До скорой встречи

Еще не открыв дверь своих покоев, Цзян Вэйин почувствовал, что внутри кто-то есть. Золотое ядро мягко пульсировало в груди, ясно давая понять, кем является его гость. Судорожными движениями он попытался привести в порядок свои волосы и одежду, тщетно пытаясь утихомирить отчаянно бьющееся сердце. — И долго ты будешь там стоять? — поинтересовался Цзян Чэн. — Проклятье! — прошептал юноша, чувствуя, как слегка подкосились его ноги от звука этого голоса. Потратив еще пару секунд на борьбу с самим с собой, Цзян Вэйин решительно открыл дверь, чтобы опять замереть на пороге. Красивый мужчина расслабленно полулежал на кровати, держа в одной руке книгу и направив свой взгляд прямо на него. Увидев его, такого соблазнительно уютного, он мог только схватиться за дверной косяк, чтобы тут же не броситься в его объятия. Цзян Вэйин не знал, что сейчас другая сторона тоже находится в смятении. Цзян Чэн в очередной раз забыл, как дышать, когда в дверях возник стройный силуэт юноши, такой же чарующе прекрасный, как и много лет назад. Он отчаянно желал и страшился этой встречи, зная, что Цзян Вэйин сейчас выглядит также сладко и притягательно, как и в те годы, когда Вэй Усянь покинул орден, став Старейшиной Илина. Три года он откладывал этот момент, чтобы дать юноше возможность здраво оценить свои чувства и окончательно для себя решить, каких отношений они будут придерживаться в дальнейшем. Но, скользя взглядом по лицу и телу Цзян Вэйина, он уже не был уверен, что действительно сможет принять любое его решение. Поэтому, с легкой улыбкой, он протянул руку навстречу оцепеневшему на пороге ученику: — Ты не рад меня видеть? Цзян Вэйин отчаянно замотал головой и кинулся к человеку, который за последние восемь лет стал для него важнее всех. Прильнув к его груди, он вновь слушал как сильно и уверенно бьется сердце мужчины. Пока стучит это сердце, он сможет жить, как бы далеко они не находились друг от друга. — Я скучал, — прошептал он, прикладывая свою ладонь к ладони Цзян Чэна. — Это ты, видимо, от скуки перевернул весь мир на пару со своими друзьями? — тихонько рассмеялся тот, положив свободную руку на спину Цзян Вэйина. — Твоя доля вины в этом определенно есть, — уткнулся ему в шею юноша. — А ведь зачастую это было очень опасно. Я мог погибнуть множество раз! — Если бы это все-таки случилось, то боюсь, что день твоих похорон стал бы национальным праздником, — усмехнулся Цзян Чэн. Если бы Цзян Вэйину грозила смертельная опасность, то благодаря связующим их кольцам, он тут же смог бы оказаться рядом с ним, чтобы защитить его. Он специально скрыл это от него этот факт, так как даже не сомневался, что тот способен пойти на такой риск, если вдруг решит, что это единственный способ увидеть своего наставника. — Звучит обидно, — показушно надулся Цзян Вэйин, рассчитывая на совершенно другую реакцию. — Как бы то ни было, я требую компенсацию за непреднамеренное подстрекательство к действиям, влекущим за собой возможный смертельный исход. — Я не ослышался, или ты сейчас действительно пытаешься давить на главу самого влиятельного ордена? — с наигранным гневом произнес Цзян Чэн, двумя пальцами приподняв подбородок юноши. — Неужели герой, без устали прославлявший этот орден, не заслужил за свои подвиги даже поцелуя? — вопросом на вопрос с вызовом ответил Цзян Вэйин. — За мои поцелуи придется платить, — серьезно сказал мужчина, посмотрев прямо в глаза молодого человека. — Безусловная преданность друг другу и доверие, одна жизнь на двоих — ты готов заплатить такую цену? — Все это и даже больше, — выдохнул тот, осторожно коснувшись красивого лица напротив него. — Цзян Чэн, ты стоишь значительно дороже. Я положу весь мир к твоим ногам. Хоть из преисподней вернусь к тебе, если ты будешь меня ждать. — Твоя склонность к высокопарным фразам неисправима, — горько улыбнулся Цзян Чэн, закрыв рукой глаза. — Я ведь могу и всерьез их принять. — Так прими, — отвел руку от его лица Цзян Вэйин, крепко сжав ее в своей ладони. — Прими, наконец-то, мои слова и меня всерьез. — Тогда не обмани меня, — прижался к его лбу Цзян Чэн. Цзян Вэйин ничего не ответил. Прижав к себе печально улыбавшегося мужчину, он ласково перебирал волосы Цзян Чэна, наслаждаясь его теплом и близостью. — Тебе больше не нужен поцелуй? — послышался вкрадчивый голос. — Нужен, но не сейчас, — с трудом выдавил из себя Цзян Вэйин. — Я не хочу, чтобы ты думал, что все сказанное ранее, было только ради удовлетворения сиюминутных плотских желаний. Если надо, я готов ждать еще три года, чтобы ты осознал всю серьезность моих намерений. — Готов ждать поцелуя еще три года? — насмешливо изогнул бровь Цзян Чэн, потянувшись к его губам. — К сожалению, я к этому не готов. Я ждал тебя дольше, чем ты можешь себе представить.

