carpe diem

Я оглядываюсь по сторонам. Мне безумно холодно, и это совсем не от утренней летней прохлады, а от осеннего мороза. На улице глубокая осень, а не начало лета. А я ведь совсем легко одет, мне почему-то показалось, что я вернулся в то время и вот-вот приедет чёрный BMW 95. Я сяду в него и мы поедем в аэропорт за той самой «белоручкой». Сильный ветер срывает листья с деревьев, кружа их в воздухе, а после непродолжительного полёта бросает на землю. Тучи с каждой секундой начинают всё больше и больше сгущаться. На асфальте стали появляться небольшие капли. Дождь постепенно начинает расходиться, умывая всё в округе. По моему лицу струйками стекают капли дождя, напоминая маленьких змеек, которые скользят дальше по телу или разбиваются о землю. Футболка и спортивные штаны уже полностью промокли и неприятно прилипали к телу. Босые ноги в сланцах уже начинало покалывать от холода. Я встаю на ноги и захожу в подъезд. Слышно приглушённое постукивание капель о крышу. В подъезде полумрак из-за пасмурной погоды и чувствуется слегка уловимый запах сырости. Я поднимаюсь на нужный этаж и открываю входную дверь. В квартире тоже было темно. Сланцы летят в произвольном направлении, ключи приземляются на тумбочку. Я решаю не включать свет и прохожу на кухню, ставя чайник на газовую плиту. Кухня у меня неприметная: серый кухонный гарнитур, небольшой стол, стоящий у стены, два стула и настенные часы. Хотя… Она не всегда мне казалась такой серой и унылой, было время, когда всё было каким-то другим. Каким-то… Ярким… Живым… Я сажусь за стол, доставая пепельницу, и закуриваю сигарету. Для меня с недавних пор считается нормой курить дома. Ну, как с недавних… Лет восемь назад стало нормой. Я тяжело вздыхаю, поворачивая голову к окну, где льёт дождь, как из ведра. Сигаретный дым взлетает в потолок, унося меня снова куда-то в прошлое. — Ну привет, Тэхён, — я протянул ему руку в знак приветствия; тот смотрел на меня несколько секунд, а затем перевел взгляд на мою ладонь, несмело протягивая свою. — Я Чонгук. Даже почему-то в этой ситуации, я решил поставить его на первое место, назвав сначала его имя. — Приятно познакомиться, — прозвучал тихий бархатный голос. Если честно, то я был очень удивлён, увидев его. Мне он представлялся каким-то хлюпеньким, сиплым пареньком с дурацкими очками на пол-лица. Но я никак не ожидал увидеть статного юношу перед собой: подтянутое тело, ростом он слегка ниже меня, кудрявые тёмные волосы, идеальное, модельное лицо. Даже мне как парню сложно было отрицать тот факт, что он красив. Ужасно красив. Хотелось достать камеру и сфотографировать его. Стоп… Я одёрнул себя от этих мыслей. Меня просто привлекают люди с необычной внешностью. И красивые фотографии. Красивые фотографии с людьми с необычной внешностью. — Ладно, запрыгиваем в машину, — хлопнув в ладоши, оповестил Хосок. — Чон, вас куда закинуть? Я словно проснулся ото сна, переведя взгляд на Хосока. — Нас к Чонгуку, — опередив меня, бросил Юнги. Хосок кивнул и направился в сторону багажника, чтобы помочь закинуть вещи. Они с Тэхёном перекинулись тихими фразами, после одной из которых они начали громко смеяться. Ну, как они — Хосок, а Тэхён более сдержанно. Он вообще мне напоминал человека из высшего общества: его одежда, манеры, сдержанность. Кажется, что он перепутал автомобили и ему на самом деле надо сесть в какую-то люкс-машину, и поехать в пятизвёздочный отель. Мне вообще с ним как-то не комфортно. Мои спортивные штаны и футболка не вяжутся с его идеально выглаженными чёрными брюками и лёгкой рубашкой. Мои взъерошенные и не уложенные волосы не вяжутся с его уложенной причёской. Мои сланцы не вяжутся с его начищенными до блеска туфлями. Мой табачный дым, которым я полностью пропах, не вяжется с его одеколоном. Всё у нас с ним