Кто ты такая?

      Любомиру не нравилось бывать у матери. Он не хотел бросать все дела, садиться за штурвал вертолета и тащиться в дикую глушь, чтобы ее проведать. Но в этот раз предчувствие беды гнало его в древний замок, надежно укрытый среди Карпатских гор.       За повседневной суетой он вдруг осознал, что не видел мать слишком долго — настолько долго, что становилось понятно: сама она к делам возвращаться не планирует. И все бы ничего, но у нее были обязательства перед их обществом. Ее уже ждали в Ковчеге - последнем оплоте их цивилизации и, если она не прилетит туда, то за ней прилетят на Землю. А ему ох как этого не хотелось. Поэтому сейчас он с беспокойством вглядывался в знакомый пейзаж, ожидая, когда же за очередной горной вершиной, густо покрытой хвойным лесом покажутся башни замка Либуше.       Сколько времени она уже здесь провела одна без связи с внешним миром? Любомир напряг память, пытаясь отвлечься от сосущего чувства тревоги.       Когда отгремела последняя мировая война, и поток туристов сильно поредел, его мать связалась с ним через портативный атмосферный коммуникатор и сообщила, что ей нужна передышка, и она удаляется в горы. Произошло это более 60 лет назад.       С тех пор забота о гостях упала на его плечи. Он с большой ответственностью относился ко временно возложенной на него обязанности администратора. Туристов было не много, но каждый требовал индивидуального подхода. Каждый хотел всего самого лучшего за свои деньги. Гостей совершенно не волновало, что соблюдать их инкогнито в современном мире становилось все сложней: люди выжимали максимум из заложенного в них интеллекта, но оставались при этом агрессивными и подозрительными животными, поэтому, развивая цифровые технологии, уделяли львиную долю внимания системам слежения за наземным, воздушным и даже околопланетным космическим пространством. Уже прибывших туристов было легко маскировать, благо их курорт подходил исключительно расам гуманоидного типа, и скрывать внешние отличия гостей от обделённых органами восприятия людей было просто, благодаря технологиям его народа. Но, зачастую, проблемы начинались на подлёте гостей к планете, потому что посадить корабль, следуя строгому протоколу в специально отведённом для этого месте, соглашалась далеко не каждая развесёлая компания.       Любомир отвлекся от своих размышлений, когда, наконец, узрел серые неприступные стены замка, и на краю посадочной площадки появилась тоненькая фигурка его матери. Из его горла вырвался стон облегчения: с ней все в порядке.       Он посадил вертушку, заглушил двигатель, выбрался из кабины и раскрыл приветственные объятия подошедшей к нему матери.       — Здравствуй, Любомир! Не ожидала тебя увидеть!       — До чего вы себя довели, матушка? — Любомир с ужасом вглядывался в исхудавшую до состояния скелета, обтянутого кожей, мать.       — Ах, это, — девушка скользнула безразличным взглядом по своим тонюсеньким запястьям, зажатым в огромных ладонях сына, — как там говорят современные женщины? Сижу на диете.       Любомир неодобрительно нахмурился и собирался отчитать ее, но Либуше не пожелала его слушать. Вместо этого увлекла за собой под своды замка. Внутри интерьер был далёк от современного понятия о стиле. Этот замок не менял свой внешний вид со дня постройки, более тысячи лет назад. Единственное, что Либуше позволяла делать, это менять гобелены, рассыпавшиеся от времени, и реставрировать мебель. Та ещё задачка с учётом труднодоступности этого места. По человеческим меркам замок не обладал даже зачатками комфорта, но для них с матерью, как для представителей другой расы, здесь был настоящий спа-курорт. Низкая температура и разреженный воздух позволяли войти в состояние покоя: замедлить все жизненные процессы и обходиться без пищи очень продолжительное время. Опасность заключалась в том, что когда наступит критический момент, сил на восполнение энергии может не остаться. И затянувшийся отдых закончится смертью. Любомир это понимал и подозревал, что мать из чистого упрямства не предприняла бы ни одной попытки, чтобы сберечь свою жизнь.       