Особенная ненависть

Наступили выходные. Грег решил на этот раз провести их, как все нормальные люди: в кругу родных. В первой половине дня Коула не было дома, поэтому мы провели тихое семейное воскресное утро. После обеда брат вернулся. Грег сразу выцепил его и выдвинул предложение всем сходить на пикник. Коул, как и ожидалось, отказался. Но Грег был настроен решительно: - Да ну же, Коул! Не кочевряжься! Что ты как маленький! Пойдем! Посидим всей семьей! Семейная атмосфера! - Спасибо, не интересует. Брат не мог уйти к себе в комнату, так как мы втроем сидели в «его» гостиной. Грег похлопал его по плечу и продолжал настаивать: - Да ладно! Это интересно! Твой брат очень любит пикники. Ему это поднимает настроение. Грег видимо подобрал очень неудачные фразы, потому что Коул просто побелел от злости. - Я. НЕ. МОЙ. БРАТ. Езжайте без меня! – слегка повысив тон, сказал Коул и направился к выходу. Грег не сдавался. Он схватил брата за руку и продолжил: - Ну, Коул! Сегодня выходной! Люди должны радоваться! - Отвяжись! Моя мама не выдержала: - Грег, оставь его в покое. Сходим втроем. - Да, идите! – поддакнул Коул. – «Счастливое семейство на пикнике» – прекрасная картина! Он был зол. Но, что меня еще более удивило, я заметил, что мой отчим тоже стал выходить из себя. - Что ты сказал?! Ты сейчас иронизировал по поводу моей семьи? - Да. Нельзя? Думаете, мои слова разрушат вашу идиллию? - Не льсти себе, сынок. - Я вам не сын! - Да уж, слава Богу! Дальше я воспринимал все как в замедленной съемке. Коул с ужасающей быстротой врезал моему отчиму. Моя мать закричала, подбежала к своему мужу. В это время Коул стремительными шагами уходил из дома. Я почему-то испугался, что он не вернется. Шел двенадцатый час ночи. Грег пожалел о своих словах почти сразу, после ухода Коула. Они с матерью пытались искать его, но безрезультатно. Я сидел в своей комнате и ждал пока мама достаточно успокоится, чтобы лечь спать. Грег все еще вел поиски. Наконец, она задремала в кресле в гостиной. Я прокрался к входной двери и пошел в тот самый переулок. Мне казалось, что брат там. Однако, когда я пришел туда, я не увидел его. Я зашел в отель и спросил консьержа, не видел ли он здесь парня похожего на меня, но с каштановыми волосами. Тот ответил, что да, он сейчас остановился у них. Я хотел узнать, в каком он номере, но консьерж намекнул на то, что он сейчас не один и не хочет, чтобы их беспокоили. Мне ничего не оставалось, как ждать. Внезапно кто-то тронул меня за плечо. - О, ты все еще свободен сегодня? Какая удача! Ты зачем волосы остриг? Тебе с ними было лучше. На меня смотрел худощавый мужик вполне приятной наружности, но сквозило в его облике, что-то скользкое и мерзкое. - Вы обознались, – буркнул ему я. - Да ладно тебе, Кей! Думал, если пострижешься, я тебя не узнаю. Хватит уже мне отказывать. Я ведь щедро плачу. И я не вижу у тебя других клиентов сейчас, к которым ты бы мог убежать от меня. Примешь меня? Этот наглый мужик прижал меня к стенке. В прямом смысле слова. Он приставил мне нож к горлу и попытался поцеловать меня. Я не знал, куда деваться от этих противных мокрых губ. Я зажмурился, но внезапно что-то произошло, и мужик отвял. - Идиот!!! – прозвучало у меня над ухом. Мой брат, яростно зыркая, схватил меня за руку и потащил вон из холла отеля. Если можно было назвать это холлом. - Чем ты думал?! У тебя башка есть?! Приперся сюда! Ночью! - Но ты же здесь бываешь! - Сравнил! Ты на себя посмотри! Он резко остановился, дернул меня за руку и обхватил мое плечо в том месте, где у меня должен был быть бицепс. - У тебя же руки тонкие, как у девчонки! - Неправда! – по-детски