не вяжется. А Юнги с Хосоком мне под стать, они полностью идентичны мне. Поэтому дружбы у нас с этим парнем походу не получится — слишком мы разные. Я подошёл к своей двери, чтобы открыть её и сесть в салон. — И зачем свои отношения выставлять напоказ? — еле слышно прошипел Юнги. Я вернулся из своих размышлений и перевел на Юнги удивлённый взгляд. О чём он? Какие отношения, и даже если так, какая ему разница? Юнги, увидев мой взгляд, слегка растерялся и замешкался. Кажется, что со злости он сказал что-то лишнее. Парень сразу же потянулся к дверной ручке, чтобы сбежать от не начавшегося разговора. — О чём ты, Юнги? — непонимающе спросил я. — Вы там долго? — садясь в машину, спросил Хосок. Юнги посмотрел несколько секунд на дверную ручку, а потом перевел взгляд на меня. — Садимся, — нервно бросил Юнги. Двери синхронно захлопнулись, машина тронулась с места. Я попытался в зеркале поймать взгляд Юнги, но так и не получалось — он уткнулся в свой телефон и больше не подимал голову. Всю оставшуюся дорогу мы провели в тишине, которая была разбавлена музыкой. Каждый думал о своём. Машина заехала во двор, и возле моего подъезда стояли две знакомые личности. Одна из них — девушка Хосока — Соён. Она яркая, с крашенными блондинистыми волосами, красной помадой и её коронными стрелками. Я не знаю их романтичную историю знакомства, просто помню, как Хосок привёл её к нам в компанию и поставил перед фактом, что хотите — принимайте её, а хотите — нет, но она со мной. Мне было всё равно, главное, чтобы друг был счастлив с ней. Тем более она девушка неплохая, всегда навеселе, может поддержать и понять. У меня к ней претензий нет, а вот у Юнги есть. Они как кошка с собакой. И с чем это связано — тоже не понятно. Ну, конкретно мне точно. — Зачем Соён пришла вместе с Дахён? — спрашиваю я у Хосока, повернувшись к нему. — Сейчас выясним. Машина остановилась у бордюра. А у меня в глубине души буря самая настоящая, которая сносит всё на своём пути, не жалея ничего. Или шторм. Или что ещё похуже. Кажется, что всё смешалось воедино и с трудом можно понять, что вообще происходит. Но, при взгляде на неё, тепло разливается по всему телу. И всё плохое уходит на второй план. Хочется подойти к ней, прижать к себе и сказать, что мы справимся со всем, ведь мы вместе. Сколько мы всего пережили, через что прошли и сколько ещё пройдём. Я вышел из машины и подошёл к ней. Мне даже показалось на мгновение, что в её глазах блеснула теплота, а на лице была родная мне улыбка. — Дахён… — я не успел договорить, как меня сразу же перебили. — Я за вещами, — она посмотрела мне прямо в глаза. Как там говорится? Когда кажется — креститься надо? Вот, это именно из этой оперы. В её глазах не было теплоты, а был холод. Самый настоящий север, укутанный снегом и ледниками. А ещё глаза все красные, слегка опухшие от слёз. А к чему тогда слёзы? Из-за чего расстраиваться, если сама была инициатором «расставания»? — Давай поговорим, Дахён, — я протянул свою руку к её, но она сразу же убрала её. — Я понимаю, что тебе тяжело, давай переживём это вместе? — с надеждой молил я. — Нет, Чонгук, я решила, что мы окончательно расстаёмся, — голос слегка дрожал. Я заметил, как Дахён сжала свои кулаки. — Я сошлась с бывшим, мы любим друг друга. Даже не описать, что я пережил в тот момент. По ощущениям было похоже, что тебя переехала машина или в тебя воткнули тысячу мечей. Предательство — это самая паршивая вещь, которую может испытать человек. А оправиться после этого просто нереально. Каждый день после этого события становится похож на другой, и так по кругу. Мир становится серым. Вот и мне в тот момент показалось, что зелёные деревья нифига не зелёные, а тёмно-серые. Солнце больше не светило ярко, оно как будто вообще потухло. Весь мир потух. Для меня потух.

