Мико Накадаи

      Проснулась резко, рывком. Просто в один момент открыла глаза и осознала себя лежащей посреди коридора и пялящейся в металлический потолок. Даже не сразу поняла, от чего проснулась – в голове было пусто, а мертвая тишина вокруг оглушала. Провела ладонями по холодному полу, обняла себя, чувствуя легкую дрожь выдохнула облачко пара, и только тогда поняла, что чертовски замерзла.       Во флуоресцентном свечении яиц было слабо заметно, но мне все-таки удалось разглядеть легкую изморось, тонким слоем застилавшую стены. Провела по ней пальцами, чувствуя, как намокает кожа, и резко села. Провела языком по сухим губам. С затаенной надеждой посмотрела на иней на стене и, сняв респиратор, поднесла влажные пальцы ко рту.       Вода. Мерзкая, с привкусом железа и чего-то химозного. Но вода. Пресная.       Я жадно припала к стене, языком слизывая желанную влагу и хоть немного утоляя жажду. Язык обожгло холодом, а по рту разлился отвратительный вкус железа и пыли, но я не остановилась, пока не почувствовала себя хоть немного лучше. По крайней мере губы стали не такими сухими.       Немного напившись, я отцепила от пояса веревку и обвязала ею одно из инсектиконских яиц так, чтобы получилось подобие авоськи. Плоское дно очень сильно помогло, за него удалось закрепить крюк и создать устойчивую зацепку для яйца.        Вдохнула. Выдохнула. Закинула получившуюся поклажу на спину и продолжила путь.       Да, тратить калории на перенос чего-то столь сомнительного это такая себе идея. Но, с другой стороны, мне нужна еда, а от содержимого металлического кокона я не откинулась. По крайней мере за ночь. Питательность мерзкой жижи все еще сомнительная, но лучше это, чем совсем ничего.       Тяжелое, правда, падла эдакая. Я с недовольным кряхтением поправила врезающуюся в плечо веревку, и заворчала. Никогда-бы не подумала, что буду настолько сильно скучать по рюкзакам.       И снова долгие переходы на пределе сил, с редким перерывом на сон, слизывание влаги со стен и перекус жижей из яйца. Внутренние часы давно сбились, понять, сколько дней прошло, было сложно. По примерным подсчетам – около недели. По внутренним ощущениям – гребаную вечность.        Вокруг ничего кроме тьмы и металлических сводов, видимых в тусклом свете фонарика. Один из фильтров для респиратора уже был израсходован и валялся где-то там, позади, среди редкого мусора, попадающегося во время путешествия.        Ноги болели, спину ломило от тяжести яйца, медленно, но неумолимо, пустеющего, а мозг впал в какое-то состояние анабиоза. Тело действовало автоматически. Будто кто-то вбил в мозг зацикленный алгоритм. Проснуться. Поесть. Постараться не блевать. Слизать со стены иней. Продолжить путь. И так по кругу.        Снова.       И снова.       И снова…       Клянусь, я даже думать перестала, двигаясь исключительно по инерции, пока сверху не забрезжил слабый свет. Тусклый, едва подсвечивающий взвесь пыли, парящую в воздухе. Только это заставило меня вынырнуть из оцепенения, и ощутить хоть что-то кроме уже привычной апатии. Взбодриться, и заставить шестеренки в мозгу крутиться, пускай и со скрипом.       Это был неплохой шанс, узнать, где я нахожусь, и правильно ли вообще иду. Да и, чего греха таить, очень хотелось выбраться из удушающей тьмы бесконечного тоннеля. Постоянный холод и одинаковые своды, темнота, разгоняемая лишь лучом фонарика. Все это давило и действовало на нервы настолько, что я рисковала обзавестись клаустрофобией и боязнью темноты.       Оставив на полу поклажу, я развязала узлы на веревке и оценивающе примерилась к довольно внушительному разлому в потолке. На одном из острых краев сидел одинокий скраплет, вяло грызущий покореженную балку, которой и был пробит металл. На меня он не обратил никакого внимания, занятый любимым делом – пожиранием всего и вся.       Я лишь завистливо вздохнула, с тоской поглядывая на ненавистное яйцо, внутри которого осталась примерно половина содержимого. Ну, хоть у кого-то тут еды вдоволь.        Воспоминания об инциденте на базе автоботов казались такими далекими. Тогда было страшно. Маленькие круглые клыкастики действительно внушали, от них хотелось держаться как можно дальше. И то, что без своих клыков они выглядели вполне мило, делу вот вообще не помогало. За большими блестящими глазками скрывались вечно голодные чудовища. По крайней мере, благодаря тому случаю, я знаю, что мне скраплеты не страшны.       Еще раз осмотрев дыру, из нового я отметила только особую покореженность балки – как, если бы, в нее кто-то влетел на огромной скорости. Скорее всего, так и было – на полу, среди обломков была внушительная вмятина и голубоватые засохшие потеки. Проследив за тусклыми каплями, я с удивлением отметила, что уходят они в глубь тоннеля. Туда, откуда я пришла.       В памяти всплыл тот голубоватый сикер за покореженной дверью. Он пришел отсюда?       А, в прочем, какая разница? С усилием мотнув головой, я прогнала лишние мысли, и снова посмотрела вверх, на дыру в потолке. Одинокий скраплет с меланхоличным постукиванием продолжал лениво обкусывать балку. Меня замутило.       И все же, наверх хотелось. А потому, хорошенько раскрутив крюк, я зашвырнула его наверх, в дыру. Оторвавшийся от своего занятия вредитель с интересом проследил взглядом за полетом железки, а потом вернулся к трапезе. Видимо, местный металл вкуснее земного. Ну, или его просто больше.       Послышался звонкий металлический лязг – крюк что-то зацепил. С сомнением я подергала за веревку раз, другой. Повисла на ней, немного поболталась и, наконец, признала конструкцию надежной. А потому, покрепче ухватившись за веревку конечностями, я поползла наверх, мысленно восхваляя полигон на Предвестнике. То, с каким садизмом меня гоняли Клиффджампер и Скайвейк быстро заставило меня быстро бегать, лазать, и прыгать – все, лишь бы не получить по хребту.       Полгода назад я бы сюда не влезла.       Более того – откинулась бы я еще в Даркмаунте.         Если вернусь на Землю – в ножки призракам упаду и в благодарностях рассыплюсь.       