Мико Накадаи

      Каждый день на Кибертроне был хуже предыдущего раза в два. Без исключений. И утешаться было нечем. На мертвой планете не было ничего, что могло бы помочь мне вновь почувствовать себя живой. Здесь не было Сиерры с ее лукавой улыбкой. Не было такого умного, но все еще такого ребенка, Рафа. Так сильно не хватало постоянного ворчания Рэтчета, Клиффджампера, шутящего на грани фола, вечно всем недовольного Скайвейка. Балкхэда.       Черт, да я даже по Винсу умудряюсь скучать! Все-таки самым тяжелым испытанием для меня оказался ни голод и жажда, ни холод, и даже не переломанные кости. Одиночество. Человек – существо социальное.       Какое-то время я держалась за Тандеркрэкера, но он пропал так давно. Просто растворился среди руин, бросив меня в «Лазерах». В принципе, десептикон в своем праве, обещание он сдержал. Но, черт подери, мне его не хватало. Даже если мы и не могли нормально поговорить.       Правда, сейчас стало полегче. Ненамного, но все же. Разбившиеся на несколько групп призраки, оккупировавшие подходы к Иакону, позволили мне выдохнуть и хотя бы ненадолго почувствовать себя… ну, не живой, но близко к этому.       Они были разными. Летунами, двухколесными, даже танки были. Большие и малые, взрослые и дети – все они заняли пространство под Великим Куполом и просто были. С изможденными лицами, глазами, полными печали и скорби. Не живые, но, по крайней мере, они были друг у друга. Даже огромный, ростом почти с сам архив, гигант не казался одиноким. Смирившимся – да. Но не одиноким.       Никогда не думала, что буду завидовать мертвым. Но вот я здесь, и даже больше похожа на призрака, чем сами бестелесные кибертронцы.              И, если честно, я не знаю, что об этом думать.       Что ж, по крайней мере, удалось немного пообщаться с местными. Увидев органическую форму жизни в моем лице, некоторые даже оживились и с любопытством разглядывали меня как диковинку. Дискомфорта не чувствовалось. Я была рада компании.       Некоторые пытались заговорить. В основном, автоботы и спарклинги. Их речь скрежетала битым металлом и стеклом, но это была речь. Живая, что иронично. Так что я морщилась, терла уши, но впервые не просила никого заткнуться. Лучше уж так, чем снова погрузиться в давящую тишину.       Кое-как нацарапав на обломках свое имя и цель, я заслужила еще больше внимания. Призраки, которым обрыдла мертвая планета, воспользовались возможностью вытрясти из меня последние новости о своих товарищах. Многого я не знала, но рассказала все. Большинство было искренне опечалено тем, что война, унесшая их жизни, все еще идет. Некоторые и вовсе плевались, узнав, что лидеры обоих фракций до сих пор живы.       Я было задумалась, каково это – миллионы лет наблюдать за тем, как твой народ безжалостно рвет себя на части и уничтожает ваш общий дом. День за днем смотреть, как гибнут десятки и тысячи, как растет количество мертвых, стоящих бок о бок. И не иметь возможности все это прекратить.       На детей было особенно тяжко смотреть. У многих даже родителей рядом не было. Вот уж не знаю – пали ли они на других планетах, или же вовсе призраками не стали.       В какой-то момент взгляд зацепился за знакомые колючки на юном корпусе цвета охры. Но маленький трансформер быстро затерялся в толпе, оставив меня со смутным чувством узнавания и непонимания. Впрочем, забылось это быстро. Истощенному телу требовался отдых.       Снова пришлось объяснять, что я хочу, и просить разрешения отдохнуть в их импровизированном лагере. Против никто не был, так что я быстро отыскала себе угол, защищенный сверху каким-то обломком, и быстро отключилась. Стресс, голод и начинающаяся простуда взяли свое. Но были и плюсы. Организм перешел в режим энергосбережения, и кошмары перестали мучить еще несколько недель назад.       