Мико Накадаи

      Я с сомнением посмотрела на полуржавое нечто, печально стоящее у шлюза в чудом уцелевших вервях. Покореженное, погнутое, наспех залатанное тем, что было под рукой, оно не внушало, ни доверия, ни жалости. Хотелось лишь похоронить это как героя, и отдать последние почести. Вид у несчастного корыта был воистину удручающим.       Честно говоря, пациент был скорее мертв, чем жив.       Однако это единственный транспорт, который не остекленел, не превратился в груду ржавой трухи и обломков, или не был оперативно спизжен. В нем даже осталось немного заряда, которого должно хватить, чтобы добраться до Иакона. В теории. В очень смелой теории.       «А оно не рванет?» - нацарапала на полу, все еще недоверчиво глядя на тарантайку, что внешним видом скорее напоминала дышащий на ладан футуристичный скутер. Тот, словно вторя моим сомнением, покачнулся на груде обломков, и скатился вниз, с грохотом снося собой мелкий мусор. Затормозил полумертвый транспорт лишь в самом низу, тихо звякнув отвалившейся запчастью.       Тандэркрэкер проводил ее флегматичным взглядом меха, которому в этой жизни уже ничего не страшно, и написал очень обнадеживающий ответ:       «Не должно.»       Прекрасно. Просто прекрасно.       Из груди сам собой вырвался тяжелый вздох, наполненный болью, сожалением, и обреченностью. Два дня на разбор завала, и еще столько же на починку казались потраченными зря. Мозг отказывался верить в то, что ЭТО вообще сдвинется с места, а не заглохнет, как старая лада при попытке пересечь на ней реку вброд.       С другой стороны, какой у меня выбор? Идти к Иакону пешком?        «Полезай.» - скосила глаза на очередную надпись и с еще одним вздохом подчинилась. Подпрыгнув, уцепилась ладошками за край платформы, и с усилием затянула тщедушное тельце наверх. Не дав себе времени на передышку, крюком подцепила яйцо, уже успевшее стать полупустым, и, напрягая руки, подняла его к себе.        На то, чтобы устроиться, пусть неудобно, зато более-менее надежно, ушло минут десять. Пришлось немного поискать сколы и погнутый металл, к которому можно было прикрепить веревку и сделать из нее подобие петли. Но не для того, чтобы повеситься, а чтобы было за что держаться. Хотя повеситься хотелось больше. Свалиться на полпути очень не хотелось, особенно учитывая немаленькую – для человека – скорость.       Сверху послышался лишь тихий скрежет, напоминающий хмыканье, после чего десептикон торжественно водрузил свой зад на сидение и взялся за руль. Я затаила дыхание, глядя вперед, на зловеще чернеющий впереди провал. Вылетать планировалось из здоровенной дыры в стене, пробитой кем-то изнутри помещения. Занятным было то, что рядом находилась открытая дверь.       Раздался глухой треск и под задницей хорошо так завибрировало. Я ухватилась за веревку покрепче, чтобы не свалиться.       Ну, теперь осталось три развития событий.       Либо это убожество сразу же заглохнет. Либо взорвется. Либо, что из разряда чудес, действительно двинется с места и все пройдет нормально.       В последнее верилось с очень большим трудом…       И вот, транспорт дрогнул, покачнулся, его повело в сторону. Вцепившись в веревку онемевшими ладонями я вся сжалась, стараясь не слететь на поворотах. Сверху послышалась кибертронская ругань, щелчки клавиш, и через пару мгновений, транспорт таки выровнялся и завис на воздушной подушке.       Я облегченно выдохнула. Не хватило буквально пары метров до ближайшей стены.        Выровняв полет, Тандэркрэкер повернул в сторону дыры и медленно направился туда, пока еще тихим, ходом. Осмелившись немного выпрямиться, я выглянула вперед, всматриваясь в темноту и стараясь разглядеть хоть что-то, кроме слабых очертаний спуска. Глаза уже давно приспособились к отсутствия яркости на Кибертроне, и мир казался почти однотонно серым. Лишь редкие вкрапления цвета на телах не давали забыть, что я не дальтоник.        Поэтому, пока мы шли к верфям, я часто любовалась Тандэркрокером. Его голубой корпус очень напоминал мне родное небо над Землей. Настолько, что во время редких привалов, когда ноги отказывались идти, я просто всматривалась в призрака, и представляла, что засыпаю дома. Причем, я уверена, что десептикон заметил тоскливые взгляды, бросаемые на его фигуру, но, почему-то ничего не сказал. Оно и к лучшему, наверное.       