Поверхность встретила меня тусклым сероватым днем, кучей гигантских развалин и полчищами скраплетов, снующих туда-сюда по обломкам. В памяти снова всплыли воспоминания о нашествии паразитов на базе Автоботов, и меня передернуло. Там их были сотни. Тут же – тысячи. Они сновали туда-сюда по покореженным останкам, подгрызая, делая их еще более неустойчивыми. Мерзкий, отдающий неприятной дрожью вдоль позвоночника лязг и постукивание… оно было везде. Как и сами скраплеты.       Этих тварей было настолько много, что стены казались живыми. Ну, то, что осталось от стен.       Стоило мне появиться, как колония на мгновение застыла. Полчище маленьких бездонных жралок уставилось на меня своими обманчиво милыми глазами и, не сочтя угрозой, вернулось к работе. Затихший на мгновение лязг тут же вернулся. Я почувствовала, как у меня от сердца отлегло.       Как же хорошо, что я не трансформер. Иначе от меня не осталось бы даже фар.       Так или иначе, но было принято решение осмотреться повнимательней. Если есть обломки – значит есть и строения, от которых они отломились. А с ними – и что-то полезное. Шансы, конечно, малы, однако, мне стоит хотя-бы понять, где я. Дальше идти вслепую не хотелось.       Протиснувшись между особо крупными листами металла, я сумела выбраться на относительно открытую местность – и снова почувствовать себя муравьем в мегаполисе. Впрочем. Примерно так оно и было.       Шпили. Вот натуральные здоровенные шпили, возвышающиеся не только надо мной, но и над всем Кибертроном. Величественные, монументальные… и такие поломанные. Снизу было мало что видно, но многие верхушки башен оказались обломаны. Некоторые из них застряли между другими зданиями, превратившись в эдакие мосты, скрипящие и стонущие под собственным весом. Иногда сверху сыпалась какая-то труха. Обшивка зданий была вся изрешечена следами от взрывов и выстрелов настолько сильно, что стал виден каркас. А иногда и внутренние помещения. Пыльные, наполненные мусором и старыми вещами, назначение которых было мне неизвестно.       На одной из уцелевших стен красовалась надпись. Выцветшая, полустертая, но все еще вполне читаемая.       «Все ушли. Вос мертв.»       Кажется, Скайвейк упоминал, что при эвакуации с планеты не смогли забрать всех десептиконов. И они остались здесь. Одни. Без энергона. Без надежды. Среди скраплетов.       И ими же оказались съедены.       За все время исследования города, мне не попалось ни одного тела – в отличии от Полигекса. Зато повсюду были эти маленькие вредители. Они грызли обшивку, ели балки, и в принципе пировали на костях давно мертвого города. Нельзя было отрицать очевидного – Вос кишел скраплетами, как колония муравьями. И они же сожрали все трупы, которые только смогли найти. Надеюсь, что трупы действительно были трупами в это время. Иначе…       От одной мысли, что кого-то могли сожрать живьем, меня передернуло. Жуткая смерть.       Вос – когда-то великий город сикеров, превратился в один большой могильник, в котором из живых остались лишь скраплеты. И то только для того, чтобы доесть то, что осталось.       Немного осмотревшись, я с горечью вздохнула. Вот, казалось бы, какое мне дело до руин чужой цивилизации? Я не жила тут, не видела всего величия города. Я не сражалась за него, это не мои друзья и товарищи умирали, пытаясь спасти хотя бы что-то. Я не видела, ни огня, ни взрывов, ни того, как рушатся многовековые постройки. Кибертрон я впервые узнала уже таким – мертвым, разлагающимся, будто брошенный на растерзание воронью труп. Мне не должно быть никакого дела до этого. Но почему-то мне до ужаса грустно.       Ну, по крайней мере, теперь понятно, куда идти. Примерно сориентировавшись на местности, я вернулась в тоннель. Скраплет-одиночка снова лениво проводил меня взглядом, пока я спускалась по веревке, и вернулся к своему занятию. Я не стала ему мешать – лишь снова обмотала инсектиконье яйцо веревкой, взвалила его на спину, и продолжила путь. Следующей остановкой должен стать Тарн. Верфи. Хоть какая-то надежда на транспорт, повышение шансов не умереть, и вернуться на Землю.       Если я переживу еще примерно две недели пешего хода. Или сколько я там от Полигекса до Воса шла? Чувство времени сбоит с тех пор, как меня выкинуло в Даркмаунте.       Устроившись на привал, как только ноги стали подгибаться, я свернулась калачиком и вздохнула. Интересно, как там сейчас Сиерра? Скучает наверное. Или Рэтчету мозги делает, чтоб починил мост и вытащил меня отсюда. Еще Рафаэль наверняка подключился. Починят мост, создадут воронку и вытащат меня отсюда. Вытащат ведь?       Я перевернулась на другой бок.       Ага, надежда умирает последней, но не в моем случае. Меня небось уже похоронили. Сколько я уже здесь? Около двух-трех недель. Вряд ли они думают, что человек способен прожить столько на Кибертроне. В одиночестве. Без нормальной еды и воды.        Хотя, все не так уж плохо. Отсутствие возможности развести костер, конечно, удручает, но какое-то подобие воды и еды все-же есть. Серьезно, меня уже почти перестало выворачивать от содержимого инсектиконского яйца, а химозно-металлический вкус на языке после слизывания влаги стал уже привычным.       В принципе, жить можно. Без удовольствия и недолго, но можно.       И я не хочу думать, что случится, когда яйцо закончится. Трачу я его экономно – вкус очень располагает – но оно, все же, не вечное.       В моих же интересах как можно скорее добраться до Иакона. Найти там артефакт, возможно Шоквэйва, и свалить на Землю-матушку.       И тут меня как обухом по башке огрело осознание. А как домой-то? На чем? Космического моста нет, корабля нет. Да даже помощи от Праймуса и той нет! Эй, херня всемогущая! Это в твоих же интересах доставить меня на землю целой и невредимой! Подкинь рояль в какие-нибудь местные кустики! Мне очень-очень надо!       Ответа нет. Ну, ожидаемо. Я обиженно нахохлилась, и фыркнула, закрывая глаза.       Дал задание, а дальше ебись как хочешь, да?        Уебище. 