Спать в компании, пусть и среди обломков, оказалось настолько хорошо, что даже просыпаться не хотелось. Мозг просто отказывался отдавать глазам команду открыться, удерживая меня между сном и явью, отодвигая боль в костях на задний план. Едва теплая бутылка с энергоном, вокруг которой я свернулась калачиком, казалась почти обжигающе горячей.       Но когда прямо над головой раздалось знакомое скрежетание кибертронского языка, спать уже не получалось. Кое-как разлепив тяжелые веки и заставив крутящийся перед глазами мир немного успокоиться, я привычно подавила голодную тошноту. Скользнула взглядом по обломкам, закрывающим меня от очередного кислотного дождя, и внезапно наткнулась на крупное инсектиконское яйцо, лежащее у меня в ногах. Осоловело моргнув, даже не сразу поверила своим глазам, списав все на галлюцинации с голодухи. Так и застыла, в неверии пялясь на внезапно привалившую манну небесную. Да так и осталась бы, если бы не настойчивый скрежет. И, может, я преисполнилась, но, кажется, в нем слышались извиняюще-ворчливые нотки.       Слегка прищурившись, разглядела сквозь зеленовато-желтую пелену дождя голубой корпус. Скользнула взглядом вверх, по бронепластинам, зацепила десептиконский знак на крыле, и, наконец, дошла до знакомого лица с виновато отведенным взглядом.       Тандеркрэкер.       Первым порывом было швырнуть в десептикона чем-нибудь тяжелым. За то, что оставил меня там, в колесе обозрения. За все те долгие дни, что я брела в одиночестве, глотая собственную кровь, не зная дороги, плутая по Иакону и даже не зная, что ждет за ближайшим поворотом.       Но этот порыв быстро прошел. Сикер, хоть и выглядел крайне недовольным, принес мне поесть. Правда, смотрел куда угодно, но не на меня.       Но размышлять о том, какого черта происходит, сил не было. С трудом сев и расчехлив клинок, я нетерпеливо вскрыла прозрачную верхушку яйца, выкинула металлический зародыш и сделала жадный глоток чуть светящейся жижи. Затем еще один. И еще. Ужасный вкус отошел на второй, а то и третий план. Все мое внимание занимало долгожданное чувство насыщения. Живот становился приятно тяжелым, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не объесться. После долгой голодовки желудок бы взбунтовался.       Отпрянув и вытерев рукой рот, я закрыла перегородкой оставшуюся слизь и, наконец, позволила себе расслабиться. Всего на мгновение. Вдохнуть токсичный воздух, начавший просачиваться сквозь фильтры. Прикрыть глаза и просто отдохнуть.       Жаль, что долго так нельзя. Фильтры не бесконечные. Да и друзей расстраивать не хочется.       Разомкнув глаза, я снова наткнулась на сидящего рядом сикера. Чуть понурые крылья, гордый взор, направленный куда-то в сторону ржавых баррикад, даже ровные движения пальцев, перестукивающих по лазурному колену – все в этом выдавало некоторую нервозность.       Возможно, он действительно переживал за меня. Ну, или просто пытался показаться хорошим. В любом случае, ни сил, ни времени на выяснения отношений у меня не было. А потому я незатейливо нацарапала на обломке простое: «Спасибо».       Будто нехотя мазнув взглядом по надписи, Тандеркрэкер кивнул и едва заметно расслабился. Будто бы выдохнул. Но сразу после этого подобрался и настороженно глянул куда-то в сторону и вверх. Поддавшись любопытству, я чуть выглянула из укрытия, и сквозь пелену дождя разглядела угловатую фигуру того колосса, который накрыл меня ладонью на мосту. Многого разглядеть не удалось – зеленая дымка скрадывала почти все детали, оставляя видимым лишь силуэт. До одури огромный, даже для кибертронцев. «Он хочет поговорить», – заметив мой интерес, десептикон написал на ближайшем обломке. «После дождя», – ответила я, снова устраиваясь под куском металла и прикрывая глаза. От кислоты их уже начало немного пощипывать.       Тандеркрэкер лишь что-то пробурчал на родном языке, но, судя по звукам, и с места не сдвинулся. Так и остался сидеть рядом, отгоняя любопытствующих призраков тихим скрежетом.