обиделся я. Коул промолчал. - К тому же я уже был здесь. И я тебя хотел найти. - Ну, вот нашел. Сейчас провожу тебя до дома, чтоб с тобой ничего не произошло, мой тупой братец. А затем…. Я не выдержал и перебил его: - Ты ВОЛНУЕШЬСЯ за меня? Коул остановился так резко, что я врезался в него. Брат стремительно обернулся, схватил меня за плечи и вгляделся мне в лицо. Он смотрел достаточно долго для того, чтобы я почувствовал себя неловко. Я уже хотел как-то прервать этот досмотр, но брат твердо ответил: - Да! – схватил меня за руку и потащил к дому. Я был озадачен его поведением. Мы шли молча. Наконец, показался наш дом, в окнах горел свет. Коул не стал подходить ближе - толкнул меня в сторону дома и собирался идти обратно, но я схватил его со спины. - Ты чего? – он попытался разнять мои руки, но я вложил все свои силы, чтобы удержаться: - Ты пойдешь со мной! - Нет. Я не вернусь туда. - Пожалуйста-а-а-а, – протянул я. - И не проси, а! Мне отчего-то захотелось реветь. Сказалось напряжение последних часов. Я захлюпал носом. - Ты че ревешь там? - Нет, – прогундосил я. - А я Дед Мороз. Эта глупая шутка стала для меня сюрпризом, и я ненадолго ослабил хватку, но этого было достаточно. Коул разнял мои руки, повернулся ко мне и, вдруг, замер. Он все еще держал мои руки. Я не мог понять, что происходит. Мой брат с полыхающей жадностью смотрел на меня. Это был взгляд, которого я никогда не видел ранее. Он отпустил мою левую руку и медленно и осторожно, как будто я был хрустальным, стер слезы с моего лица подушечкой большого пальца, а потом он слизнул мокрый след со своей кожи. У меня перехватило дыхание, и накатила непонятная жаркая слабость. Брату, казалось, тоже было трудно дышать. Мы не могли разорвать возникшее притяжение, вглядывались в лица друг друга, такие похожие физически, но несущие в себе совершенно разные сущности. Мимо нас пронеслась одинокая машина, выдернув светом фар нас из наваждения. Брат резко оттолкнул меня от себя. Я упал на асфальт. А он стремительно скрылся в темноте. - Возвращайся, брат! Мама волнуется! – крикнул я в ночь. ********************************************************************* Руки дрожали. Я никак не мог прикурить эту чертову сигарету! Собравшись с силами и приказав рукам не дрожать, я, наконец, справился с зажигалкой и сделал несколько нервных затяжек. «Че это, черт подери, было?!!» Было странно, что я задавал себе этот вопрос. У меня было не так мало опыта, как у моего брата, чтобы не понять, ЧТО именно это было. По всему телу все еще прокатывался жар. Гормоны никак не хотели успокаиваться. «Черт подери, он мой брат!» Для меня не существовало морали как таковой, я уже давно убедился в ее отсутствии. Все люди аморальны. Просто все зависит от того, сколько они готовы себе позволить. Но брат! Как я мог захотеть его? Родного брата-близнеца! Возвращаться в «злачный квартал» не хотелось. Там еще мог шляться Бредли, который получил от меня со всей силы. Мне не хотелось забить его до смерти. А в таком состоянии, в котором я сейчас нахожусь, я вполне способен это сделать. В бессилии я врезал кулаком по бетонной стене. - Какого хрена? Какого хрена? Какого? – я колошматил эту гребаную стену,оставляя кровавые следы. «Не сильно ли я его толкнул? Он ведь упал?» - Черт! - я врезал кулаком по стене еще раз. «С какого хрена меня это заботит?» Я прекрасно слышал его слова. И, кажется, мне придется послушать его: идти мне все равно больно-то некуда, а деньги на отель тратить неохота. В доме все еще горел свет. Если запрусь с парадного, поднимется визг и писк, извинения и т. п. Не хочу это сейчас выслушивать. Ну,нахер! Я обошел дом. В