До скорой встречи

Цзинь Лин пребывал в дурном расположении духа. Сложив руки на груди, он хмуро смотрел в окно, обдумывая увиденное им ночью. Явившись в Нечистую Юдоль, он в первую очередь направился поприветствовать Цзян Вэйина, по чьей яркой улыбке уже успел соскучиться. Но ему пришлось изменить свое решение, когда он увидел, как из покоев юноши вышел Хань Гуан Цзюнь. Цзинь Лин не мог придумать ни одной причины, по которой тот мог находиться в комнате Цзян Вэйина в столь поздний час, если только не желал, чтобы его появлению там не было лишних свидетелей. Теперь ему было жизненно необходимо выяснить, что Лань Ванцзы хотел от нового воплощения своего бывшего возлюбленного. Поэтому сейчас он прогуливался недалеко от того места, где разместились приглашенные на свадьбу представители ордена Гусу Лань, с намерением поговорить с их вторым господином. Пара монет слугам, и вот он уже в курсе, что заклинатель в районе полудня обычно направляется в Двор Уединения, понаблюдать за тренировкой Цзян Вэйнань. Девушка не давала себе поблажек. Ни при каких обстоятельствах она не отказывалась от возможности улучшить свои навыки, являясь полной противоположностью своего ленивого братца. Лань Ванцзы не заставил себя долго ждать. С присущей ему пунктуальностью, он неспешно шел в сторону Двора Уединения, всем видом являя миру образец благопристойного заклинателя. Он не мог не заметить Цзинь Лина, стоявшего возле обрамленного аркой окна, поэтому был вынужден остановиться для обмена приветствиями. — Глава ордена Цзинь, — слегка поклонился он, тем не менее, не удостоив того даже взгляда. — Хань Гуан Цзюнь, — тепло улыбнулся молодой мужчина, совершенно не смутившись от прохладного тона Лань Ванцзы. — Позвольте составить вам компанию. Хочу увидеть Цзян Вэйнань, но боюсь, что если явлюсь один к такой юной госпоже, то возникнет множество слухов. Услышав это, заклинатель все-таки поднял глаза на Цзинь Лина. Смерив его долгим внимательным взглядом, он выразил свое согласие легким кивком. Понимая, что мужчина не настроен на беседу, Цзинь Лин взял инициативу на себя: — Цзян Вэйнань — ученица, которую желал бы любой наставник, — начал он, сцепив руки за спиной. — Такое усердие в самосовершенствовании редко встретишь. — Это так, — из вежливости согласился его собеседник. — Глядя на нее, не скажешь, что она сестра Цзян Вэйина, — негромко рассмеялся Цзинь Лин, щуря глаза от яркого солнца, когда они вышли на свежий воздух. — Особенно это удивительно для тех, кто, как мы с вами, знает, кем он на самом деле является. — Как глава Цзинь говорил ранее, они, действительно, как небо и земля, — колко произнес Лань Ванцзы, напоминая тому их давний разговор, когда у мужчины появились первые сомнения в истинной личности девушки. — Поэтому, я иногда думаю о том, каким бы стало выражение лица дяди Вэя, если бы он узнал, что в этой жизни у него есть сестра, — грустно улыбнулся молодой мужчина, обратив свой печальный взор в небо. — Даже понимая, что это невозможно, я ничего не могу поделать со своим нелепым желанием, снова услышать, как он зовет меня А-Лин. — Может вскоре твое желание сбудется, — тихо сказал заклинатель в белом, сердце которого дрогнуло от того, что его мысли совпадали с думами дорогого племянника Вэй Ина. — Хань Гуан Цзюнь заставляет меня мечтать о недостижимом, — тоскливо покачал головой молодой человек. — Я не могу себе позволить предаваться иллюзиям. Боюсь, что мои нелепые надежды лишь навредят Цзян Вэйину. — Возможно, от тебя ничего и не потребуется, — как можно мягче говорил Лань Ванцзы, словно утешая его. — Наберись терпения. — Видимо второй господин Лань не осознает всей жестокости своих слов, — горько усмехнулся Цзинь Лин, изобразив на лице борьбу между сомнением и желанием поверить мужчине. — Позвольте мне сейчас покинуть вас. Я встречусь с Цзян Вэйнань позже. Лань Ванцзы молча проводил его взглядом, прежде чем продолжил свой путь. Состояние Цзинь Лина было ему знакомо, как никому другому. Сколько раз он терял и вновь обретал веру в то, что Вэй Усянь сможет все вспомнить и вернуться к нему. Заклинатель не видел, как преобразилось лицо Цзинь Лина, как только он отвернулся от мужчины. Его глаза горели огнем немой ярости, заставляя встречавшихся ему людей в ужасе шарахаться от него. Сейчас он, как никогда, был похож на знаменитого в своем гневе Саньду Шэншоу.