***

Чайник шумит, напоминая паровоз, из трубы которого идёт столбом дым. Я подхожу к нему, выключая надоедливый источник шума. Что я знаю о Дахён? Да почти ничего. Только то, что практически сразу же после нашего расставания она улетела жить за границу. И на этом всё. Связь оборвалась. Может, это даже и к лучшему. Я наливаю чай в кружку и прохожу в гостиную. Возле дивана стоит небольшой журнальный столик, на котором скиданы все мои документы по работе. Я их приношу домой, потому что на работе я просто не успеваю всё доделать. И так каждый день. Всё по кругу. Одно и тоже. Но я привык, мне даже, если честно, сложно представить какую-то другую жизнь. Эта серость и обыденность стали частью меня. Я перевожу взгляд на стену, там висят различные грамоты, благодарственные письма. Есть чем гордиться, но не хочется. Эта стена вызывала гордость и какой-то трепет, когда на ней не было ещё этих грамот и писем, а были фотографии. Там были любимые сердцу фото, которые грели душу. Там было любимое сердцу увлечение, которое грело душу. Но сейчас этого всего нет. Мне хотелось забыться и уйти в совершенно другое направление, например, в медицину. И я ушёл. Поступил в медицинский институт, где-то на середине учёбы уже начал подрабатывать в больнице, чтобы стаж работы начал капать. И я был счастлив, но только первое время. Ведь к чему душа не лежит, не сможет обогатить тебя. И речь идёт совсем не про финансы. Я тянусь к бумажной волоките, чтобы побыстрее это всё разобрать и лечь спать.

***

— Чонгук, привет, — начал неуверенно Хосок. — Как ты? — Могло быть и лучше. Хосок тяжело вздохнул в трубку, тарабаня по какой-то поверхности пальцами. Он хотел с чего-то начать, но не смог, поэтому ходил вокруг да около. Я его прекрасно понимал, мне тоже хотелось начать эту тему и просто выговориться, но почему-то не мог. Сил нет. Ком в горле стоял, не давая и слово выдавить из себя. После той ситуации прошло ровно три недели, я закрылся в квартире, отрезая себя на какое-то время от всего мира. Ко мне всё это время приходили Хосок и Юнги, но я не открывал дверь. Мне хотелось помолчать. Мне хотелось тишины. Я понимал, что своим молчанием я делал больно своим друзьям, но я сделал бы куда больнее им, если бы открыл дверь. Телефон у меня тоже был выключен и когда я его включил, то на дисплее сразу же высветилось сто и одно пропущенное от них. И ни одного от неё… — Ты что-то хотел? Этот вопрос должен был прозвучать рано или поздно. Бессмысленно молчать в трубку, слушая дыхание друг друга. Надо переходить постепенно к теме разговора. — Да, я хотел выслушать тебя, — уверенно говорит Хосок. А я теряюсь. Не думал я, что мне вот так вот в лоб зададут этот вопрос. Всё-таки ходить вокруг да около гораздо легче, чем напрямую. Но что делать, обратного пути нет. Его вообще, если честно, не существует. Все те люди, которые говорят: «Он даёт заднюю», — совершенно не правы, потому что этот человек просто решил выбрать другой путь. Более выгодный и разумный для него. Поэтому осуждать за подобное — глупо. И я тоже выбираю свой путь, по которому буду идти. — Просто я слегка не в себе последнее время… Извини, что не отвечал, у меня просто внутри такие пустоты, что я уже начал путать прошлое с настоящим, — на одном дыхании выговорил я, а потом, немного подождав, добавил: — Я вообще запутался в себе, потерялся. — Понимаю, Чонгук… — Хосок тяжело вздохнул, прекращая тарабанить пальцами. — Давай мы сегодня все вечером встретимся и отдохнём. Хватит изводить себя и заниматься самоуничтожением. Раз она решила так