Когда Либуше объявила о своем желании уединиться здесь, она выглядела подавленной и апатичной, и он, не став спорить, решил дать ей временную передышку, но глаз с неё не спускать. И вот теперь, шагая рядом с ней по серым каменным коридорам замка, он понимал, что, во-первых, чуть не облажался, и, во-вторых, отдых не развеял её хандры. Кровавые аттракционы второй мировой сильно пошатнули ее желание заниматься семейным бизнесом. Всё-таки, в глубине сознания она никогда не относилась к людям, как низшим формам жизни. А в процессе эволюции они и вовсе перестали ею восприниматься, как удачный генетический эксперимент. Любомир знал, что пройдет ещё немного времени, и она захочет дать им шанс влиться в межгалактическое сообщество. Он сам был против этого, но перечить матери не станет, скорее поддержит ее, ведь нынешнее положение вещей было таково, что она осталась единственным существом в обитаемой вселенной, которое он мог бы назвать семьёй. Они прошли в любимый кабинет матери, одну из самых маленьких комнат по меркам замка, но все равно огромную по меркам большинства современных людей. Здесь с лёгкостью разместился огромный дубовый стол и бесконечные книжные шкафы, заполненные редчайшими экземплярами рукописных книг, глиняных дощечек, свитков, и всего, с помощью чего человечество в разные времена сохраняло свои знания. Человеческая письменность была большой страстью его матери. Люди на заре своего существования создали уникальный и весьма трудозатратный способ фиксирования и распространения информации. И мать находила его бесконечно прекрасным. За ее коллекцию любой историк, не долго думая, согласился бы расстаться с какой-нибудь из конечностей. А она со смущением объясняла свою любовь к старинным рукописным книгам тем, что в них записаны самые чистые и невинные порывы человечества. В центре кабинета располагался изящный чайный столик и два массивных, как и вся остальная мебель, кожаных кресла. — Присаживайся, сын мой, и рассказывай, зачем пожаловал. - Либуше указала рукой на одно из кресел, а сама изящно опустилась в соседнее. В тишине кабинета грудной бархатный голос матери ласкал слух. Одна из особенностей особей женского пола его вида, этот голос воспринимался, как сладкая музыка во всех диапазонах восприятия: он завораживал, гипнотизировал, заставлял признаваться во всех проступках, делиться мыслями и мечтами, соглашаться с ней в любом споре. Она была бесподобным дипломатом, всегда добивалась своего без крови и криков, потому что ювелирно пользовалась своим голосом, как сверхточным секретным оружием. Любомир с комфортом разместился в старинном кресле и перешёл к самому важному:       —Ваше время вышло, матушка, вам необходимо покинуть землю и предстать перед советом старейшин в течение следующих 18 земных месяцев. И мы оба знаем, что ваше упрямство обернётся катастрофой для нашего бизнеса. - Он озвучил суть проблемы и принялся ждать ответа от упрямо поджавшей губы матери.       Любомир внимательно рассматривал ее, пользуясь тем, что она, чуть повернув голову в бок, уставилась нечитаемым взглядом в оконный проем. Выглядела она как типичная уроженка северной Европы: высокая синеглазая блондинка. Она не меняла свой камуфляж с тех самых пор как более тысячи лет назад ей взбрело в голову подарить горстке земледелов собственную страну. Они, кстати, придумали ей человеческую интерпретацию её имени, которой она до сих пор пользуется. За такой продолжительный срок этот образ в его сознании, прочно слился с его матерью. Хотя он и был ущербен по сравнению с их настоящей внешностью. Белокурые густые волосы холодного пепельного оттенка были максимально похожи цветом на ее настоящие, на этом сходство заканчивалось. Ультрамариновые глаза со скучным одиноким зрачком посередине, не шли ни в какое сравнение с бесконечным космосом и звездными скоплениями в газах его расы. А ее фигура была слишком тонкой и болезненной по сравнению с атлетической мощью ее настоящего облика.       