***

Цзян Чэн постукивал пальцами по лакированной столешнице, глядя на порхающего по кабинету Не Хуайсана. — Ой, ну подумаешь, нечисть там в последнее время стала активнее, чем обычно, — щебетал Верховный заклинатель, собственноручно наливая чай в чашку своего гостя. — Ты вот, например, тоже стал активнее, все мечешься повсюду, как ошалелый, с Цзыдянь и Саньду наперевес. — Все шуточки шутишь, — фыркнул Цзян Чэн, откинувшись на спинку низкого дивана, — а между прочим это место упокоения твоего брата и Цзинь Гуанъяо. Если учесть, что Лань Сичень ежегодно проводит там Ритуал Очищения, то странно, что нежить так стремится в это место. — Да ладно тебе, — отмахнулся Не Хуайсан, словно услышал какую-то глупость. — Сыграем свадьбу и сразу же вместе с Лань Сиченем отправимся туда. Проведем Ритуал Очищения раньше срока, если это так беспокоит уважаемого главу Цзян. — Тебя редко можно увидеть таким покладистым, — скептически приподняв бровь, усмехнулся мужчина. — Значит ли это, что все на самом деле серьезнее, чем кажется на первый взгляд? — Цзян Чэн, как же тяжка твоя жизнь, если ты каждого подозреваешь во всех смертных грехах, — закатил глаза Не Хуайсан, с оскорбленным видом обмахивая себя веером. — Так ведь и одному недолго остаться. — Мне не привыкать, — без тени обиды ответил тот, залпом осушив чашку с чаем. — Сила и власть всегда идут под руку с одиночеством. — А как же Цзинь Лин и Цзян Вэйин? — осторожно спросил заклинатель, теребя подол своего ханьфу. — Они принимают меня таким, какой я есть, — улыбнулся Цзян Чэн, аккуратно проведя пальцем по краю пустой чашки. — И понимают, что доверие сначала надо заслужить. Оно не возникает вопреки всему и на пустом месте. — Твои требования чересчур высоки, как и всегда, — вздохнул Не Хуайсан, внутренне радуясь, что щекотливую тему удалось временно замять. Цзян Чэн позволил ему перевести разговор в иное русло. На самом деле, его очень волновал вопрос, связанный с захоронением Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо. Интуиция никогда не подводила Саньду Шэншоу. Он всегда безошибочно определял то, что могло стать причиной больших неприятностей в будущем. И сейчас его шестое чувство буквально кричало ему о том, что этот случай является одним из них.