Приблизившись к пробоине в стене, мы спустились на кусок обвалившегося здания – остатки комплекса – наклоненного под пологим углом, и ведущего как раз к покрытой выбоинами дороге. Обломки немного заскрипели, оказавшись под воздушной подушкой, но выдержали. На трассу выехали без осложнений.       И только тут я смогла выдохнуть, немного расслабиться, и хотя-бы попытаться насладиться пейзажем. Пока транспорт постепенно набирал скорость, мчась по старой магистрали, мимо нас проносились виды поствоенной действительности. Тусклые, однотонно серые. Безжизненные остовы кораблей, с которых съели обшивку кислотные дожди и скраплеты. Оплавленные и покореженные обломки каркасов, обреченно ржавели, торча как сломанные ребра. Старые заводы, опустевшие конвейеры которых смотрели в никуда – часть секций просто испарило, оставив аккуратный срез. Огромные каньоны и низины, кратеры от тяжелых ударов, ржа… Иногда попадались тела, но мы проезжали слишком быстро – я не успевала разглядеть ни цвет их корпусов, ни знак фракции.        Сама дорога тоже не была целой. Вся покрытая выбоинами и волдырями, будто кожа во время оспы. Она петляла, пересекаясь с другими трассами, такими же побитыми и полуразрушенными. Некоторые уходили под землю, некоторые наоборот, поднимались выше, образуя запутанную сеть над головой, и загораживая свинцовое небо. Многие обрывались прямо над нами, еще больше обрушились под весом упавших над них с орбиты обломков станций и шаттлов. Кое где мелькали потухшие энергоновые маяки.       Как раз на один из подъемов мы и выехали. Тогда, в тишине, разгоняемой лишь хриплым рычанием двигателя, я и увидела вдалеке его.        Иакон.       Золотой город. Город башен. Столица Кибертрона и Автоботская цитадель.       Даже издали можно было разглядеть, какой этот город огромный. Неимоверно высокие шпили вспарывали собой токсичные облака в небе. Множество магистралей, запутанных, как клубок пряжи. А вдали, слабо светящийся голубым, Великий купол.       С такого расстояния мало что можно было разглядеть, но чем дольше мы ехали, чем выше поднимались по магистрали, тем сильнее и чаще у меня билось сердце.       Больше полугода мне потребовалось, чтобы попасть сюда. Больше полугода я готовилась, собирала ресурсы, выгрызала себе путь и цеплялась за каждую соломинку, чтобы выжить. И вот, он передо мной. Древний город на далекой планете, покинутый защитниками, и атаковавшими. Даже не верится.        Я уже почти на месте.       Уже почти…        При приближении к окраинам показались странной формы руины. Огромные башни, с зияющими внутри проломами, будто на них что-то сдетонировало. Множество перекладин, величественные арки, изгибающиеся под невозможными углами – по большей части перекореженные, кое как уцелела только верхняя часть. Только по огромному, рухнувшему на соседние строения, колесу обозрения, я смогла опознать «Шесть лазеров над Кибертроном». И то только благодаря рассказам Скайсквейка. Когда-то популярный парк аттракционов, превратившийся в оплавленные руины после крупного теракта, учиненного десептиконами. Или скорее теми, кто с ними связан. Сикер был предельно честен в рассказах о своей родине.        Магистраль, по которой мы неслись, огибала парк дугой, проходя совсем близко от колеса обозрения, и вела прямиком к центральным районам, минуя все остальные. На полную ее целостность рассчитывать не приходилось – в городе дорогу наверняка уже обвалили в нескольких местах. Но пока путь цел – по нему можно было идти.       По крайней мере так я думала, пока перед самым обычным плавным поворотом не услышала подозрительный писк сверху. Затем электрический треск. Ругань, и удар чего-то тяжелого. Напрягшись, я бросила взгляд наверх, и увидела напуганного десептикона, судорожно долбящего по приборной панели.       Я почувствовала как тарантайку тряхнуло и тут же раздался ужасный скрежет металла о металл – отключилась воздушная подушка, и нас потащила по магистрали инерция. Ругань сверху стала совсем уж трехэтажной, я крепче вцепилась в страховочную веревку, но, не успев даже подумать о том, что случилось, поняла, что не чувствую опоры.       Все случилось как в замедленной съемке. Резко прекратившийся скрежет, когда транспорт сошел с дороги, снеся собой остатки заграждения. Ошеломляющее чувство невесомости, короткий полет – лишь цепкий хват уберег меня от участи разбиться. Слишком быстро приближающаяся кабинка на вершине колеса обозрения. Оглушающий грохот, и невыносимая боль где-то над правой бровью.