Нано камуфляж, как и все передовые разработки их расы, был очень надёжен, наниты, вживленные в нижний слой эпидермиса, позволяли принимать внешность неотличимую от обычного человека, ни с первого, ни со второго, ни с какого взгляда, на ощупь камуфляж тоже особо не отличался от человеческой кожи, разве что был более упругим, плотным и лишённым волосяного покрова. За сохранение волос на голове отвечала отдельная группа нанороботов.       Однажды, в пылу азарта, они поспорили, о ком из них память сохранится дольше, если они покажут людям свой настоящий облик и в результате стали прообразами многих человеческих мифических персонажей. Выиграла мать, она оказалась прозорливее и вовремя поняла, что боги так же смертны, как и люди, а вот сказки особенно страшные, остаются навсегда, и их персонажи эволюционируют вместе с человечеством. Никто сейчас не помнит Ярилу и Сварога, а вампиры и эльфы чувствуют себя прекрасно. Мать, кстати, ещё не предъявила ему счёт за свой выигрыш, но, зная ее характер, он не сомневался, что она обязательно попросит его о чём-то в самый неожиданный момент, и ему придется согласиться.       Либуше, наконец, соизволила оторваться от пейзажа за окном и посмотрела в глаза сыну.       —Я знаю о своем долге. Я предстану перед старейшинами.       —В таком состоянии? Вы голодали последние пятьдесят лет. Да вас убьет ваш корабль, как только вы разбудите его. - Любомир с тревогой всмотрелся в мать. - вам нужно восполнить энергетический резерв. Может, вам стоит покинуть свое убежище и взглянуть на мир, выбрать донора для долгого перелета… и для события? Люди много чего напридумывали за последние пятьдесят лет. И существенно продвинулись в своем развитии.       Либуше со вздохом откинулась на спинку кресла:       — Они все ещё летают в космос и изобретают оружие массового поражения?       — Да, хотя уже не так активно. Сейчас они осваивают виртуальное пространство и совершенствуют средства связи. Ритм жизни ускорился невероятно. Границы государств размылись, они активно перемещаются по планете и перемешиваются, как в гигантском котле.       Либуше поджала губы — Сколько их сейчас? — Семь миллиардов. — Они как вирус, - задумчиво сказала она - перестали истреблять друг друга и начали активно размножаться. Стратегия выживания местной фауны. — Не без этого. Но, кроме того, они продвинулись в медицине, общая продолжительность жизни увеличилась, смертность от болезней сократилась невероятно, особенно этому поспособствовала мода на личную гигиену. - Либуше хмыкнула, а Любомир невольно поморщился, вспоминая, каких трудов ему стоило внедрить в массы идеи о соблюдении чистоты тела и покровов. В средние века он в прямом смысле на дух не переносил Европу, зловонную клоаку, в которой люди мерли, как мухи от эпидемий из-за несоблюдения элементарных правил личной гигиены, и предпочитал вести дела в азиатских странах и на севере Евразии. Молниеносное освоение европейцами американского континента сыграло ему на руку. Он показал горстке предприимчивых людей, как на средствах личной гигиены можно заработать, а дальше хитроумные дельцы взялись за дело с присущей людям особенностью доводить все до абсурда. — Я не уверена, что хочу к ним. Я не уверена что кто-то сможет заинтересовать меня настолько, что я забуду как легко они поддаются инстинктам и забывают об интеллекте. Раньше, когда они активно развивались, они были интересными, а сейчас их жизнь бессмысленна и они скучные. — Так всегда было, матушка: кто-то двигал прогресс, но большинство просто жили и пользовались доступными благами. — Все равно, я разочаровалась в них. Совсем перестала их понимать и….любить.       