***

Вэнь Цаомин сидел на земле, меланхолично глядя куда-то вдаль. Неторопливыми движениями он по одной срывал травинки вокруг себя и неспешно отправлял их прямо в рот. Постепенно адепт Цишань Вэнь приходил в себя. Перед его глазами все еще стоял рой из более чем трех десятков сабель, парящих в воздухе после того, как Цзян Вэйин произнес заклинание призыва. Он и раньше не сомневался, что того в детстве часто роняли головой на пол, и это сказалось на его умственном развитии, но только сегодня он понял масштаб катастрофы. — Вэнь Цаомин, дыши глубже. Вдох-выдох, вдох-выдох, — успокаивающе бормотал, сидевший рядом на корточках Цзян Вэйин, подавая другу травинки. — В конце концов, ты, как всегда, отлично справился со своей задачей. Так как скорость и быстрая реакция были отличительными чертами Вэнь Цаомина, то в их команде он отвечал за своевременное отступление. Вот и в этот раз, он вытащил их из склепа буквально за секунду до того, как Цзян Вэйин запечатал выход, чтобы не дать саблям покинуть усыпальницу. Представляя, во что бы превратились их тела, если бы он не успел, Вэнь Цаомин вновь почувствовал себя несчастным, что выражалось в усиленном уничтожении травы, срываемой им самим и заботливым Цзян Вэйином. — Ребята, не хотел бы вас расстраивать, но трава здесь такая зеленая не просто так, — произнес, вернувшийся со стороны склепа, Не Лонтао, когда увидел поедающего зелень друга. — Говори, хуже уже не будет, — подтолкнул его боевой товарищ, желая услышать продолжение. — В стенах гробницы замурованы трупы, вот зелень тут такая и буйная, — неуверенно улыбнулся молодой человек, наблюдая, как краска сходит с лица друга. Уничижительно посмотрев на спасенных им друзей, Вэнь Цаомин вспомнил, что пока он с этими двумя, хуже может быть всегда. Невероятным усилием воли заставив себя сдержать порыв тут же прочистить себе желудок, он величественно поднялся с земли и удалился в ближайшие кусты для совершения этой процедуры. Проводив его сочувствующими взглядами, юноши переглянулись. — Сабли этого склепа не имеют к тебе никакого отношения, — озвучил свои мысли вслух Цзян Вэйин. — Куда двинемся дальше? — На северо-западе от этого места расположен ближайший из них, — ответил Не Лонтао, задумчиво потирая подбородок. — Цзян Вэйин, скажи мне, ты не почувствовал кое-что странное, когда мы были внутри усыпальницы? — Смотря что ты считаешь странным, — философски изрек молодой заклинатель, вертя в руках последнюю сорванную им травинку. — Тебе не показалось странным, что они были агрессивно настроены против нас с тобой, но словно совершенно не замечали Вэнь Цаомина? — произнес наследник ордена Цинхэ Не, бросив еще один взгляд в сторону кустов, в которых тот скрылся. — Хмм, а ведь действительно! — воскликнул юноша, воспроизведя в памяти последние события. В это время Вэнь Цаомин прочистил свой желудок и в изнеможении опустился возле ближайшего дерева. Засунув в рот несколько пилюль, он попытался привести в порядок свои спутанные мысли. Ему не хотелось говорить друзьям, что, на самом деле, плохо ему стало еще в гробнице Цинхэ Не. Когда сабли взмыли в воздух, заклинатель ощутил, как их коллективное сознание пыталось взять под контроль его собственный разум. Он остро почувствовал противоестественность существования двух человек, стоявших к нему спиной. В его голове настойчиво звучал только один призыв: «Уничтожь их!»

***

Цзинь Лин безуспешно пытался найти хоть какую-то зацепку, способную раскрыть уверенность Хань Гуан Цзюня в том, что Цзян Вэйин скоро сможет вернуть себе память. Он перевернул вверх дном покои юноши, но так ничего и не нашел. К сожалению, подозрительным там казалось абсолютно все. Стукнув кулаком по двери осмотренного им шкафа, молодой мужчина признал свое поражение. Даже если здесь и находилось что-то подобное, уровень знаний Цзинь Лина не позволял ему опознать назначение увиденного. Придя к такому выводу, он решился на крайнюю меру. Ему была невыносима мысль о том, что Цзян Вэйин, обретя воспоминания, утратит присущую ему яркую беззаботную улыбку. Он не хотел даже думать, что тот снова будет смотреть на него глазами, на дне которых всегда плескалось чувство вины. Сколько они пережили неловких минут, когда Вэй Усянь вспоминал мать Цзинь Лина и тут же в панике замолкал, словно не имел права марать своими устами ее светлое имя. Отказываясь говорить о ней в прошедшем времени, он обе жизни оплакивал свою прекрасную шицзе, смерть которой и стала той стеной, что незримо разделила его и Цзян Чэна. Тот мог простить ему все, и простил, но утрата самого любимого ими человека сломала обоих. Цзинь Лин не соврал Лань Ванцзы, когда сказал, что он хочет снова услышать, как Вэй Усянь ласково зовет его по имени. Но он не был готов заплатить за это такую высокую цену. Поэтому заклинатель зажег в своей ладони пламя, проведя рукой по многочисленным бумагам на письменном столе Вэйина. Идя прочь из комнаты, он воспламенял все, что попадалось на его пути. Если он не мог найти то, что Хань Гуан Цзюнь передал Цзян Вэйину, значит он просто уничтожит это вместе со всем находящимся здесь. Уже стоя снаружи, Цзинь Лин внимательно следил за тем, чтобы огонь, пожирая покои юноши, не перекинулся на другие постройки и помещения. Поэтому он не заметил, как за его спиной из комнаты, отведенной для Вэнь Цаомина, выскользнула гибкая девичья фигура.