      ***

      В этот раз просыпаться было очень больно. Мутило. Дышалось с трудом. Голова раскалывалась, а в лоб будто вбили огромный раскаленный гвоздь. Кое как пошевелившись, я, кряхтя, приподнялась и смогла перекатиться с ноющих ребер на спину. В позвоночнике что-то смачно хрустнуло.       Немного отдышавшись, и придя в себя, приняла попытку оглядеться. Единственным открывшимся глазом. Второй ни в какую не хотел подчиняться, а веки как будто слиплись. Потерев рукой глазницу, почувствовала под пальцами нечто твердое и крошащееся, коркой покрывавшее кожу от лба до щеки. Вспомнилась острая боль как раз над этой бровью, и паззл сложился.        Долго я тут лежала, раз кровь успела засохнуть.       Отодрав от век корку, и стряхнув остатки, осмотрела помещение. Здоровенная железная коробка, абсолютно пустая внутри, не считая двух сидений, стоящих напротив друг друга, стеклянных осколков, и окончательно почившего скутера, царствие ему небесное.       А. Ну еще я тут лежу хрен знает сколько. И в горле подозрительно першит.       Нащупав в сумке запасной фильтр для респиратора, я применила его, а использованный откинула в сторону. Тот несколько раз отскочил от покрытого пылью и копотью пола, и сгинул где-то в темном углу.       Методично ощупала себя дрожащими руками, и, сделав несколько несмелых движений, убедилась, что обошлось без переломов. Ушибленные ребра, да рассеченный лоб – вот и все относительно серьезные травмы. Чудо, не иначе.       Кое как встав на ноги, и поморщившись от очередного хруста в спине, приняла решение взобраться повыше и понять, куда конкретно меня занесло. И где Тандэркрэкер. Влетели мы в кабинку колеса обозрения. Я не заметила, чтобы он спрыгивал, так что несчастный десептикон должен был потерпеть крушение вместе со мной. Так что либо он свалил пока я была без сознания, либо пролетел сквозь кабинку и сейчас где-то внизу.       В то, что меня просто и незатейливо бросили верить не хотелось. Но мысль все равно предательски подтачивала нервы, несмотря на попытки вытряхнуть ее из головы.       Развязав петлю, слетевшую во время падения, я закинула его на край дыр. Пробитого скутером отверстия было более чем достаточно для того, чтобы осторожно взобраться наверх. Там же передо мной открылась жуткая картина руин «Шести лазеров над Кибертроном».       Большая часть аттракционов превратилась в месиво из оплавленного металла и фигурных обломков, смешавшихся внизу в хаотичный лабиринт. Будто кто-то выгреб весь хлам из кладовой и просто бросил, со словами «разберусь позже». Лишь в изредка можно было узнать в перекореженных обломках остатки каруселей и аттракционов, покрытые нагаром и ржавчиной. В некоторых местах уже успели образоваться провалы, черные и пустые.       Над всем этим нависали перекореженные останки горок, торчащие, обугленные остовы. На самой высокой точке, чудом уцелевшие, стояли несколько небольших вагонеток, отданные на милость ветрам и времени.       Как раз перед одной из них я и находилась. Кабинка колеса обозрения выдержала удар, но крепление – нет. Насквозь проржавевшее, оно обломилось, заставив железную коробку упасть на добрых пять метров вниз, опасно застряв между рельсами и одной из спиц колеса. Не удержавшись, глянула вниз, и присвистнула. Если бы не случайность, меня можно было бы отпевать.       Оставаться в таком щекотливом положении настроя не было, так что я аккуратно перелезла через пробитое окно и так же аккуратно начала спускаться на рельсы. Руки дрожали, ноги тем более, но мне удалось нащупать краешек металла, на который можно было безопасно встать. Места было чуть.       Прижавшись спиной к холодному корпусу вагонетки, я на мгновение выдохнула и сжала пальцы. Боязнью высоты я никогда не страдала, но с такими приключениями точно начну. Если при падении с крана мне удалось «затормозить» об Арахниду, и отделаться лишь кучей переломов, то если я сорвусь отсюда…       Так, не думать о плохом! Лучше обходить вагонетку. Шаг за шагом. Аккуратненько. Потихоньку. И…       Назрела проблема. Превозмогая дрожь в коленях, нервное потение рук, и постоянное ощущение, что сейчас нога соскользнет, и я улечу навстречу обломкам, мне удалось добраться до зада вагонетки. Но… шпал не было. Более того, все это время я шла по причудливо изогнутой части корпуса самой вагонетки, которая стояла на гребаном монорельсе! Я уставилась на огромный железный путь, как баран на новые ворота, недоумевая, как так, блять, вышло. Я же отчетливо видела рельсы.       Взобравшись на вагончик, я решила осмотреться внимательнее. Если мой мозг начал выдавать такие приколы, то дело совсем дрянь. Кое как всмотревшись в темноту, мне удалось разглядеть вдали двойные рельсы, особняком торчащие из груды обломков, и изрядно покосившиеся. Прищурившись, перевела взгляд на монорельс, дабы проследить куда он ведет, и, если не найти удобный спуск, то хотя-бы убедиться в собственном здравомыслии.       И как же хорошо, что я это сделала.        