окне брата свет не горел. За домом очень удачно стояла яблоня. Если я залезу вон на ту ветку, я запросто влезу в окно. Мне не понадобилось и пяти минут, чтобы сделать то, что я задумал. К моему счастью, окно не было закрыто. Риза в комнате не было. При тусклом свете фонарей соседней улицы были видны очертания кровати. Я плюхнулся на нее, сразу почуяв запах чужой постели. Я зарылся носом в подушку брата. Его запах. Запах его волос. «Черт!» - подумал я перед тем, как провалиться в сон. Я проснулся после полудня. Все тело затекло. Я сел на кровати, спросонья пытаясь понять, где я. Мой взгляд наткнулся на сопящего в кресле брата. Я улыбнулся и тут же одернул себя. Так не пойдет. Я должен что-то сделать с этим. Ведь я знаю, как я на самом деле отношусь к брату. Так как и полагается такой твари, как я. Я встал и вышел из комнаты. ********************************************************************* Спать в кресле – не самая лучшая была затея! Но я побоялся, что брат проснется и опять убежит куда-нибудь. После того, как родители узнали, что он спит в моей постели, они наконец-то отправились спать. Все стихло. Я сидел в кресле и думал о том, что произошло. И о странных ощущениях. Мне казалось, я знаю, что это было, но почему-то мне не захотелось доводить мысль до конца. «Так спокойнее», – промелькнуло где-то на подсознании. Когда я проснулся, брата уже не было. Я спустился вниз и обнаружил его на кухне. Он соорудил себе какой-то перекус. Когда я зашел, он замер с бутербродом в руке, но потом продолжил есть так, как будто не заметил меня вовсе. - Привет! – жизнерадостно начал я. - Рад, что ты вернулся! - Че надо? Я вновь наткнулся на яростный взгляд, только теперь еще более ожесточенный. Я решил не обращать на это внимания и продолжил в той же манере, что и раньше: - Где Грег, мама? - Твоя мать ушла в магазин. Грег, очевидно, на работе. - Вы помирились? - Мы и не ссорились. Как можно поссориться с тем, кто тебе никто? Ты закончил свою светскую беседу? Тогда катись, иначе я засуну тебе последний бутерброд прямо в глотку! Я слышал, что это не пустая угроза, поэтому предпочел ретироваться. «Что случилось? Мне казалось, наши отношения более-менее наладились, но сегодня он даже злее, чем обычно!» Вскоре я перестал задавать эти вопросы. Мой брат стал невыносимым. Если раньше он просто игнорировал меня, то теперь унижал при каждом удобном случае. В школе он настроил против меня пацанов. Они все вдруг стали считать, что я похож на девку и что я стремный. Как такое возможно вообще?! У нас же с ним одинаковое лицо! Пару раз он доводил меня до слез. Я ненавижу его! Ненавижу эту злобную ухмылку! Этот его прокуренный голос! Вскоре отремонтировали кладовку. После побега Коула дело пошло гораздо быстрее. Мои родители как будто хотели извиниться перед ним с помощью этой комнаты. Но это мало что поменяло, кроме того факта, что натыкаться друг на друга мы с братом стали чаще. Еще бы! Жить в соседних комнатах! Мать и Грег не выдержали. Они слиняли на две недели, оставив меня с этим уродом! Готовить приходилось мне, потому что если он и умел готовить, то готовить на двоих он бы не стал. К тому же мама наказала мне приглядывать за Коулом. Все еще боялась повторения истории с побегом. Был такой соблазн сварить что-нибудь едва ли съедобное. Но я пересилил свою злобу. Но эта сволочь! - Что за дрянь ты тут сварил? В Коула полетел половник. - Ты че? Очумел что ли? –взвился он с другого конца стола. - Это ты очумел! Сколько уже можно! Я хорошо готовлю и прекрасно это знаю. Мама учила. - Ах, мама! Твоя сердобольная мамочка! У меня в голове вертелась только одна мысль: «Родителей нет дома». С моей души как будто сняли красный ограничитель. Я накинулся на гада, пытаясь ударить. Пелена ярости застелила мне глаза. Я забыл обо всем, в том числе и о том, что он намного сильнее меня. Он завел мне руки за спину. Я не мог двигаться! Вновь от обиды потекли слезы. И это существо - мой родной брат! - Отпусти! Мне было стыдно, что я вновь плачу перед ним. Каждый раз в такие моменты я вспоминаю ту ночь, когда мои слезы, как мне казалось, помирили нас. Какой же я дурак! Я закрыл глаза, чтобы не видеть его лицо, так похожее на мое, и со всей дури ударил ему промеж ног. Однако, к моему удивлению, удар не достиг цели. Он блокировал мою ногу бедром. Когда он успел среагировать? Я открыл глаза. - ТЫ ЧТО СЕЙЧАС СДЕЛАТЬ ПЫТАЛСЯ, А? - заорал Коул и с силой оттянул мои руки назад. Я не выдержал и застонал. Было очень больно. - Я тебя спрашиваю? Еще один рывок. Я закусил до крови губу. Сильно. Я чувствовал, как капля крови стекает у меня по подбородку. Я готовился к новому приступу боли, но вместо этого услышал судорожный вдох, а затем почувствовал, как брат языком слизывает эту каплю. Я удивленно распахнул глаза. Брат, швырнул меня к стене, гневно восклицая: - Как же я тебя ненавижу! Он поднял мои руки и прижал их к стене. Я не мог понять, что происходит. - Коул..? - вопросительно и слегка истерично произнес я. - Заткнись! - сказал он. Я не знаю, откуда у него в руке взялся нож. Но факт остается фактом: я был прижат к стене собственным братом, и этот брат держал в руке нож. «Он меня убьет, убьет!» – проносилось в моей голове. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу! - в исступлении шептал он. Я опять закрыл глаза, но вместо того, чтобы ощутить новую резкую боль, я услышал треск ткани. Мой брат резал мою одежду. - Что ты делаешь?!! – возмутился я. Он приставил нож к моему горлу. - Ох ,эти невинные глазки, пылающие праведным гневом! Маменькин сынок, который не знает о жизни ни черта! Который жил как у Христа за пазухой! Ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Почему ему отдали меня?! А не тебя?! Почему ты знаешь, что такое счастливое детство, а я лишь научился выживать?!Ненави-и-и-и-ижу! Он впился мне в губы жестоким, звериным поцелуем, нисколько не заботясь о моей только что прокушенной губе. Когда он отцепился от меня, я, глотая ртом воздух, прокричал: - Больно! - А мне, думаешь, не больно? Он разорвал на мне остатки футболки. - Думаешь, не больно видеть тебя каждый день? «Боже, что он несет? Он свихнулся!» - Завидовать тебе, ненавидеть себя за это, а тебя за то, что являешься источником моей ненависти к самому себе, и одновременно хотеть тебя до одурения! Я устал бороться! Он начал целовать мою оголенную грудь.Я изо все сил пытался вырваться. - Т-с-с-с, тихо-тихо-тихо! Прошептал он мне на ухо нежно, крепко связывая мне руки своим ремнем. Потом я почувствовал его язык на своей шее. Что-то изменилось. Мое тело внезапно отозвалось. Дыхание участилось. Он расстегнул мои штаны. Я попытался уклониться, но в ответ он накрыл мои губы поцелуем, не тем колюче-острым, а томительно глубоким. Нет, поцелуй нельзя было назвать нежным, он был жадным. Его язык завоевывал, но завоевывал, дразня. Когда его рука расстегнула мои штаны и нащупала мой член, из моего горла вырвался гортанный стон. - Коул, что ты дела-аешь? Я слышал, как часто и тяжело он дышит, когда он вновь произнес те же слова: - Т-с-с, тихо, тихо. Он начал методично водить рукой, лаская, то убыстряя темп, то замедляя. Когда он отпустил мои руки и прикоснулся к моему возбужденному члену языком, у меня уже не было и мысли о сопротивлении. Я мог только стонать. Ноги