.