Вдали, где аттракцион возвышался над обломками на жалкие для трансформеров десять метров, было движение. Кто-то очень целенаправленно полз по разрушенной горке вверх, цепляясь когтями за ее части. Я прищурилась сильнее, пытаясь разглядеть неведомое нечто, приняв его за очередного призрака. Грохот, который мы с Тандэркрэкером устроили мог и самого Праймуса призвать. Так что я особо не беспокоилась.       Пока эта тварь не завопила.       Отвратительный рев огласил окрестности, настолько неприятный и чуждый, что казалось, будто этому существу больно. Встав на задние лапы, оно втянуло в себя передние, свернулось, перестроилось в нечто еще более стремное, и… полетело.       - Ептыть…       Обомлев, я на несколько секунд застыла, пытаясь справиться с шоком и нарастающей паникой. Из всех существ на этой гребаной планете, не повезло нарваться именно на эту срань? Именно на эту агрессивную, прожорливую, не обремененную интеллектом тварь? Жизнь меня явно ненавидит.       Справившись с первоначальным ступором, я мельком огляделась, в поиске путей для отступления, которых… не было. Быстрый спуск только один, прыгнуть вниз, но это не вариант. Укрытия нет, из оружия только несчастный нож, который – ах какая жалось – вряд ли возьмет броню инсектикона! Да даже если бы и взял, у меня не получилось бы достать эту гадость! Он же, блять, летает!       Нижнее веко, покрытое не до конца стертой кровяной коркой, нервно дернулось.       А тварь все ближе. Решив не испытывать судьбу, а сделать хоть что-то, я бросилась наутек. Шустро шевеля ногами, и стараясь не смотреть вниз, я пробежала по относительно тонкому краю корпуса, и, добравшись до носа, перескочила на следующую, с трудом зацепившись за выступ. Ничего не оставалось, кроме как спрятаться тут, в тени вагонеток и понадеяться, что меня не заметили. Пользуясь прикрытием тени, я прошмыгнула по выступам вперед, почти добравшись до носа, как вдруг…       С гулким грохотом инсектикон приземлился именно туда, где я раньше находилась, и с лязгом сунул свою бронированную голову прямиком между вагонеток. Щелкнули жвалы, тренькнуло крепление, и мое укрытие со скрипом поехало вниз по монорельсу, медленно, но верно набирая скорость.       Ошалелым взглядом проводила вновь ревущего инсектикона, недовольного тем, что добыча ускользает, и почувствовала, как корпус, к которому я прижимаюсь спиной, накренился. Внизу все заскрипело, мир озарило несколько ярких искр, вылетевших откуда-то из под днища. Изо всей дури вцепившись в холодный металл, я не смогла подавить вопль.       А инсектикон, между тем, не собирался отступать. Огласив руины еще одним ревом, он, с гудением, поднялся вверх, и начал очень быстро нагонять вагонетку с ускользающей добычей. То есть, со мной – отчаянно державшейся за край чего-то, и истошно визжащей.       Со скрипом несчастная коробка преодолела поворот, и снова направилась вниз, высекая искры уже позади себя. Впереди же, прямо посреди пологого склона был провал, очень некстати оплавленный с обеих сторон.        Сердце будто замерло, когда кабинка покинула целый участок и отправилась в свободный полет. Я уже думала, что повторю недавний подвиг, но уже со смертельным исходом. Однако, пролетев несколько метров, мой новый транспорт с грохотом и высекая искры, встал на новый монорельс, издав в процессе лишь душераздирающий скрип. Меня подкинуло, на мгновение из рук почти ускользнул спасительный металл, но почти сразу же сила притяжения вернула свои права. Больно ударившись коленом, я прижалась к холодному корпусу, и немного проползла вперед, оказавшись сбоку. Под ногами все вибрировало и истошно скрипело.        С более громким звуком в горку позади впечатался чертов жук. Быстро оклемался, завизжал, и пошел на новый заход.       А я тем временем по инерции поехала куда-то вверх. Ветер трепал волосы, руки уже начали болеть, а вагонетка тем временем, добралась до наивысшей точки, и благополучно застыла. Облегченно выдохнув, я позволила себе ненадолго ослабить хватку, чтобы дать ладоням отдых. Устало облокотилась спиной о корпус и даже чуть присела, медленно сползая на корточки от стресса.       Но секунд через десять конструкция немного накренилась вперед.       - Нет… - почти умоляюще вырвалось из горла – Ну не опять…       Но когда вселенная меня жалела?        С тихим, но таким зловещим скрежетом, кабинка продолжила крениться, пока, наконец, не поехала вниз.        - Да твою же-шь мааать! – завопила я, чувствуя, как в волосы снова впился колючий ветер, и вновь остервенело вцепившись в металл. Позади на бешеной скорости пролетел инсектикон, снова упустивший свой ужин, и оставивший там, где я только что была, глубокую борозду. Звук был очень уж впечатляющий.       И в этот раз он, кажется, совсем озверел, лишившись, в добавок, последних мозгов. С отвратительным гулом пролетев надо мной, тварь  уселась на монорельс, гулко завизжала, и трансформировалась в свою вторую форму с руками и ногами.       Оно же… не собрался меня ловить, да?       По жуткому оскалу, и относительной неподвижности твари стало ясно одно – да, именно это она и собирается сделать. Я нервно хихикнула, уже представляя себе последствия подобной экстремальной остановки. Если вагонетка въедет на него с такой скоростью, я просто слечу!       