      ***

      Через примерно три - четыре недели пешего хода встал ребром вопрос о поиске пищи. Инсектиконское яйцо приказало долго жить – последние остатки мерзкой жижи безвозвратно сгинули в моем урчащем желудке. Остатки были аккуратно соскреблены со стенок и донышка, и также употреблены внутрь.       Жрать все еще хотелось. А нечего.       Не то что бы я сожалею о том, что мне больше не придется давиться этой гадостью. Но лучше уж это, чем голодная смерть. Уж не знаю, какое влияние оказывало содержимое яйца на мой организм, но по крайней мере, оно неплохо утоляло голод. Да и хватало его надолго. Ради этого стоило потерпеть.       А теперь у меня не было и этой еды. Голодная смерть снова замаячила на горизонте, приветливо маша мне ручкой, и зазывая к себе.        Я скорбно посмотрела на валяющуюся предо мной пустую скорлупу и тяжело вздохнула, с силой растирая собственные плечи. Закашлялась. Было холодно. Чертовски холодно. Не настолько, чтобы замерзнуть насмерть, но достаточно, чтобы подцепить какую-то хворь. Да, земных бактерий и вирусов на Кибертроне нет, но я вполне могла притащить их на себе. Да и переохлаждение тоже такой себе опыт.       В любом случае, болезнь здесь означает смерть для меня. Стопроцентную. И не только потому, что у меня нет нормальных лекарств и я не могу согреться, нет.       У меня нет воды. А слизыванием химозной изморози со стен при заболевании особо не поможешь. Пока что это был просто редкий кашель и я списывала все на переохлаждение. Хотелось верить в лучшее.       И этой вере совсем не помогало ощущение сверлящего мою спину взгляда, появившееся после того, как я покинула Вос. Я шла вперед – на меня что-то пялится. Оборачиваюсь – ничего. Пустота. Это нервировало. Это навевало на мысли о сумасшествии. Это было, откровенно говоря, стремно.       Лишь пару раз мне удавалось заметить какое-то движение в темноте тоннеля. Но оно было настолько мимолетным, что я думала, будто мне просто показалось.        И вот, с одной стороны, хотелось свалить все на разбушевавшееся воображение. А с другой… на Кибертроне ведь должна остаться уйма призраков. Но ни в Полигексе, ни в Восе я никого не встретила. Возможно, конечно, что все они стянулись в один конкретный город и организовали свой посмертный быт, но это что-то на грани сюра. Хотя…       Так, лучше не думать об этом, иначе тронуться действительно окажется недолго.       Тем не менее, несмотря на все проблемы, нужно было идти дальше. Заставив себя подняться на ноги, я устало отряхнулась и, сменив еще один фильтр на респираторе, двинулась в путь. Очень стараясь не думать о том, что их осталось чуть больше половины.       Каюсь, в голове мелькали мысли о том, чтобы сдаться. Я устала настолько, что хотелось просто лечь, прямо тут, в тоннеле, закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Или взять в руки нож и… просто покончить уже с этим. Быстро. Почти без боли. Но каждый раз стоило этим идеям прокрасться в мою голову, что-то меня останавливало. Не знаю, что. Может, мысли о Сиерре, что осталась на земле. О Рафаэле. Балкхэде, которому нужна моя помощь. Рэтчет ведь до сих пор корит себя за то, что недоглядел. Старается держаться, не показывать этого. Но я тоже врач, хотя и недоучившийся. И во время пандемии многие из тех, за кем я ухаживала умирали. Я знаю, на что смотреть.       И я вставала. Каждый раз, просыпаясь, через силу вставала и продолжала путь. Когда желудок сворачивался в узел, когда приходилось жевать собственный кожаный ремень, чтобы просто не сдохнуть. Я шла, пока, наконец, не набрела на тупик.       Обвал. Огромный, полностью заваливший проход дальше по тоннелю. Металлические обломки, арматура, куски зданий, чья-то тусклая рука с автоботским знаком, торчащая между балок – все это представляло собой непреодолимую преграду для дальнейшего путешествия по тоннелям. И прекрасной лестницей наверх – в город.       В Тарн, если мне не изменяет память. На потрескавшихся губах расплылась дрожащая улыбка, мне едва удалось удержать себя от тихого истеричного смеха.       Я дошла. Я почти дошла. Осталось только найти верфи и молиться, чтобы там осталось хоть что-то целое.       Вылезти на поверхность оказалось до смешного просто. Завал был достаточно пологим и в нем было много выступающих частей, за которые оказалось просто зацепиться. А как только я добралась до свисающего конца дороги, еще не упавшего только благодаря куче мусора, на которую опирался, то смогла вальяжно пройтись пешочком до улиц Тарна.        Ну, как, улиц… развалин, скорее, но тут весь Кибертрон в таком состоянии. Хотя, справедливости ради, скажу, что Вос был в худшем состоянии. На первый взгляд. Да и на второй.       Создавалось ощущение, что Тарн долго и целенаправленно бомбили – что было правдой – а потом на него обрушилось несколько стихийных бедствий. Разом.       Огромные когда-то высотки были уничтожены практически полностью – лишь в некоторых местах остались остовы первых двух этажей, верхушки которых странно поблескивали. Остальная же часть зданий отсутствовала. Совсем. Нет, обломки были, и в достаточно большом количестве, но недостаточном, чтобы из них можно было вообразить хотя бы половину из того, что было тут когда-то построено.       Но это не главная странность. Отсутствие металла еще можно списать на то, что его растащили на строительство кораблей. В мою картину мира никак не вписывалось обилие стекла. Вот прям действительно обилие. Оно было везде. Огромные куски прозрачного, как слеза младенца, стекла валялись на дорогах, улицах, на кучах обломков, в самих кучах обломков. Иногда их можно было заметить упавшими в многочисленные провалы в земле – огромные обрывы, выглядящие так, будто металл просто разошелся в стороны. Там они тускло поблескивали, лежа крупными залежами среди странного беловатого тумана. Что интересно – края таких пропастей тоже были из стекла.       