еле держали меня. Я не знаю, каким чудом я не сполз по стене. Он обнял головку губами. Я инстинктивно выгнулся ему навстречу. А затем он начал делать со мной то же, что и с тем мужчиной. Это не должно было быть приятным, нет! Это должно было быть отвратительным! Но почему же?! Почему?! Почему жаркая влага его рта вызывала столь приятные ощущения? Я выгнулся ему на встречу. Сладкие волны экстаза пробегали по всему моему телу, нарастая, заставляя желать только одного – разрядки. Он методично работал губами, языком, он управлял моим телом. Я метался по стене. Волны сливались в один поток. Я хотел только одного: кончить, но он пережал мой член у основания и сказал. - Попроси! Мне было не до гордости: весь мой мир сжался до одной пульсирующей точки в моем теле. - Пожалуйста, - прошептал я. - Нет, не так, Риз. Попроси, как брат брата. - Пожалуйста, братик, - последнее мое слово потонуло в моих же стонах. Коул отпустил меня. Я в бессилии сполз по стенке, затем открыл глаза и посмотрел наверх на своего брата. Лицо его выражало гамму чувств: там было и не утихнувшее еще желание, и осознание того, что он натворил, и эмоции, природу которых я не мог определить, как будто он только-только пришел в себя. Волосы брата были взлохмачены. Это моих рук дело. Кстати о руках, я попытался стянуть ремень, но он был закреплен каким-то очень надежным способом. ********************************************************************* - Что я наделал? Я перевел взгляд на его руки. Он пытался освободиться. Лента ремня впилась в его запястья так, что красные кровоподтеки, которые потом превратятся в синяки, были видны даже сейчас. На его плечах висели изрезанные обрывки футболки. Я видел капельки пота на его лице. Прилипшие ко лбу пряди его светлых волос. Опухшие губы… Я не мог больше смотреть на Риза, ибо с каждым взглядом проблески разума угасали, и мне хотелось только одного: продолжить начатое. Желание бушевало во мне, вгрызаясь в клетки плоти как голодное животное. Я развернулся и направился из кухни прямо в ванную. Мне надо было как-то расправиться со своим стояком! - Ты куда, Коул? А как же я? Развяжи меня! – кричал мне вслед почти изнасилованный мной братец. ********************************************************************* Он ушел. Я сидел на полу со связанными руками, голой задницей ощущая холод кухонного кафеля. Вставать пока не хотелось. Меня только что почти отымели, можно сказать. А я ведь был девственником! И лишил меня невинности никто иной, как мой брат. Никогда не думал, что мой первый раз произойдет в таких условиях. Я взглянул на рваную футболку. Хоть она и была домашней, я ее любил. Теперь ей место на помойке. Мне не хотелось пока пытаться анализировать только что произошедшее.Важнее сейчас было то, что мне надо было найти способ развязать руки. Я поднялся с пола: шатать меня уже перестало. Мне пришлось придерживать связанными руками свои сползшие штаны. В голову мне пришла великолепная идея: воспользоваться ножом и разрезать эти ремни, которые причиняли мне изрядную боль. Я открыл ящик. Чтобы достать нож, мне пришлось отпустить штаны, и они благополучно сползли на пол. Я чертыхнулся, наплевал на то, что стою, как придурок, с голой задницей, и зажал рукоять ножа ящиком шкафа. Мне понадобилось минут пять, чтобы разрезать ремень. Наконец, я смог натянуть штаны и побрел в свою комнату, потирая изрядно затекшие руки. На Коула я не натолкнулся, но оно и к лучшему: понятия не имел, как мне теперь себя с ним вести. Много чего надо было обдумать, но на меня навалилась внезапная усталость и некое отупение, которое не давало прорваться здравым мыслям и