***

Не Лонтао привычным широким шагом шел по коридорам резиденции ордена Цинхэ Не. Он только что покинул кабинет отца, в ходе разговора с которым выяснил расположение склепов своей семьи. Без этой информации они могли безрезультатно метаться по всему Цинхэ. В своей голове он уже прокладывал оптимальный маршрут для их маленькой команды, просчитывая наперед все трудности, которые могли возникнуть у них по дороге. Появление перед ним главы ордена Лань оказалось для него совершенно неожиданным. — Приветствую вас, Цзэу Цзюнь, — вежливо поклонился юноша, собираясь продолжить свой путь. — Постой, — мягко окликнул его Лань Сичень. — Я бы хотел поговорить с племянником моего названного брата. Не Лонтао не мог отказать старшему, к тому же он всегда положительно относился к этому человеку, не особо задумываясь почему. — Для меня будет честь получить ваши наставления, — выразил он свое согласие. — Не Лонтао, ты доволен своей жизнью? — ненавязчиво улыбаясь, спросил заклинатель, положив обе руки за спину. — У меня нет причин для недовольства, — уверенно ответил тот. На самом деле он никогда не был склонен к философским рассуждениям и самокопанию, предпочитая слова заменять конкретными действиями. Окруженный любовью близких и верными друзьями, Не Лонтао чувствовал за собой надежный тыл, позволявший ему жить так, как он этого хотел. — У тебя хорошие друзья, — продолжил Лань Сичень, внимательно вглядываясь в лицо юноши. — Молодые господа Цзян и Вэнь достойные молодые люди. Ваша слава идет впереди вас. — Это так, — кивнул Не Лонтао. — Небеса мне благоволят. — Но даже с теми, кому мы доверяем, нужно не терять бдительности, — произнес мужчина, поймав в воздухе мотылька. — Даже самый замечательный на первый взгляд человек, может оказаться не тем, кем он является. Не Лонтао смотрел, как трепещут крылья белого мотылька в ловушке из пальцев Цзэу Цзюня. Ведомый внутренним порывом, юноша взял его руку в свою и осторожно разжал ее, отпустив мотылька на волю. Глядя на то, как тот улетает в ночное небо, он тихо сказал: — Если изначально не тешить себя иллюзиями относительно истинной природы человека, то и предательства ждать не придется.

***

Вэнь Цаомин основательно готовился к предстоящему путешествию, понимая, что на своих товарищей сильно полагаться не приходится. Много лет видя, как двое его друзей с энтузиазмом проверяют себя на прочность, он постепенно увеличивал количество лекарственных средств в походной аптечке для них и дозу успокоительного для себя. Когда раздался стук в дверь, он удивился, так как ни Цзян Вэйин, ни Не Лонтао не считали нужным утруждать себя подобным, лишним с их точки зрения, проявлением хорошего воспитания. Открыв дверь, он удивился во второй раз — на пороге стояла Цзян Вэйнань. Девушка молча ожидала приглашения, поэтому, зная сестру друга, Вэнь Цаомин сразу сообразил, что у нее к нему что-то срочное. Он посторонился, пропуская ее внутрь, оглядев внутренний двор, прежде чем закрыть дверь. — Что привело тебя ко мне в столь поздний час? — полюбопытствовал он. — Я хочу попросить у тебя кое-что, — ответила она, нервно теребя кисточку на рукояти своего меча. — Мне больше не к кому обратиться за подобным. — Звучит интригующе, — настороженно улыбнулся Вэнь Цаомин.