Надо было что-то делать. И тут либо прыгать, либо принять свою судьбу и отправиться прямиком в Вальхаллу под аккомпанемент «Полета Валькирий». Лихорадочно обдумав все имеющийся у меня выходы, включая экстренный – на тот свет, мозг выдал отвратительно безумное, и в то же время, великолепное решение. Спрыгнуть на монорельс. На огромной скорости. С высоты более пяти метров. При том, что поверхность, на которую предстоит приземляться – под наклоном.       Из альтернатив – прыгнуть правее или левее, чтоб быстро и наверняка.       Изо всех сил цепляясь одной рукой за край, я отцепила вторую, пытаясь перевернуться. Поток ветра от движения вагончика помог, и я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказалась прижатой животом к холодному корпусу. Так ползком и двинулась к жопе кабинки, бампером именуемой. Остервенело цепляясь за каждый выступ, и отплевываясь от лезущих в рот волос, я добралась до задней части. Осторожно глянула вниз и усомнилась в собственном здравомыслии. Пространство внизу слилось в единое серое месиво, и прыгать куда-то на такой скорости резко расхотелось.       Позади раздался очередной инсектиконский вопль.       Ну, в принципе, один раз живем, да?       Собравшись с духом, и так и не осмелившись закрыть глаза, я сиганула вниз, отталкиваясь ногами, что было сил. Пространство на миг остановилось, вызвав головокружение, которое тут же сменилось болью в и так ушибленных ребрах. Приземление вышло жестким. Только коснувшись ногами металла, я поскользнулась, и со всего размаху рухнула на пологий спуск, тут же начав скользить вниз, как по ледяной горке.       Зато слух обласкал звук удара, противный лязг металла, и не менее противный скулеж жука, осознавшего ошибочность своей затеи.       Кое как перевернувшись, и умудрившись даже не слететь, я узрела картину, как из груды обломков вылезает потрепанный инсектикон, злобно отбрасывая от себя слетевшую с монорельса вагонетку. На шее у твари виднелся голубоватый подтек. Издав обиженный звук, он отряхнулся, топорща пластины, и злобно уставился на меня, скользящую прямо к нему.       Я же переваривала мысль, что у этой злобной херни идет кровь, параллельно стараясь не свалиться вниз. И медленно, но верно осознавала себя идиоткой.       Да, когти сикеров не берут их броню. Но мне ведь и не в броню нужно целиться. И в отличии от крупных трансформеров, до шеи я достану. Если долечу.       Кажется, инстинкт самосохранения окончательно покинул меня, помахав на прощание ручкой.       Вскочив на ноги, и чуть не кувыркнувшись вперед в процессе, я побежала вниз, только добавляя себе скорости. Инсектикон же с ревом понесся на меня, взбираясь по обломкам, и раздирая когтями оплавленный металл.       У меня только одна попытка. Иначе я либо корм, либо лепешка.       Шевеля ногами все быстрее и быстрее, я дождалась момента, пока тварь не окажется в опасной близости, подо мной, и прыгнула. Мир снова замедлился. Вот инсектикон тоже прыгнул, разинув пасть. Я пролетела левее, лишь чудом избежав стальных жвал, покрытых какой-то желтоватой слизью. Вот мои ноги касаются черной брони, я хватаюсь за какой-то выступ, чтобы не упасть. И, наконец, вонзаю нож прямо в жучиную шею, и из крохотной раны начинает течь энергон. Успеваю нанести три или четыре удара, почти полностью вскрыв артерию, когда меня хватают и откидывают в сторону и болезненным визгом.       Я пролетела несколько метров, пока не врезалась в «землю», и не покатилась по ней кубарем, гася силу удара. Полностью не получилось. И так настрадавшиеся ребра отозвались резкой болью, и, кажется, хрустнули. Левая рука, на которую пришелся удар, тоже. Затормозив о какой-то обломок, я смогла кое как  разглядеть падающую инсектиконскую тушу, заливающуюся предсмертными хрипами, прежде чем откинуться на спину и перевести дух.       На хуй такие приключения.

      ***

      Оклемавшись, и сделав из подручных средств подобие шин для покалеченной руки и ребер, я задумалась о цикличности и превратностях судьбы. Вот, казалось бы, прошло несколько месяцев, другая планета, да и кибертронец тоже другой. Но, сука, тоже насекомоподобный, тоже пытавшийся меня прикончить, и которого пришлось убить, вскрыв артерию. Причем, что в случае с Арахнидой, что сейчас, я вместо триумфа чувствую лишь усталость, да боль в отбитом к херам теле. Единственным плюсом было то, что в нынешней ситуации травмы оказались не такими серьезными, как в тот раз. Угол падения решает.       Немного обождав, но так и не увидев предсмертных судорог, решилась подойти поближе к инсектикону и разглядеть его, так сказать, вблизи. Что я могу сказать, страхоебище то еще. Несколько рядов острых зубов, обрамленные то ли жвалами, то ли мандибулами. Плоская морда, бордовый визор – ныне потухший. На шее все же броня, прикрывающая уязвимое место. Но не такая прочная, как основной панцирь – блестящий, будто отполированный чем-то, черный и гладкий. Казалось, это существо вообще не коснулась поствоенная разруха.       Я мысленно воспела хвалебные оды Скайсквейку. Без его когтя мне был бы окончательный и бесповоротный каюк.       