поступить, значит так тому и быть… А ты должен продолжить жить, хоть первое время и через силу. Хосок полностью прав, надо продолжать жить. Никому легче не станет, если я полностью уйду в себя и закроюсь от всего мира. В первую очередь мне. Мы сами строим нашу судьбу и самих себя. И никто не сможет нам что-то запретить, кроме самих себя. Мы можем как возвести стену, так и разрушить. Мы можем построить мост меж двух берегов и так же его разрушить. Мы можем проложить дорогу к чему-то, но передумав бросим её и проложим новую. Всё зависит от нас. И то, что мы загоняем себя в какие-то рамки, дело только наших рук. В этом виноваты только мы. Главное — вовремя это для себя осознать. — Хорошо. Хосок хмыкнул в трубку и попрощался, а меня как током пронзило. — Подожди, Хосок. Не отключайся! — словно ошпаренный протараторил я. Как я мог забыть о самом главном. — Спасибо тебе… Спасибо вам, что не бросили меня. Я ценю это и буду ценить. Благодарность. В слове «спасибо» всего семь букв, но сколько они значат, какой они имеют вес… Даже страшно представить. Но, услышав это заветное слово, каждый человек поймёт: «не зря». Не зря, помог. Не зря, пошёл навстречу. Не зря, откликнулся. Всё не зря, потому что получена отдача. Получен ответ. Никому ведь не хочется просто так кричать в пустоту, зная, что ответ они всё-таки не получат. А получат лишь сорванный голос и больше ничего. Я откинул телефон в сторону и закрыл глаза, постепенно окунаясь в сон, надеясь хоть где-то получить желанное спокойствие. И я его получил, но лишь на мгновение. У тебя не получится всю жизнь забываться в чём-то или ком-то. Когда-то наступит тот момент, когда ты встанешь со своей проблемой лицом к лицу, и тут тебе уже никуда не спрятаться. Но почему-то люди забывают об этом.

***

Я открыл глаза, стоя напротив входной двери. Если я постучу в неё, то выберу путь, который будет ломать мои невидимые рамки, которыми я сам себя окружил. А вот хорошо это или плохо — другой вопрос. Но не попробовав, ты не узнаешь, правильно ты поступил или нет. Поэтому надо действовать. А то так и получится, что в своей жизни ты ничего не попробовал, потому что просто боялся. Боялся первым заговорить — упущенная возможность. Боялся познакомиться — упущенное знакомство, которое, возможно, как-то бы помогло тебе в жизни и облегчило её. Боялся поцеловать человека, которого безумно любил — потеря первой любви и возможное проживание с человеком, который, увы, уже не сможет разжечь тот огонь, который полыхал от другого. А потом ты оборачиваешься и смотришь на свою жизнь, но уже под другим углом, и понимаешь, что довольствовался тем, что дают, а не тем, что хотел получить. Вот в этом большая разница. И я решил сделать шаг. Я позвонил в звонок. Даже в коридоре было слышно, какая именно играет музыка из этой квартиры. Через несколько секунд дверь открылась, я поднял свой взгляд и встретился с теплотой в других. Мы смотрели несколько секунд друг на друга, а ноги словно вросли в землю. Не получалось сдвинуться с места, но это только у меня. Юнги молча подошёл ко мне и обнял. Сначала не сильно, но когда я потянулся к нему в ответ, то он начал сжимать меня всё крепче и крепче. — Я… — Юнги утыкается мне куда-то в плечо, тихо бухча. — Мы ждали тебя. — Спасибо, — с облегчением выдохнул я. — Правильный выбор. Я поднял взгляд и заметил Хосока в дверном проёме, который упёрся одним плечом о дверь, скрестив руки. На лице была его фирменная улыбка, которая словно освещала мне дорогу в конце туннеля, по которой я иду. Юнги оторвался от меня и перевел