Целый район города превратился в огромный пустырь. Прогалину, как будто эту часть города просто стерло, оставив лишь остатки фундаментов и кучи рухляди, крайне малые, в сравнении с теми, что были в Восе. Не особо далеко, конечно, виднелись здания – огромные, многоуровневые руины. Отсюда они больше напоминали лабиринт, созданный из покореженного металла и стекла, мрачно поблескивавшего в свете дня. Но здесь…        Я растерянно огляделась, оглядывая пустырь. Он выделялся, как язва на здоровом теле, окруженный со всех сторон многоуровневым адом. Похоже, здесь когда-то был центр города, ныне уничтоженный практически под ноль. Ничего не осталось, кроме стеклянных глыб, кое где угрожающе нависающих друг над другом, да редких вкраплений серого металла.       Находись что-то подобное за пределами города, я бы посчитала это место красивым. Стекло приятно поблескивало, много где можно было заметить тусклую радугу, растекшуюся по неровным краям и металлу. Навевало воспоминания о доме, о теплом солнышке после дождя.       Вот только местоположение выдавало, что это ни что иное, как один большой могильник.       Я сначала не поняла, что конкретно здесь случилось. Да и не хотелось об этом думать – не до того было. Как только выбралась из тоннеля – сразу потопала искать верфи, благо, вдали виднелись более-менее уцелевшие районы, и уже там можно было сориентироваться. Малое количество металла конкретно в центре крупного города вызывало диссонанс, а мелкие осколки стекла, хрустящие под подошвами ботинок, нервировали. Тарн был мертв, это однозначно, но вот как город пал – для меня загадка. Скайвейк никогда не рассказывал о том, как именно был уничтожен один из оплотов Десептиконов, а Клиффджампер просто не знал. Расспрашивать Рэтчета я просто не решилась.       Уилджек мог знать. Но увы, после знакомства с ним, мне было не до истории.       Ответ я узнала только когда нашла первый за долгое время труп.       Он лежал ничком. У самой границы между районами, когда стеклянные руины только-только начали постепенно сменяться металлическими. Весь вытянувшийся, будто за чем-то тянулся, да так и застыл в этом отчаянном движении, наполовину погребенный под обломками. Приятное лицо было искажено гримасой боли и ужаса, рот раскрыт в безмолвном крике. Расширенные в ужасе глаза прикованы к разбросанным в отдалении крупным осколкам стекла.       От когда-то живого меха, к которому так отчаянно тянулся несчастный, осталась лишь полностью стеклянная рука с поблескивающим десептиконским знаком.       Да и сам мертвец был полностью из стекла. В треснувшем крыле, будто в насмешку, цветастыми разводами отражалась радуга.

      ***

      Блуждать в разрушенном Тарне было жутко. Хотя, все лучше, чем в тоннелях. Особой разницы не было – я все так же топала куда-то вперед, слизывала влагу со стен, спала урывками, и периодически пожевывая свой кожаный ремень. Но, по крайней мере, тут было светлее. Собственно, это единственный плюс.       Больше трупы мне не попадались. Ни стеклянные, ни обычные. Предположительно, все уже либо рассыпались осколками, либо оказались сожраны скраплетами. Ни о первом варианте, ни о втором, я старалась особо не думать. Хотя бы потому, что думать становилось все сложнее.       Дико хотелось есть. Живот скручивало уже не просто спазмами, он потихоньку начинал болеть. Дошло до того, что мне пришлось сделать порез на руке и осторожно, по глотку, пить собственную кровь, просто для того, чтобы в желудке было хоть что-то.       Итак, все началось с того, что проснувшись одним холодным вроде-бы-утром, я обнаружила рядом с собой… яйцо. Не очень крупное инсектиконское яйцо, которое просто стояло рядом с моей импровизированной стоянкой. Откуда оно взялось – хрен его знает. Я в тот момент была настолько голодна, что не заметила, как вскрыла прозрачную крышку и жадно начала поглощать слизь. Неимоверно обрадовавшись знакомому мерзкому вкусу, я усилием воли заставила себя остановиться, и не набивать живот полностью. Иначе, и так просившаяся наружу, жижа точно выйдет обратно.       Немного наевшись, я облегченно выдохнула, игнорируя привкус тухлой тряпки во рту. Желудок впервые за последние несколько дней не скручивало узлом – и это меня устраивало. Облегчение было настолько сильным, что я позволила себе откинуться на спину и просто немного полежать, наслаждаясь столь желанным ощущением сытости.       Лишь когда эйфория, наконец, прошла, я задумалась о том, как, собственно, это яйцо тут оказалось. Я его с собой не таскала – такое точно не прошло бы мимо моей памяти – а значит, его кто-то сюда принес.        Кто-то чей взгляд я чувствовала всю дорогу от Воса.       На ум приходит только одно – призрак. Шагов слышно не было, успешно скрывался каждый раз, когда я его замечала – и это в узком тоннеле! Я нарвалась на кого-то из местных жителей, кто не смог уйти на покой. И, учитывая, что он принес мне поесть, он дружелюбен. И наблюдает за мной достаточно давно.        Я села и огляделась, затем встала. Думалось, что мой спаситель будет где-то рядом, но я не увидела ничего, кроме набившего оскомину стекла и руин. С одной стороны – надо бы поискать его, расспросить, спасибо сказать, в конце концов! Но у меня банально не было на это времени – оно было ограничено уже ополовиненными запасами фильтров. Если я не потороплюсь – я банально задохнусь на этой планете. Кислород-то тут, конечно, есть, но огромное количество токсичных примесей делали его непригодным для дыхания.       В памяти еще были свежи воспоминания о первом появлении на этой чертовой железке. Перспектива повторения пугала.       Обернув яйцо веревкой, и закинув себе на спину, я продолжила путь. Спину снова прожгло пристальным взглядом, заставившим меня обернуться. Но, как и раньше, я никого не увидела.