Из тонкой полоски на шее твари тоненькой струйкой вытекал энергон. Основная часть уже успела растечься сверкающей лужей под огромным телом, и залить собой все подступы. Пришлось отыскать относительно легкий кусок металлолома, чтобы использовать в качестве моста. Иронично, что им стал кусок корпуса несчастной вагонетки, почившей смертью храбрых.       Немного погипнотизировав сияющую жижу цвета ясного июльского неба, я, поддавшись какому-то порыву, вытащила из сумки пустую бутылочку из под воды и залила в нее «кровь титанов». Чутье не обмануло – лазурная дрянь оказалась чуть теплой, и приятно согревала привыкшие к холоду пальцы.       Оставлю себе. Буду использовать как грелку. Заслуживаю же я хоть какую-то компенсацию за сломанные кости и потраченные нервы?!       Оно еще и гореть должно хорошо. Если совсем околею, то хоть согреться смогу немного.       Приладила импровизированный обогреватель к сломанной руке, расположив между конечностью и ребрами. Стало теплее, но только чуть. Хотя, не в моей ситуации жаловаться и воротить нос.       Итак, первостепенная задача – зализать раны и собрать полезности выполнена. Теперь идем дальше – нужно найти еду.       Я собиралась поиметь с крылатой мрази все, что только можно.       Вспоминая лекции Колючки о фауне Кибертрона: инсектиконы – стайные твари. Точнее, роевые. И если умудрился нарваться на одиночку, то жук либо ищет источники пищи, либо охраняет кладку. Шуму мы наворотили порядочно – сначала грохот от аварии, потом «замечательные» покатушки на горках с догонялками. На такое вылез бы весь рой, если бы был, так что конкретно этот инсектикон точно одиночка. А учитывая крайне плачевное состояние Кибертрона, и отсутствие на нем энергона… то да, остается лишь охрана кладки.       Конечно, в условном гнезде могут быть и другие инсектиконы. Но, опять же, рой довольно агрессивен, и точно не отказался бы сожрать того, кто осмелился вторгнуться на их территорию. Вылезли бы всем скопом, но труп тут только один.       К счастью, не мой.       Но для того, чтобы найти эту кладку, нужно найти место, откуда вылез мой знакомец, а сделать это – я оглядела груды развалин – крайне проблематично.       По ощущениям, у меня ушло несколько часов, посвященных блужданию по лабиринту из обломков, кусков оплавленного металла, и простого мусора. Освещая путь фонариком, я то и дело натыкалась на опустошенные энергонные кубы, какие-то упаковки, куски каруселей, покореженные балки. Даже нашла что-то смутно похожее на детскую игрушку, придавленную каким-то фигурным металлическим куском. И уже на нем обнаружились столь нужные мне следы когтей.       Следуя неглубоким бороздам, пришла к выводу, что оставлены они впопыхах, когда тварь вылезала на грохот. Свежие, чистые от пыли и ржавчины, они поблескивали в мигающем свете фонарика и вели меня к инсенктиконскому логову. И чем ближе я подходила, тем чаще на пути встречались извилистые бороздки, по которым крохотными ручейками стекала зеленовато-желтая кислота, чтобы потом исчезнуть в громадной оплавленной дыре, ведущей куда-то вниз.       Осторожно посветила в черноту, выхватывая лучом знакомую чуть светящуюся слизь, яичные кладки, вмурованные в стены, пол, и потолок, состоящие в основном из сплавившихся кусков металлолома, ржавеющего тут веками. И, как вишенка на торте, внушительных размеров озеро, полное кислоты. Кажется, тут скопились почти все осадки за последние тысячилетия. А что не вытекло, то скопилось выше, медленно подъедая обломки, и просачиваясь мелкими ручьями.       Нахмурившись, я осмотрела дыру еще раз. Пологая, будто прорытая или проплавленная, причем довольно давно. Своды состоят в основном из хлама, а вот полы цельные, монолитные. Либо были частью планеты, либо у строителей золотые руки. Озеро обширное, но непонятно насколько глубокое. Впрочем, глубина мне особо погоды не делает – вместо воды тут кислотная бурда, а заветные яйца находятся на противоположном берегу.       И вот тут нормальный человек решил бы, что ему оно не надо, развернулся, и ушел. Но меня подстегивал голод, а съесть свои ботинки я не могу. Не только потому, что кож-зам не съедобный. Если я сожру свою обувку, меня потом сожрет Сиерра.       Если оно только будет, это «потом».       Резко тряхнула головой, прогоняя пораженченские мысли и начала прикидывать, как мне до самой невкусной еды на свете добраться. Вплавь не вариант. Летать я не умею. Для ходьбы по воде мне не хватает святости. Да и раздвинуть кислоту аки море тоже не получится.       Помолиться, что-ли? Только вот кому?       Может соорудить плот? Взяла ближайший обломок и кинула в озеро, проверяя, не потонет ли. Законы физики не оплошали, и несчастный кусок металла бодро пошел ко дну, издавая противное шкворчание, и заставляя желто-зеленую жижу бурлить. Предполагаю, что оно еще и воняло, но все запахи скрадывал респиратор.       Прогипнотизировав кладку еще какое-то время, и не придя, к какому либо полезному или хотя-бы приятному выводу, приняла решение уходить. Желудок протестующе взвыл, напоминая о себе неприятными ощущениями, граничащими с болью. Но я стерпела.        