взгляд на Хосока, слегка кивая ему. — Тут уж время покажет… Правильный это выбор или нет, — я скопировал улыбку Хосока и твёрдо заявил: — Но на данный момент это мой лучший выбор. Хосок сделал жест руками, мол «Добро пожаловать» и мы зашли в квартиру. В помещении было душно, музыка долбила по ушам, но со временем ты привыкаешь и эта громкость уже кажется комфортной. В квартире было много людей: какая-то часть на кухне, а какая-то в гостиной. Я прошел мимо парочки, которая жадно целовалась в коридоре. На полу стояло много пустых бутылок, жидкость которых уже была давно была выпита с желанным результатом. Я прошёл вглубь квартиры и словил себя на мысли, что это всё правильно для меня. Вся эта похоть и разврат лишь дополняют мою неугомонную натуру, разжигая во мне огонь. Я не хочу больше возвращаться к самоуничтожению, я хочу перерождения. Я хочу новой жизни. — Эй, Чонгук, привет! Ко мне подошёл знакомый парень и протянул свою руку в знак приветствия. Я пожал её в ответ, кивая ему. — Куда пропал? — поинтересовался он, протягивая мне бутылку пива. — Дела были, — пожал плечами я, принимая её и сразу же отпивая. Алкоголь постепенно стал попадать в кровь. В голову ударило. Тело постепенно начинало расслабляться, в глазах появилась какая-то дымка, а в действиях — заторможенность. Я упал на диван к каким-то людям, отпивая уже фиг зная какую бутылку пива, или это уже было не оно… На столе стоял кальян и я потянулся к нему, чтобы в кровь помимо алкоголя попал ещё и никотин. Какая-то девушка, которая сидела по левую сторону от меня, начала мне шептать всякую пошлятину, от которой на моём лице растянулась улыбка. Хотя, я бы сказал — оскал. Я потянул её за волосы к себе, вгрызаясь в её сочные губы, которые отдавали клубникой. Она запрыгнула ко мне на колени, ничего не стесняясь, только углубляя поцелуй. Я подхватил её за бёдра и понёс в комнату, попутно закрывая за собой дверь. Мы упали на кровать и она прогнулась под весом моего тела. А у меня всё как в тумане. Комната куда-то уплывала. Под ухом надоедливые стоны, которые я заглушал поцелуем. За стеной долбила музыка и слышались голоса людей, которые разбавлялись взрывным смехом. Я смотрел в потолок, девушка, прикрыв свою наготу одеялом, прижималась ближе ко мне, засыпая. А меня тошнит. То ли от того, что перепил, то ли ещё от чего-то мне непонятного. И это самое паршивое чувство, когда не понимаешь, что с тобой. Тебе плохо, но ты не знаешь из-за чего, и от этого незнания выть хочется. Я сел на край кровати, натягивая на себя штаны с футболкой. Одно я знаю точно — хочу на свежий воздух. Я вышел из комнаты, оставляя девушку одну. Каждый из нас получил то, что хотел. Я протиснулся сквозь толпу людей и пошёл к балкону. На диване сидели Хосок с Соён и другими людьми из нашей компании. Я показал ему жестом, что всё хорошо, и дёрнул на себя дверь балкона. Тэхён, который стоял возле открытого окна, вздрогнул и повернулся ко мне. — А… Это ты, — с облегчением выдохнул он. Я застыл, потому что сам не ожидал его здесь увидеть. И я совсем не про балкон, а вообще про место в целом. Он как-то сюда вообще не вписывался. Хотелось взять его за руку и отвести в другое место, где бы он смотрелся более гармонично. Например, та же самая галерея или театр, но точно не эта вульгарщина. Я закрыл за собой дверь, доставая из штанов пачку сигарет. — Ты кого-то другого ждал, белоручка? — с ухмылкой спросил я, закуривая. — Нет, ой, то есть да! А… Я… То есть… — растерянно тараторил Тэхён, размахивая руками. — Я так-то вообще никого не ждал, но я