эмоциям. Я закрыл дверь своей комнаты, рухнул на кровать и уснул на несколько часов. Я проснулся поздно вечером, почти что ночью. Очень хотелось пить. Я спустился на кухню, налил себе стакан, приложил его к губам, и тут боль от саднящих губ, которые всего несколько часов назад терзал мой брат, заставила меня вспомнить то, о чем я не хотел думать. Я с ужасом смотрел на куски разрезанного мной ремня, который бесстыдной уликой валялся на кафельном полу. Я перевел взгляд на свои руки: на моих запястьях красовались браслеты синюшно-багровых кровоподтеков. Я был без футболки. Очевидно, я автоматически снял то, что от нее осталось перед тем как лечь спать. Я поставил стакан на стол и закрыл глаза. Но это было не самой лучшей идеей! Тут же в мозгу всплыли картинки того, как я стонал от прикосновений губ моего брата и умолял его дать мне кончить, как какая-то шлюшка из третьесортного порно. Волна стыда и паники накрыла меня с головой. Я побежал в ванную: мне хотелось смыть эти воспоминания. Я взглянул в зеркало. Мои губы были багрового цвета, прикушенное место превратилось в болячку, по груди и шее расходились пятна засосов. Я невольно порадовался, что родителей нет дома и не будет еще полторы недели. Я открыл воду и встал под душ. Теплые струи стекали по моему телу. Как бы я хотел, чтобы они унесли прочь все свидетельства недавних событий, а еще лучше, чтобы они унесли все мысли, которые вертелись у меня в голове! Я не знал, как привести в равновесие мое утопшее в хаосе сознание. Я сделал глубокий вдох и выдох. Все по порядку и без лишних эмоций. Первое: я лишился девственности. Не так страшно если подумать. Второе: я сделал это с мужчиной. Вот это уже похуже..Сам факт того, что у меня встал на мужчину, заставлял меня холодеть. Я не могу быть геем! Нет! С другой стороны, этот мужчина подрабатывает проституткой и знает, как заставить встать что угодно. Так что с окончательным диагнозом насчет гейства можно повременить. Надо попробовать сойтись с девушкой. Займусь этим, как только отойду от всего. Третье: я сделал это с моим братом. Этот пункт был самым болезненным, так как вел к целой куче других подпунктов, таких как: инцест, брат ненавидит меня, живет со мной в одном доме, еще полторы недели нам жить вдвоем. Последний подпунктик был ну о-о-очень невоодушевляющим. Но с этим я ничего не мог поделать, а вот выяснить о чем говорил брат – мог. Хотя ситуация была изрядно нестандартной, и, наверное, я был частично в шоке, слова Коула отпечатались в моем мозгу: «Ненавижу тебя! Почему ему отдали меня!? А не тебя?! Почему ты знаешь, что такое счастливое детство, а я лишь научился выживать?» Я должен найти способ выяснить, как жил брат. С этой воодушевляющей мыслью я выключил кран, обернулся полотенцем и почти вышел из ванной, но окончательно преодолеть порог мне помешало мое столкновение с братом. Я поскользнулся. Коул машинально подхватил меня. Я почувствовал его руку на своей пояснице и встретился с ним глазами. В такой позе мы замерли. Каждый из нас боялся двинуться.Между нами проносились сцены недавно прожитого нами безумия. Я вспомнил его голос, шепчущий маниакально слово «тихо». О чем думал Коул, я не знал. Пауза затягивалась. По моему телу вновь растекалась слабость, а дышать ровно становилось все труднее и труднее. Наконец, брат заговорил, но было ощущение, что это дается ему с большим трудом: - Не ходи…тут…в таком…виде! – затем он резко отпустил меня, повернулся и зашел к себе в комнату, сильно хлопнув дверью. Я прижался головой к косяку. Место, где секунду назад была его рука, горело. Не поможет мне никакой душ! Шатаясь, я добрался до своей комнаты.