      ***

      Новый район, в котором мне посчастливилось побывать, был куда более целым, чем остальные. Он в принципе, ну… был. В отличии от центра города. Да, улицы все еще завалены стеклом, кое-где были провалы, но в целом, здания сохранились. Нижние этажи, правда, остекленели и превратились в крошево под весом верхних, но сохранились же! Пусть все это и напоминало больше карточный домик, держащийся только на честном слове и подпорках. Остовы высоток кренились и стонали, скрежеща, и не падая только потому, что упирались друг в друга под невероятными углами.       Иногда на мою макушку сыпалось металлическое крошево. Сопровождалось все это воистину душераздирающими скрипами откуда-то сверху. Мою головушку, конечно, посещали мысли о том, что будет, если вся это многоуровневая конструкция рухнет. Утешало лишь то, что стоит оно уже не одно тысячелетие. И, что, если все-таки рухнет, смерть будет быстрой.       По крайней мере, тут стекла было куда меньше, чем в других частях Тарна, но куски были крупнее. Из-за этого ходить было гораздо приятнее и я смогла наконец-то вычистить подошвы ботинок от мелких осколков, пока они не проткнули ее насквозь. Умудрившись даже не порезаться. Я залила получившиеся разрывы найденным в сумке суперклеем, и была очень довольна собой.       Шли дни. Я все так же упорно ковыляла куда глаза глядят, не рискуя подниматься на верхние уровни, чтобы осмотреться. То, что мой вес они скорее всего выдержат, меня не успокаивало. С моей удачей стоит три раза перекреститься, чтобы делать что-то опрометчивое, а потом еще и свечку поставить. За упокой.       Однако у такого подхода были свои последствия. Бродя по разрушенным улицам, виляя между зданиями и стеклянными обломками, и в который раз проходя под обрушившимся посередине мостом, я поняла, что заблудилась. Мост был знаком и легко отличим по свисающему с него локомотиву, как раз в том месте, где и был огромный провал. Голова поезда печально поблескивала в тусклом свете, едва проходящим сквозь плотные тучи. Из пробитого лобового стекла выглядывало серое тело давно мертвого машиниста.       Уже в третий раз наткнувшись на столь удручающее зрелище, я мученически застонала и села на ближайший обломок. Думы думать.       С одной стороны, надо бы оглядеться и скорректировать курс. А с другой – не очень хочется навернуться с огромной высоты и расшибиться в лепешку. Я не для того столько времени топала по этой свалке, Кибертроном именуемой, чтобы так позорно сдохнуть. К тому же…        Я посмотрела наверх, где с трудом, через многочисленные дороги и строения, углядывался кусочек затянутого облаками неба. В том маленьком клочке, который удалось разглядеть сквозь руины, грозно сверкнула желтовато-зеленая молния. По раскуроченным улицам потихоньку начинал гулять холодный ветер.       Клиффджампер, кажется, упоминал кислотные дожди. Правда, по его словам, они проливались в основном над ржавым морем и подобными дикими местами.        Что ж, Тарн теперь вполне мог сойти за одно из таких мест. И, если я права, и это не просто погодный финт, то нужно найти укрытие. И как можно быстрее.       Может это и не кислотный дождь, но рисковать не хочется.       Встав, отряхнула юбку от налипшей за время сидения пыли, что не возымело никакого эффекта. Когда-то красивый черный шифон был весь в грязи, серых пятнах, и дырах. Тонкий материал не был приспособлен для долгого путешествия из точки А в точку Б по железным руинам. Та же участь постигла колготки, футболку, и съеденный еще неделю назад кожаный ремешок для волос.       Что поделать, не успела я приодеться достойным образом для таких похождений.       Дико хотелось принять ванну или, хотя бы, ополоснуться в реке. Но вода на Кибертроне отсутствовала как данность. Хорошо хоть в атмосфере хоть что-то было и оседало на металле изморосью.       Ближайшее укрытие обнаружилось через три квартала, в стене здоровенной полуразвалившейся многоэтажки. Тяжелое здание давно рухнуло на бок, погребя под собой часть монорельса и какой-то транспортник. Сейчас оно мирно ржавело, поблескивая кое где стеклянными разводами, и органично дополняло пейзаж военного постапокалипсиса.       Взобравшись по обломкам фундамента, и едва не оцарапавшись об очередной стеклянный осколок, я влезла внутрь, и немного прошлась. Неясно, чем это место было ранее – немногие уцелевшие предметы мебели были разбросаны в беспорядке по комнатам. И если столы, стулья и сломанные даттапады было знакомы, то остальное – нет. Некоторые штуки напоминали инструменты Рэтчета, кое-где попадались пустые энергонные кубы со странными маркировками, периодически попадались какие-то совсем невнятные комки металла и проводов.       Либо это место было полевым госпиталем, смешанным с лабораторией, либо свалкой. Возможно одно просто перетекло в другое с течением времени.       Наконец, найдя приемлемый клочок пространства, я сгрузила туда тяжеленое яйцо, и села передохнуть. Небольшой закуток под ржавым столом не был засыпан стеклом и металлической крошкой, так что тут можно было даже нормально поспать. Если бы не собачий холод…       Я зябко поежилась, обнимая себя руками. Тонкая футболка, предназначенная для жизни в жаркой Неваде, совсем не грела. В голове дозревала мысль пойти и поискать хоть что-то, что может гореть. Шансы невелики, да, но, что мне еще делать? Я чудом еще ничего себе не застудила, а организм не сможет долго выдерживать холод. Я и так достаточно намерзлась, пока бродила по тоннелям, а наверху ненамного теплей.        Совсем отчаявшись, я с сомнением покосилась на свою юбку. Шифон не грел, был весь изодран, а под ним был вполне неплохой слой плотной ткани. Взвесив все «за» и «против», все-таки решилась снять эту часть одежды и разорвать на тряпки. Все верхние слои были безжалостно отодраны и свалены кучкой рядом с яйцом. Оставшуюся часть я разделила на две части, не доходя до резинки. А потом выудила из поясной сумки иголку с ниткой, и сшила это убожество вместе. Получилось некое подобие шорт.       Портниха из меня, конечно, аховая, но пусть хоть так. Постоянно задирающийся при преодолении препятствий подол уже начинал раздражать. Я встала, на пробу прошлась из одного конца комнаты в другой, попрыгала, побегала. И, не почувствовав какого-либо дискомфорта, довольно села. Шорты получились достаточно свободными, чтобы нигде не давить и не натирать.       Экзамен по домоводству можно считать сданным.       Пространство внезапно наполнил оглушительный гром, заставивший меня испуганно подпрыгнуть и заозираться. Ранее серый Кибертрон озарила яркая вспышка, окрасившая все в оттенки зеленого. На пару мгновений нечеткие тени стали резкими, контрастируя с светом, бьющим из проломов в стенах и покореженных оконных проемов. Затем снова гром. И перестук тяжелых капель, врезающихся в старый металл. Сначала редкий, но все более нарастающий, пока не превратился в равномерный размеренный гул.        Я бы обрадовалась, если бы не тихое угрожающее шипение, доносящееся с улицы. Дождь действительно был кислотным.       Из плюсов – стало ощутимо теплее. Не сразу, да, но металл немного нагрелся так, что я позволила себе лечь и немного расслабиться, сохранив ткань для другого случая. Из минусов – глаза начало резать и щипать, так что лежать пришлось с закрытыми веками. Респиратор, защищающий мои рот и нос, к сожалению, не был снабжен очками. Но несмотря на данный недостаток, это было мое самое комфортное пребывание на Кибетроне за все дни.       Не удивительно, что пригревшись и заслушавшись тяжелым гулом дождя, я уснула.