рад почему-то, что это именно ты… — тихо добавил он. Тэхён опустил свой взгляд в пол, постоянно одёргивая рукава своей рубашки. Я, наблюдая за этой картиной, пытался сдержать смешок, а потом, плюнув на всё, засмеялся. Как-то так искренне. И на душе почему-то стало легко, а мысли, которые глодали меня, улетели куда-то прочь. Просто враз, и как будто не было ничего плохого. Так вообще бывает? — Расслабься, здесь все свои, — я перевел взгляд на Тэхёна, практически сразу же встречаясь с его в ответ. А глаза у него большие-большие и до боли наивные. Он своими ресницами бархатными хлопал и смотрел не отрываясь, как оленёнок на свою маму. Хочется таких людей как он прижать к себе и не отпускать, чтобы они не дай Бог не столкнулись с тяготами жизни. Хочется, чтобы эти люди продолжали так же смотреть своим непорочным взглядом на этот порочный мир, хоть и через розовые очки. Я даже сам готов их подержать для них, а если они сломаются — найти новые. Тэхён несмело подошёл к открытому окну, у которого стоял. Я отвернулся от него, чтобы лишний раз не смущать. — Почему именно «белоручка»? — я видел боковым зрением, как он повернул голову в мою сторону. Я стряхнул окурок. Он мне напоминал открытую книгу, которую можно влегкую прочитать, и из-за этого совсем не пропадёт интерес к этой книге. Отнюдь. Этот интерес будет только больше расти, потому что таких людей осталось слишком мало. Они стали какой-то экзотикой. И это грустно. Я только открыл рот, чтобы ответить, как сразу же замолчал. — Смотри! Смотри! Там звездопад, — Тэхён тыкал пальцем в небо, показывая на падающие звёзды. — Это так красиво… — завороженно прошептал он. Я смотрел несколько секунд на небо, а потом перевел взгляд на него. — И что? Как будто ты его раньше не видел, — непонимающе сказал я. — Ну… Видел… — Тэхён замялся, краснея. Бывают такие моменты, когда ты полностью открыт перед человеком и готов показать ему своего внутреннего ребёнка, который радуется мелочам. Главное не упустить этот момент. — Просто… Есть такое латинское выражение «carpe diem». Оно означает «наслаждайся моментом» или «будь счастлив в эту секунду». В жизни всё временно. Это может быть твой один из первых или один из последних звездопадов… Никто этого не знает, и ты тоже, поэтому надо уметь радоваться любым моментам. А мне и добавить нечего, потому что он прав. Вроде это всё простые и до боли банальные вещи, но почему-то мы каждый раз забываем об этом и живём другим днём. Не важно: завтрашним или вчерашним, но только не сегодняшним. Я лишь кивнул в знак согласия и поднял голову к небу, наблюдая усеянную звёздами поляну. — А это созвездие Большой Медведицы? — я показал пальцем на скопление звёзд, напоминающее ковш. Тэхён проследил взглядом направление моего пальца, слегка щурясь, а когда заметил то, что искал, то распахнул светящиеся от радости глаза и начал быстро кивать. — Да! А рядом с ней — Малая. Тэхён улыбнулся своей необычной, квадратной улыбкой. Никогда такую не видел. Я словно завороженный продолжал смотреть на него, а он — на небо. Лёгкий ночной ветерок тормошил его волосы, а лунный свет красиво подчёркивал его загорелую, медную кожу.

«Меня просто привлекают люди с необычной внешностью. И красивые фотографии. Красивые фотографии с людьми с необычной внешностью».

Хоть у меня и нет с собой фотоаппарата, но мне всё равно. Я потянулся за телефоном — мне нужна хоть какая-то камера, которая сможет запечатлеть это. Я навёл на него объектив, фотографируя, а если быть точным — запечатлел на память, а если ещё точнее, то на всю жизнь.