Похоже, все-таки придется жрать свои недоберцы. И ремни. И все, что хоть отдаленно похоже на органику.       Выбравшись из лабиринта обломков, пройдя мимо инсектиконского трупа, и еще немного поплутав, я, наконец, смогла добраться до выхода из гребаного парка. Ну, то есть, когда-то это было входом. Пыльные турникеты, снабженные электронными считывателями ныне были огорожены баррикадами и недействующими турелями. В стороне валялось нечто похожее на тусклую полицейскую ленту. На нее кто-то поставил ящики с оружием, ныне пустые.       Когда-то тут шли бои. Ожесточенные бои. Тут должно быть много призраков.       Я внезапно задумалась, почему за все путешествие встретила только Тандэркрэкера. Если подумать, то народу в этой войне полегло немало. Тогда, почему духов  так мало? Рассеяны по галактике и остались на других планетах, как Клиффджампер и Скайсквейк? Все равно не сходится. Их должно быть больше. Намного больше. Но, ни в Полигексе, ни в Тарне никого не было.       Почему тут так пусто? И почему этот факт так сильно меня пугает?       Бродя по пустым коридорам и наблюдая следы былых времен, я не могла не задумываться над смыслом всего этого. Восстание рабов было закономерно. Попытка подавить тоже. Но противостояние, растянувшееся на долгие века, за которые все уже забыли за что на самом деле сражаются? Гражданская война превратилась в борьбу двух группировок, ненавидящих друг друга черной ненавистью. Все из-за того, что бои шли слишком долго?       Иакон оказался куда более пугающим чем Тарн и Полигекс. Даже чем Вос. Те города были разрушены, погружены в руины, а мертвые были оставлены на растерзание скраплетам. Это давило, заставляло чувствовать себя муравьем на останках древнего поля битвы. И, чего уж греха таить, это было недалеко от истины.       Но Иакон был относительно цел. Столицу строили на совесть, и откровенные руины тут попадались редко, как и мало-мальски крупные разрушения. Город хорошо сохранился, но он ощущался слишком уж пустым. Тут не было трупов – ни десептиконских, ни автоботских. Повсюду следы боев – подпалены на стенах, выбоены, оплавленный от взрывов металл. Ржавые, замолчавшие навсегда турели. Самодельные баррикады. Осколки и пыль, скрывающая некогда яркую позолоту.       Да, Иакон хорошо сохранился. Но он навевал такое всепоглощающее чувство пустоты и брошенности, что казалось, что тут и не жили вовсе. Город-призрак. Всеми покинутый и мертвый.       Именно тут, стоя на одном из уцелевших мостов, и глядя вдаль, я впервые почувствовала себя по настоящему одиноко.       Коснулась пальцами холодной ограды, стирая многовековую пыль, и обнажая чистый, блестящий металл. На другом конце моста возвышались золотые башни, а за ними, не видимый отсюда, великий купол. Лишь легкий голубой ореол говорил о том, что я иду в правильном направлении. Пересечь город. Найти артефакт. Найти Шоквэйва.       Вот только… смогу ли я? Вчера, заночевав под перевернутым стулом в заброшенном баре, я сжевала ремешок для волос. Кожаный. Повезло, что он кожаный. Но, что дальше? Как мне выбраться отсюда?       Тихо и ненавязчиво, лишь изредка постукивая когтями, ко мне подкрадывалась безысходность.       Словно прохладной простыней Иакон укрывал меня странной меланхолией. Возможно дело было в длительном недоедании. Возможно в особой атмосфере самого города. Но, чем дальше я шла, чем больше проходило времени, тем ярче зрела в голове мысль.       «Я здесь умру»       Я гнала ее постоянно. На привалах, которые происходили все чаще и чаще. При переходе по местам сражений. Вгрызалась зубами в собственные вены, чтобы выпить теплую, густую кровь, я сопротивлялась желанию просто лечь и сдаться. Боль в искусанном запястье и сломанных костях отрезвляла. Бодрила. Заставляла сосредоточиться хоть на чем-то кроме отчаяния и, всепоглощающего, монументального чувства голода.        А путь все не оканчивался.       Бесконечная ходьба и сон слились в одно целое. Я перестала искать место для сна. Просто выключалась там же, где шла, потом просыпалась, и продолжала идти. Я не обращала внимания на окружение, перестала всматриваться вдаль, пытаясь рассмотреть очертания когда-то великого города. Я просто волокла ноги, в абсолютной тишине, перебирая ими, как зомби. Не видя перед собой ничего, кроме цели, и не чувствуя ничего, кроме разъедающей изнутри пустоты.       Было холодно. Было больно. И жутко хотелось спать.       В один из таких непримечательных дней, до меня донеслось нечто странное. То, от чего я успела отвыкнуть за все время, проведенное в этом огромном могильнике. Я услышала звук шагов.       Тяжелая металлическая поступь рассеивала царящую вокруг атмосферу застывшего во времени города, прогоняя сонливость, и вселяя в почти замерзшее сердце слабый интерес. Я остановилась, заторможено глядя на скрытую во тьме высоток улицу. Шаги. Шаркающие, с каким-то натужным скрипом. Но шаги. Там кто-то живой.       А живым в этом месте может быть только один кибертронец.       И как бы мне не хотелось сразу же выйти к нему, как к путеводной звезде, но я не могла. Мозги еще не совсем отключились в угоду голоду и слабости. Инстинкт самосохранения был все еще у руля держа тело на перманентном автопилоте.        