      ***

      Дежавю. Вот, у вас было ощущение, что какое-то событие, происходящее сейчас, уже было в вашей жизни? Может быть, вы не могли понять, почему ваш коллега, которого вы видите первый раз в жизни, кажется вам настолько знакомым, что хочется дать ему в морду? Или же место, которое вы посетили вместе с друзьями навевает какие-то смутные воспоминания?       Так вот, когда я по пробуждению открыла глаза, и увидела перед собой огромную кибертронскую рожу, у меня было именно такое ощущение!       Визг вырвался сам собой, и, хоть и был приглушен респиратором, заставил незнакомца заорать в ответ, и отшатнуться, глядя на меня перепуганными окулярами. Я инстинктивно отползла подальше, сразу же вытаскивая нож.        Вот так и застыли мы друг напротив друга. Я, вжавшаяся в стену, и тычущая в пришельца ножом. И он, с перепуганной рожей, весь вытянувшийся, стараясь оказаться как можно дальше от угрозы.        Ситуация была бы комичной, если бы не обстоятельства.       Первым, как ни странно, в себя пришел любопытный Кибертронец. Робко опустив ногу, рефлекторно подогнутую в колене, он вышел из позы перепуганного фламинго, и неуверенно помахал мне рукой. Не мудрствуя лукаво, я помахала ему в ответ, все еще не понимая, какого хрена происходит, и стараясь собрать разбежавшиеся мысли в кучку.        Заметив, что я не нападаю, и, вроде как, проявляю зачатки разума, кибертронец несмело склонил голову на бок и что-то сказал. От отвратительного сочетания звуков его родного языка, у меня чуть уши в трубочки не свернулись, но я вытерпела. И ответила ему на английском, чтобы сразу обозначить языковой барьер.       - Не, братан. Не понимаю. - Горло после долгого молчания немного заболело, и голос вышел хриплым. Нахмурившись, я с небольшим усилием потерла шею, пытаясь унять неприятное ощущение.       Справедливости ради, меня он тоже не понял. Зато убедился, что я достаточно разумна для речи. По крайней мере, я на это надеюсь.       Наконец, отойдя от потрясения, мы с незнакомым кибертронцем немного друг друга рассмотрели. Высокий, хорошо сложенный и, насколько я могу судить, довольно красивый для своей расы. Он был смутно знаком. По крайней мере, бело-голубая раскраска точно когда-то попадалась мне на глаза, хотя я и не могла вспомнить, когда именно. Одно было точно ясно – мой новый знакомый принадлежал к десептиконскому брату, и был одним из немногих летунов. Но на этом, пожалуй, все.       Сам же сикер, пока я рассматривала его, беззастенчиво рассматривал меня. Близко не подходил, наблюдал с расстояния, но попыток рыпнуться и прихлопнуть меня не предпринимал. Наоборот, вместо ожидаемой брезгливости, на его лице было крайне жадное любопытство. От такого, чуть ли не пожирающего, взгляда было несколько неуютно. Однако терять компанию, пусть и столь странную, мне не хотелось. Судя по всему, ему тоже.       Первым шаг навстречу сделал, как ни удивительно, десептикон. Сообразив, что между нами внушительный языковой барьер, он предпринял попытку представиться. И сделал это крайне мягко и деликатно, насколько вообще возможно в его случае. Хотя со стороны все равно выглядело угрожающе.       Опустившись на одно колено, сикер как можно ниже склонился ко мне, буквально нависнув, и перекрыв обзор на всю комнату. Моргнул, прищурился, изучающе оглядывая меня с ног до головы. Тень брезгливости пробежала по стальному лицу, но быстро сменилась все тем же жгучим любопытством напополам с какой-то отчаянной надеждой. Казалось, десептикон сомневался, стоит ли ему вообще идти на контакт со мной, но что-то все же пересиливало врожденную нелюбовь к органике. Было ли это многовековое одиночество, или конкретно этот сикер был наделен дружелюбием – неясно. Закончив осмотр, он положил руку себе на грудь, и медленно, будто по слогам, выдал мне какую-то тираду на кибертронском.       Уши снова чуть не отвалились. Я едва смогла подавить желание заткнуть их руками, чтобы не обижать собеседника, но тот уже разочарованно отвернулся. Видимо, на моем лице все же отразилось мучение, от выслушивания истинного языка трансформеров.       Больше всего это напоминало скрип металла о металл, звон стекла, какие-то попискивания, и, почему-то, белый шум. И вот это вот  смешивалось в настолько неприятный и мерзкий для ушей коктейль, что, казалось, будто по оголенным нервам водят напильником.       Шумно выдохнув, десептикон, явно расстроившись, встал, и отошел к внушительной пробоине в стене. Кажется, он был разочарован. Глядя на его спину, с опущенными в печали крыльями, даже мне стало как-то не по себе. Да кому я заливаю, бедолагу десептикона было просто по-человечески жалко!       Вынутый из чехла нож приятно оттянул руку, и, пожалуй, это первый раз, когда я достала его не для боя. Лезвие с противным скрипом врезалось в металл, оставляя за собой неглубокую борозду. Потом еще одну, и еще. Я не прикладывала много сил, всего лишь царапала пол, старательно выводя кибертронские глифы. Увлекшись процессом, я не заметила, как привлеченный звуком сикер подошел ближе. Поэтому, закончив писать, чуть не швырнула в него нож, испугавшись внезапного появления.       Сам же десептикон застыл памятником самому себе, не двигаясь, и не издавая ни звука. Не отрываясь он пялился на самую простую и глупую фразу, которая могла прийти мне в голову.       «Привет, я Мико, давай дружить?»       Идиотизм уровня детской песочницы, знаю, но на ум ничего лучше не пришло. Посмотрев на задумчивого сикера, и подумав, я решила дописать еще кое-что, чтобы сразу прояснить один момент.       «Говорить на вашем языке не могу. Слушать его тоже. Писать могу. Как твое имя?»       Знакомец прочитал, загрузился, одарил меня задумчивым взглядом, а потом поднял с пола один из металлических осколков. Причем раза с третьего – железка отказывалась браться в руки, упрямо проходя сквозь десептиконские пальцы. Однако, когда импровизированное писало было зажато в железной ладошке, на полу появилась еще одна надпись. Гораздо крупнее моей. Короткая. Но лаконичная.       «Я Тандеркрэкер. Кто ты?»       И выжидательно так уставился на меня. Я же победно ухмыльнулась, покрепче сжимая в руке нож. Языковой барьер был сломлен. Робинзон нашел своего Пятницу.       Следующие полтора часа своей жизни я потратила, чтобы объяснить новоявленному собеседнику, как я дошла до жизни такой. Ему не понравилось. Мне тоже. Во-первых – долго. Пока ножом нацарапаешь, пока трансформер это прочтет, пока ответ напишет… Собственно, именно поэтому мой рассказ и занял так много времени. Отчасти.       Второй же причиной было обилие вопросов от дорвавшегося до общения десептикона. Кто я, откуда, как сюда попала – это пол беды, это мы прошли быстро. Вполне понятные вопросы, с быстрыми и лаконичными ответами. Но вот когда я обмолвилась, что на матушке Земле есть и другие трансформеры… вот тогда мне устроили настоящий допрос.       Кто?       Где?       Сколько именно?       Имена?       Цель пребывания?       Что значит, Скайвейк жив?!       В смысле, умер?       И прочие уточняющие вопросы, выносящие мне мозг. Пришлось рассказывать все. Почти. Некоторую информацию лучше держать при себе – но краткий пересказ событий последних месяцев я выдала спокойно.        И вот, что я скажу – реакция Тандэркрэкера на мои охуительные истории была очень экспрессивной.       Сначала его лицо выражало крайнюю степень вовлеченности. Не удивительно – наконец-то новости о родной фракции, спустя столько времени! Надо же узнать, все так же кибертронцы месят друг друга, или нет! Но не суть. На моменте знакомства с Клиффджампером сикер не удержался и издал звук, напоминавший искаженное «хе-хе», но быстро вернул себе серьезный настрой.       То, как я познакомилась с десептиконами, Тандэркрэкера немного впечатлило. Последующее кувыркание в шахте и недолгое житие с автоботами тоже. Но стоило мне упомянуть темный энергон, как по призрачному телу прошла заметная дрожь, а крылья, ранее спокойно торчащие из спины, немного сдвинулись вниз, будто прижимаясь. Сикер быстро взял себя в руки, и потребовал рассказывать дальше, с таким видом, будто только что ничего не было. Я решила не расспрашивать.       МЕХ упомянула вскользь, рассказав только об их влиянии на кибертронцев, и поспешила закрыть тему. Не хотелось ни вспоминать этот кошмар, ни кому бы то ни было о нем рассказывать. Благо, десептикону хватило и этого минимума, и настаивать на подробностях он не стал.       В основном касаясь информации о автоботах и десептиконах, я старалась опускать свои личные похождения. Делиться личным не хотелось, а  Тандэркрэкеру это было, откровенно говоря, до лампочки. Поэтому, чем дальше я рассказывала, тем меньше становилось информации. Но было кое что, что сикера зацепило.       Старскрим. Услышав это имя, он вцепился в меня, как клещ, требуя максимальных подробностей. Жив ли, цел, как себя чувствует, и подобное. Я отвечала. Ну, насколько могла. Выдавала всю известную мне информацию, тактично опуская тот факт, что я херанула ему в оптику нож.        Узнав, что именно правая рука Мегатрона ответственна за смерть Скайвейка, Тандэркрэкер впал в ступор. Причина, по которой десептикон настолько обалдел, была мне не ясна, а спрашивать об этом было себе дороже. Так что я просто подождала, пока он придет в себя. Что удивительно, по этому инциденту уточняющих вопросов не было.       Вытянув из меня все, что только можно, Тандэркрэкер отступил, тяжело садясь у поваленного стеллажа. Такой внушительный пласт новостей ему еще предстоит переварить и осмыслить. Я не стала мешать – просто воспользовалась редкой передышкой, и перекусила.       С омерзением проследив взглядом за моими действиями, сикер скривился, но смолчал, проявив удивительную тактичность. Впрочем, не могу его винить за отвращение. Нелюбовь мехов к органике была мне известна, да и про инсектиконов я тоже кое что знаю.       К тому же, буду честной, вкус слизи из яйца, хоть и стал привычном, но менее мерзким не сделался.       Наконец, когда голод хоть как-то был утолен, я выпрямилась, и оглядела исписанную символами комнату. Почти весь пол покрывали неровные глифы, в которых были намешаны вопросы Тандэркрэкера, и эпопея под названием «Жизнь и страдания кибертронцев на планете Земля». Отыскав свободный пятачок, я решительно достала нож и выцарапала новую надпись. Чуть оживившийся сикер, до этого почти безучастно смотревший на удручающий пейзаж за окном, пробежался по ней глазами.       «Мне нужна твоя помощь.»       Прочитав, десептикон хмыкнул – по крайней мере, это было похоже на хмык – и перевел вопросительный взгляд на меня. Кажется. Ему стало любопытно. Ну, или просто скучно, как Скайвейку в свое время. Не уходит, и на том спасибо.       Я повернулась к исцарапанному полу, и задумалась. Что же написать, чтобы не спугнуть? Блуждать еще месяц в поисках верной дороги мне не светит – у меня фильтры быстрее кончатся, чем я до Иакона доползу. При этом нужно еще и Шоквэйва искать. И артефакт, будь он неладен. А я и так потратила чуть меньше половины имеющихся. Нужно как-то оптимизировать маршрут. Так, чтобы мне хватило припасов на путь обратно. И единственный, кто может мне в этом помочь, это…       Шоквэйв.       Я нервно сглотнула. Разум твердил, что начать нужно именно с десептиконского вивисектора, но инстинкт самосохранения был сильно против. В основном потому, что это, блин, гребаный десептиконский вивисектор! Оказаться подопытной на лабораторном столе местного безумного ученого не хотелось.       С другой стороны, он единственный, кто может решить мою проблему с кислородом. При условии, что я смогу с ним договориться. С ученым, у которого, по слухам, ампутирована эмпатия. С ученым, который признает только логику. С ученым, который, мать-перемать, до гроба предан делу десептиконов. При этом неизвестно, жив ли он еще!       