***

На пороге покоев Цзян Вэйина тоже стоял незваный гость. Цзян Чэн покинул его, так как не мог остаться у него на ночь. Но не прошло и получаса, как в дверь юноши кто-то постучал. Этого человека он меньше всего ожидал увидеть, но, памятуя об услуге, которую тот оказал ему накануне Ассамблеи заклинателей, Цзян Вэйин без опаски впустил его внутрь. — Уважаемый Хань Гуан Цзюнь, даже не могу предположить причину вашего позднего визита, — зевнул молодой человек, завалившись обратно на кровать, на которой лежал до прихода мужчины. Цзян Вэйин уже готовился отойти ко сну, поэтому на нем были только нижние одежды. Распущенные волосы разметались по покрывалу, когда он откинул назад свою голову, невольно демонстрируя гибкую шею и изящные ключицы. Прошло то время, когда от подобного зрелища Лань Ванцзы испытывал смущение и стыдливо отводил глаза, поэтому сейчас он окинул горящим взором тело Цзян Вэйина, сдерживая внутреннюю дрожь от желания связать эти закинутые за голову руки и наложить на него заклятие молчания. Чтобы не выдать своих откровенных мыслей, глаза отвести все-таки пришлось. — У меня есть для тебя то, что не должно быть достоянием общественности, — произнес он, доставая из рукава листок бумаги с печатью. Цзян Вэйин осторожно взял его, с любопытством рассматривая нанесенный на него рисунок. Лань Ванцзы наблюдал за тем, как он бормочет себе что-то под нос, поворачивая листок под разными углами. — С какой целью Хань Гуан Цзюнь дал мне это? — мрачно спросил юноша, возвращая рисунок заклинателю. — Такая печать относится к тем, что способны влиять непосредственно на разум человека. Хоть конкретно эта и не является завершенной, но я уверен, что не ошибся. Разве такие техники не являются запретными? — Для Старейшины Илина не существует понятия запретного, — жестом Лань Ванцзы отказался принимать свой дар обратно. — Это просто мой подарок человеку, который в прошлой его жизни много для меня значил. — Я уже не Вэй Усянь, — не скрывая своего раздражения, Цзян Вэйин кинул на пол смятый лист бумаги. — Ты можешь сколько угодно это отрицать, — спокойно отреагировал на эту вспышку эмоций Лань Ванцзы. — Но задай себе вопрос, кого же видит глава Цзян, когда смотрит на тебя? Слова Хань Гуан Цзюня задели его за живое, лишая возможности мыслить здраво. Увидев горящие гневом глаза Цзян Вэйина, Лань Ванцзы не стал дожидаться, пока тот его прогонит, и молча ушел, оставив юношу наедине со своими невеселыми мыслями.

***

Наутро, свежий, как огурчик, Не Лонтао с удивлением взирал на хмурых друзей, на лицах которых были явные следы бессонной ночи. — Вижу, вы серьезно подошли к вопросу посещения моих семейных склепов, — задумчиво разглядывал он их помятые лица. — Потому что сейчас я не уверен, что в случае чего не спутаю вас с каким-нибудь неупокоенным. — Положите меня там в первый попавшийся гроб, закройте крышкой и пометьте его крестиком, — потирая глаза, предложил Вэнь Цаомин. — Я вздремну, пока вы будете шастать в поисках того, не знаю чего. Только на обратном пути забрать не забудьте. — Во всех гробах уже лежат сабли, — потягиваясь, возразил Цзян Вэйин. — Ты готов побороться за теплое местечко с одной из них? — Я три года рыщу с вами по местам и похуже склепов Цинхэ Не, и все еще живой, — продемонстрировал свою решимость Цаомин. — Думаю, что какая-то там сабля мне точно не конкурент. Не Лонтао, с улыбкой слушая их шутливую перепалку, думал о том, что с друзьями он точно не ошибся.