***

      Дождь закончился, оставив после себя лишь неприятную зеленоватую дымку да такие же лужи в углублениях. Шипящая и немного булькающая жидкость нервировала, но и только. Обходить ее было довольно просто. Однако с концом ливня пришлось вылезать на свет божий и идти решать проблемы.       Ради разговора с колоссом пришлось взбираться на оборонную стену. Исключительно удобства ради – трансформер был действительно огромным, и бедолаге приходилось сворачиваться в три погибели, просто чтобы слегка нависать над деактивированными орудиями.       Нужно ли говорить, что на его фоне я чувствую себя не то что муравьем – так, пылинкой. Для контраста – я могу спокойно поместиться в ладошке Тандеркрэкера. Тандеркрэкер же в ладони этого гиганта может потеряться, построить дом и привести туда жену и ребенка.       И вот стою я перед этой громадиной, ощущаю себя ничтожно маленькой, и слушаю громкий, раскатистый гул напополам с металлическим лязгом и скрипом. От звуков титанического голоса содрогалась поверхность под ногами и неприятно вибрировали внутренности. Меня саму будто трясло от гулкого баса черно-белого гиганта с забавными антеннами по бокам головы, делающими его похожим на робо-зайца из «Ну, погоди!».       На этом, впрочем, забавные вещи заканчивались.       Царапающий символы Тандеркрэкер выступал в роли переводчика. Если бы такая махина начала писать текст, ей бы не хватило и стены, и площади. «Я есть – Метроплекс», – гласила надпись, законченная после того, как гул утих. – «Кто ты, существо, и что делаешь ты в нашем Доме?»       Мда, слог у великана был… своеобразным. «Меня зовут Мико», – ответила я, стараясь писать более размашисто. – «Я случайно оказалась на вашей планете. Я хочу вернуться. Домой.»       Метроплекс склонил голову, будто размышляя. Тусклые линзы его глаз не выражали никаких эмоций, ровно как и лицо, больше похожее на лик статуи. «Откуда ты?» – спросил он, подумав. – «Что ищешь здесь, среди руин?» «Я с планеты Земля. Это очень далеко отсюда. Ищу я то, что может заинтересовать Шоквэйва.» – При упоминании десептиконского ученого Тандеркрэкер скривился. Эмоции же собеседника так и остались мне неизвестны. «Шоквэйву интересна лишь наука», – слегка качнул головой Метроплекс, но меня зацепило не это. Он говорил о десептиконе в настоящем времени. «Так значит, он жив?» – в душе поселилась робкая надежда. Призраки могли и о своих «сородичах» говорить в настоящем, они ведь не совсем мертвы. Это была лотерея. Но слова гиганта по крайней мере означали, что Шоквэйв действительно в Иаконе. И что он как минимум призрак. А как максимум – жив.       Ответа пришлось ждать долго. И им оказался очередной вопрос. «Зачем он тебе?» – линзы чуть прищурились, а Тандеркрэкер, который понимал больше меня, напрягся. Это меня насторожило, но отступать было нельзя. «Космический мост», – ответила я честно и без обиняков. Чего скрывать? Уже призналась, что хочу вернуться домой. Я даже на поиски артефакта наплевать готова, это можно будет сделать позже. – «Однажды он уже построил его. Сможет и еще раз.»       О том, где он будет брать для этого ресурсы, я предпочла пока не задумываться. Как и о выполнимости этой задачи в принципе.       В этот раз сикер начал писать, не дожидаясь слов Метроплекса. И судя по рваным движениям, он был крайне раздосадован и встревожен. «У тебя процессор коротнуло?» – гласили немного угловатые и кривые глифы. – «Космический мост? Шоквэйв?! Тебе актив надоел?!»       Нда. Наверное, стоило ему сказать раньше, зачем именно мне нужно было в Иакон. Судя по выражению лица, десептиконское мнение о моих мыслительных способностях только что упало. До самого Кибертронского ядра.       На его бурную реакцию я лишь пожала плечами. «Я все равно умру. Но так будет шанс вернуться. И я рискну.» – недавняя трапеза немного придала мне сил. И надежды. Даже желание жить появилось.       Сикер лишь хмыкнул, выразив свое мнение, и отвернулся, решив не спорить. Наблюдавший за нашим подобием диалога Метроплекс, до этого изображавший статую, оживился. Поднял голову, разглядывая своими безэмоциональными глазами Архив за моей спиной. Застыл на пару минут в раздумьях. И снова взглянул на меня, заставляя чувствовать себя букашкой.       Знакомое ощущение, которое я уже успела подзабыть. Неприятно. «Иди в Архив. На самый верх», – прогудел великан, указывая своей здоровенной рукой, куда именно мне надо. Я проследила взглядом за металлическим пальцем, который указывал на самый верх здоровенной башни. Там, под самой крышей, чернели следы авианалетов и бомбардировок. – «Там был Старейший. Историк. Хранитель. Он мог что-то оставить. Остальное забрали давно.»       Старейший? Кого огромный кибертронец мог называть старейшим? Разве что… «Альфа Трион?» – в изумлении повернулась к Метроплексу. Увидев надпись, даже Тандеркрэкер немного подзавис. – «Он же умер в середине войны.» «Да», – просто и незатейливо ответил титан. – «Но его среди нас нет.»       Я вновь уставилась на вершину башни, на этот раз задумчиво. Полученная от Метроплекса информация добавляла несколько вопросов, но, в основном, была обнадеживающей. Если верить его словам, то там, в вышине, находилось нечто, способное заинтересовать Шоквэйва. Но… «Почему ты помогаешь мне?» – обернулась к колоссу, хотя этот вопрос так же относился и к Тандеркрэкеру.       Десептикон не ответил, гордо отвернувшись и сделав вид, будто меня тут нет. Метроплекс же впервые за весь диалог дернул уголком рта, что вполне могло бы сойти за улыбку. «Узнаешь на вершине.»       Исчерпывающе.