Любомир внимательно слушал мать, размышляя, как бы ее выманить поближе к источникам пищи. Позволять ей дальше оставаться одной в замке было нельзя. Тащить силой - невозможно. С ее решениями считался даже глава семьи. А сам Любомир, будучи младшим, мог лишь оказывать всяческую поддержку, без давления. Хотя он, как и остальные члены семьи, не одобрял того факта, что она безвылазно сидит на этой планете, считая, что она просто избегает проблему, которую надо решить, заручившись, если понадобится, их неограниченной поддержкой. — Современные люди действительно непонятны, если наблюдать за ними издалека. Но что, если вам выбраться из своего добровольного заточения и окунуться в самый эпицентр современной жизни? Например, поступить в какой-нибудь университет? Статус студента по обмену позволит обосновать вашу непросвещённость культурным шоком. И вы сможете увидеть своими глазами, чем живёт современная молодежь. В глазах Либуше отразился весь скепсис этого мира. — Ты хочешь, чтобы я вроде как пошла в школу учиться? — Нет, не в школу — в университет. Что вам делать в школе среди прыщавых подростков, страдающих от пубертата? Другое дело — университет, битком набитый молодыми людьми, амбициозными, энергичными, полными идей и стремлений. Чего там только не водится: отчаянно пытающиеся выделиться выскочки или замкнутые фрики, юные дарования во всех областях науки, — Любомир широко улыбнулся. — У тебя был опыт? — догадалась Либуше. — Да, весьма забавный, боюсь, я не стану посвящать вас в подробности. Вам стоит только выбрать страну — и мы превратим вас в студентку по обмену. Либуше всерьез задумалась на несколько минут.       —Как насчет Европы? — Не рекомендую. Европейские женщины сейчас слишком заняты битвой полов и давно потеряли интерес к своему внешнему виду. Вам придется выбирать из нечёсаных замухрышек с мужскими повадками.       Либуше сморщила носик. — Может, за Океан? Как насчёт Америки, ммм? — Опять мимо. Длины ваших клыков не хватит, чтобы прокусить все эти горы сала, в которые превратились американки за последние десятилетия. Разве что Голливуд — он все ещё остаётся коллекцией самых красивых людей на планете.       — Фи! Наркотики, беспорядочные половые связи, суета. Не хочу. Какие у меня есть варианты? — Ну, — Любомир задумчиво постучал пальцем по подбородку, — я так понимаю, вы хотите выбрать донора европейской внешности?       Либуше утвердительно кивнула, и уголки ее губ поползли вверх, на ее вкус мутация в голубые глаза, светлую кожу и светлые волосы, была самой приятной неожиданностью, после того, как генно-инженерная разработка отца была завершена и отпущена из лаборатории для самостоятельного воспроизведения.       —Как насчёт загадочной и мрачной России? Вы никогда не интересовались этой страной, я знаю. Но там, в дикой Сибири, люди не зарастают салом от обилия фастфуда и темп жизни гораздо медленнее, чем в столицах. Там комфортные условия проживания: отрицательные температуры пять месяцев в году, просторно и уединенно. Думаю, вам понравится. — Хм, а русские женщины красивые? — Конечно! Это ж славяне! Красивые, не особо развращённые современной модой, волевые, образованные, женственные. Из-за сложных условий проживания, тамошним красавицам некогда было воевать с мужчинами за право голоса, да и не притесняли в России женщин никогда особо, и генофонд не попортили безжалостной охотой на ведьм. — Так говоришь, будто близко с ними знаком… — О да, там не только женщины красивые…мне нравится в этой стране абсолютно все. Это настоящий заповедник. Наши гости редко туда наведываются. И я даже не хочу развивать это направление. Мне там и самому хорошо. — Удивлена, что мне об этом никогда не рассказывал. — Каюсь, но это моя отдушина, — Любомир открыто и обезоруживающе улыбнулся матери; все-таки яблочко от яблони недалеко падает, он был дипломатом ничуть не худшим, чем его мать, и умел вовремя пустить пыль в глаза. — Хорошо. Звучит заманчиво. Но я сама выберу город и университет и для начала мне нужно привести себя в порядок. — Конечно, матушка. К вашему приезду уже все готово. Мы можем вылетать прямо сейчас. Либуше весело улыбнулась и расхохоталась в голос. — Спасибо, мой хороший, ты ведь не собирался сегодня улетать один? Любомиру не нужно было отвечать на этот вопрос, да это и не было вопросом. Все периодически устают от своих прямых обязанностей. Сейчас пришла его очередь взбодрить мать, и, кажется, он неплохо справился…