Притаившись в тени, и спрятавшись за баррикадой, я приготовилась наблюдать, следить, и изучать того, кто медленно двигался в мою сторону. И спустя всего несколько минут похолодела от ужаса.       Потому что из тьмы, шаркая и кряхтя, вышел кибертронский труп. Он ковылял, со скрипом подволакивая пробитую насквозь правую ногу. Перебитый и раскуроченный корпус выглядел так, будто несчастному голыми руками что-то выдрали – из неровной дыры на пояснице безжизненно свисали провода. Искаженное в гримасе лицо, все покрытое светящейся фиолетовой слизью, было наполовину разодрано чем-то острым. На правой руке, почти вырванной с корнем, и держащейся лишь на нескольких проводах, алела автоботская инсигния.       С ужасом глядя как нежить не торопясь пересекать улицу, я чувствовала, как тело насквозь прошибает холодом. До мурашек. До боли в кончиках пальцев и замирания сердца. Дыхание замерло, чтоб через мгновение участиться до невероятного уровня. Я так и замерла, вперив взгляд в бродячего зомби, успевшего меня заметить, и упорно двигавшегося сюда.       Хрипы и наружные стоны становились все ближе, давя на плечи невозможностью пошевелиться из-за сильного, почти животного ужаса. От понимания того, куда делись все трупы в Золотом Городе.       Полгода назад, я уже видела такое. В шахте. В самом начале проклятого калейдоскопа событий, захватившего меня после.       Этот труп был на него не похож. Он был куда крупнее. Серый корпус. Рогов на гладком шлеме нет и никогда не было. Но воображение все равно рисует их. Красит раскуроченный корпус в алый. А на изуродованном, искаженном в агонии лице проступают знакомые черты, которых тут не должно быть.       Это не Клиффждампер. Его тут нет. Его тут не может быть.       Алая инсигния.       Из горла вырвался истерический, почти животный, крик.        Я впилась пальцами в собственные волосы, до боли натягивая пряди, дергая их, пытаясь вырваться из кошмара. Перед глазами мелькали цветные круги вперемешку с воспоминаниями. Картинки, столь давнего, но такого недавнего прошлого накладывались на реальности, смешиваясь, рисуя ужасы, заставляющие орать и биться.        Его тут нет. Его тут не может быть.       Алая инсигния…       Снова завопив, я бросилась бежать, не разбирая дороги, и снося собой мелкий мусор. Тварь позади хрипела, злобно рычала, со скрипом волоча за собой ногу, с шумом раскидывала препятствия. А я бежала. Пространство плыло, реальность смешивалась с воображением, пустота наполнялась криками и стонами – не моими, чужими. Эхо кибертронских голосов, навсегда похороненных здесь, надрывные вскрики умирающих, плачь скорбящих, истерический смех безумцев, ставших такими из-за отчаяния. Мертвый хор, такой неслаженный. Но единый.       Иронично. Только умерев, понять, что они – единый народ. Как же это, блять, иронично!       Я бежала в панике, ведомая желанием оказаться подальше. От Кибертрона, войны и голода. От Праймуса, решившего втянуть меня в этот ад, полный гноящихся ран, которые не лечили веками. Я бежала, пока ноги не начали отказывать. Пока колени не подкосились, и я не рухнула на пыльный металл разрушенной улицы, собирая собой грязь. Кости прострелило болью, дышать стало почти невозможно . Но я дышала. Мне все еще нужно было дышать. Даже когда все, чего хочется – это перестать.       И внезапно, все прекратилось. Холод ушел. По телу разлилось слабое тепло. Хор замученных душ угас, оставив после себя звенящую тишину и опустошение. Будто меня встряхнули, как пустой мешок, и бросили лежать на дороге, так и не наполнив.       Я перевернулась на спину. Было тихо. Зрение начало проясняться.       Передо мной было что-то.        Чуть рябящее, черное, поглощающее собой все пространство вокруг. Я не видела ни неба, ни города, ни металла, на котором лежу. Даже мои собственные руки были покрыты дымкой, скрадывающей очертания и цвета, оставляя лишь невнятный силуэт. Повернув голову, увидела такую же непроглядную черноту, которая, словно почувствовав что я пришла в себя, сдвинулась.       Сначала я увидела обваленный мост, на краю которого и лежала, не добежав до пропасти всего-то пару метров. Затем обломки внизу, усеянные блеклыми пятнами корпусов. И наконец, перед моими глазами раскинулся великолепный и ужасающий вид на огромное здание, будто не тронутое войной. Плавный, сужающийся к вершине шпиль, не утративший величия даже спустя века боевых действий и запустения. Ни следа снарядов, ни капли копоти на позолоченной обшивке. Но возведенные вокруг стены крепости изрешечены. А подступы к ним завалены брошенной техникой. Позади тусклел Великий купол, заливая пространство блеклым голубым светом.       Автоботы держали Архив до последнего. Но в итоге покинули его. В нескольких местах укрепления были пробиты. И я чуть не сверзилась прямо туда. Поежившись, я кое как села, осторожно опираясь на правую руку, подняла взгляд выше, и застыла, обомлев. Плавно, осторожно, будто боясь случайно раздавить, убирал от меня свою руку кибертронский колосс.