С другой стороны, либо к нему, либо задохнуться.       Такой себе выбор.       Глубоко вздохнув, я все же нацарапала на полу продолжение фразы, давая Тандэркрэкеру понять, что конкретно я от него хочу.       «Нужно в Иакон. Долго. В Тарне были верфи. Проводи. Пожалуйста.»       Подобное заявление вызвало лишь нечто, похожее на нервный смех. Сикер поднялся с насиженного места и с веселой иронией  нацарапал ответ.       «Все что было целым давно разобрали.»       «Починю. Пешком не дойду. Смерть.»       Меня окинули оценивающим взглядом. А через мгновение облили ведром скепсиса. Ну да, маленькая органическая букашка починит высокотехнологичную кибертронскую технику! Я б тоже засмеялась, если бы ко мне муравей приполз и сказал,  что соберет дирижабль. Да и в принципе, я разделяла сомнения Тандэркрэкера. Мое величайшее техническое достижение – починка двери в лабораторию на предвестнике – никак мне тут не поможет.        Но не суть. Сикер нацарапал ответ.       «Я помогу. До Иакона. Ты слушаться.»       Слова, которые я подготовила, чтобы начать убеждать кибертронца, рассыпались. Я удивленно уставилась на надпись, не веря, что десептикон так легко согласился проводить какую-то непонятную и, по местным меркам, мерзкую хрень туда, куда ей нужно. Но дареному коню в зубы не смотрят, да и мотивы одинокого призрака мне были до фени. Поэтому кивнула, и написала короткий ответ.       «Спасибо.»       Пришло время отправляться в путь.       Осторожно спустившись по обломкам зданий на более-менее ровную поверхность, я с подозрением глянула в небо. Облака снова были серыми, тяжелыми, висящими над планетой ровным слоем. Я даже поностальгировала по Земле. Сейчас уже должно быть начало весны. В пустыне погода всегда примерно одинаковая, но я думала не о ней.       У меня, кажется, как раз ранней весной день рождения.       Спустившийся следом Тандэркрэкер, так же взглянул на небо, но от всей его фигуры повеяло такой тоской, что на сердце защемило. Запоздало пришло осознание, что призраки не могут трансформироваться. А следовательно – сикеры не могут летать.       Скайвейк иногда с такой же тоской смотрел в небо и потирал грудь там, где у людей сердце. Говорил, что искра болит.       Когда общий приступ хандры сгинул, мы выдвинулись навстречу гребаным приключениям. Потому что путь был нихера не легким. Несмотря на то, что сикер знал, куда идти, передвигаться по руинам, состоящим наполовину из стекла, было крайне трудно. Тандэркрэкер часто останавливался, оглядывал местность, что-то бухтел. Пару раз мы и вовсе наворачивали круги, выходя к одному и тому же месту.       Пока десептикон увлеченно искал дорогу, на которой мелкая органика не свернет себе шею, я позволила себе немного расслабиться. Нагло свалив всю работу по ориентированию на местности на, собственно, местного жителя, я осматривала окружение, запоминая расположение тех или иных ориентиров.       Не то что бы я не доверяла сикеру. У меня, в принципе, не особо выбор есть. Но перестраховывалась. А то заведет меня в какие-то дебри, из которых выхода нет, и буду я куковать там, пока не сдохну.       Так прошло несколько дней. Тандэркрэкер оказался молчаливым и довольно задумчивым. С того памятного «разговора» он ни разу не пытался завязать новый. А иногда, кажется, и вовсе забывал о моем существовании, заметно вздрагивая, стоило ему зацепить меня взглядом. Думаю, это одна из причин, по которой мы петляли.        На удивление, он не возражал против остановок. Каждый раз, когда ноги отказывались нести меня дальше, он останавливался, и ждал, пока я не проснусь. Очень часто он уходил побродить по руинам, оставляя меня в одиночестве. В первые два-три раза я боялась, что он меня бросит. Но сикер всегда возвращался, молча кивал в сторону дороги, и мы продолжали путь.       По хорошему, поговорить бы с ним, но языковой барьер дает о себе знать. А постоянно писать что-то… У меня нет на это сил. А у него, похоже, нет желания.       Понятия не имею, почему сикер вообще согласился мне помочь. То ли скучно ему стало, то-ли благодарит меня за информацию о сопартийцах. Он ведь все это время был один – я не видела других призраков. Может, они и есть, конечно, но на контакт не спешат выходить.       Иногда, глядя на мощную фигуру впереди, я задумывалась, каково это – провести тысячелетия в одиночестве, среди тел товарищей, и наблюдать, как медленно рассыпается в прах то, что ты когда-то считал домом.       Удивительно, как сикер еще с ума не сошел. Я бы не выдержала.       В один из привалов, когда я пряталась в здании после кислотного дождя, Тандэркрэкер все-таки решил пообщаться. Пока я лежала на чуть теплом металле, рассматривая разруху, он нацарапал на стене вполне ожидаемый вопрос.       «Что тебе нужно в Иаконе?»       Вставать не хотелось, но под выжидательным взглядом бело-голубого меха пришлось. Сонно поднявшись с места, и отметив, что предложения стали более наполненными, я дотопала до стены, и быстро нацарапала короткий ответ:       «Шоквэйв.»       Десептикон завис на мгновение, а потом уставился на меня, как на умалишенную. Я лишь пожала плечами. Тогда он снова засуетился у стены.       «Он мертв!»       «Для меня это не проблема.»       Я выразительно уставилась на десептикона, а он, задумавшись на пару минут, согласно кивнул. Ну, в принципе, да. Тут хрен поспоришь.       «Откуда ты знаешь, что он в Иаконе?»       «Там одна из его лабораторий. На окраине. Начну поиск оттуда.»       «Повторюсь. Откуда ты знаешь?»       Я слегка улыбнулась, вспоминая Клиффджампера. Он с такой гордостью рассказывал о том, как лаборатория вместе с одноглазым ученым взлетела на воздух! Трудно было не запомнить. Бахвалящийся автобот столько раз повторял эту историю, что она въелась мне в подкорку в всех подробностях, включая местоположение, и наличие там обломков космического моста.       «Я говорила с тем, кто ее взорвал.»