***

      До главного входа добралась без проблем. Благо, усилиями местных духов, вся главная площадь была чиста от ходячих мертвецов. За все путешествие мне встретился только тот, что на мосту – и хватит на этом.       К слову, для многовековой войны, призраков было слишком уж мало. Да, достаточно, чтобы заселить целую площадь, и не стоит сбрасывать со счетов лагеря в других городах… в том же Полигексе я могла что-то упустить. Но все равно, немертвых слишком мало. Если бы каждый умерший оставался в виде бестелесного духа, то должен быть населен весь город.       Однако народ есть только на площади у Архива.       Странно все это.       Впрочем, долго размышлять на эту тему я не могу себе позволить. Башня немаленькая. И путь на вершину выйдет долгим. Инсектиконское яйцо, занявшее свое законное место на моей спине, к слову, далеко не перышко.       После короткого подъема по лестнице оказалось, что здоровенные арочные двери намертво приварены к полу. Причем изнутри. Я ошалело нахмурилась, переводя взгляд с верхушки башни на двери и обратно. Ситуация вырисовывалась нехорошая.       Нет, я все понимаю, автоботы не хотели, чтобы десептиконы ворвались в башню, в которой помимо архивов с данными содержится куча опасной херни. Но мне-то теперь что делать?       Пришлось обходить здание по периметру, выискивая трещины или щели, в которые можно было бы пролезть. Я даже готова была на время оставить яйцо, хотя, видит Вселенная, снова остаться без пищи было страшно. Но нет, стены представляли из себя гребаный монолит. На обшивке даже следов выстрелов не было – все сосредоточилось выше, где заканчивалась защита баррикад.       На один из обломков я и села, в замешательстве почесывая сальную макушку и размышляя, что делать. Ворота закрыты. Обходных путей нет. Все гипотетически возможные входы находятся сверху, а до них еще долезть нужно. Проблема в том, что находятся они слишком высоко. Я банально не докину крюк.       Нда. Ситуация.       Самый простой вариант – если бы меня кто-то поднял. Но призраки не могут касаться живых, мы с Клиффджампером проверяли. Неживые объекты – да, с огромными усилиями, но можно. Но не живых. Когда Рогатый попытался взять меня в ладошку, я просто и незатейливо прошла ее насквозь, только одежда колыхнулась.       Так. Погодите-ка.       Одежда колыхнулась.       Вскочила на ноги и начала расхаживать туда-сюда, в раздумьях кусая губы.       Если Клиф смог воздействовать на мою одежду, могут ли призраки, например, поднять какой-то обломок? Да, могут, тот же Клиф однажды огрел Арахниду елкой. Или это была сосна? Так, не о том думаю!       Духи могут трогать только неживые предметы. Неодушевленные, скорее. Но что, если на одном из этих предметов будет кто-то живой? Кто-то живой…       А яйцо инсектикона – оно вообще живое?       Я поставила груз на землю и с интересом уставилась на металлическую «скорлупу». Чисто теоретически – да, оно живое. Вытаскивала же я из него зародыш. Однако инсектиконская личинка могла быть уже мертва. Но если так, то почему яйцо не стухло и не засохло? Хотя внутри вроде все герметично…       Нет, не в ту сторону думаю. Я ела два инсектиконских яйца – из кладки с мертвым стражем, и из кладки… а откуда вообще взялось это яйцо? Его принес кто-то из призраков, вот только откуда? Оно не отличалось по вкусу от предыдущего. Они из одной кладки? Вряд ли, чтобы добраться от окрестностей Полигекса до Иакона нужно много времени. Значит, оно из ближайшей кладки. Одну я знаю – под парком аттракционов, но там было целое озеро кислоты…       …которая призракам не вредит. У них и тела-то нет.       И если, чисто теоретически, это яйцо из той самой кладки, с живым стражем, то и личинка должна быть живой. А значит, моя идея должна сработать.       Снова водрузив еду на спину, я вернулась к призракам. Путь был вполне чист, все крупные обломки снесены в сторону, трупов вообще не было видно. Либо призраки всех похоронили, либо… не будем думать об этом.       Найти Метроплекса было не сложно. Пропустить эдакую махину посреди, по сути, пустыря – это нужно постараться. Гораздо сложнее было объяснить то, что мне вообще нужно. Гиганту оказалось трудновато разбирать мои микроскопические каракули, хотя я и старалась писать максимально крупно и размашисто. Заняло это почти три часа, за которые я успела устать, вновь проголодаться и заметить подозрительное першение в горле.       Однако дело было сделано. И в помощи мне не отказали.       Стоило мне только всунуть клинок в ножны, как гигант, до этого сложившийся чуть ли не вдвое, встал. Воистину впечатляющее зрелище – многокилометровый колосс, достигающий макушкой вершин местных многоэтажек.       Я снова почувствовала себя муравьем. Неприятненько, но, кажется, я начинаю привыкать.       Медленно, будто преодолевая какое-то сопротивление, Метроплекс протянул руку и схватил кусок обшивки какого-то здания. Послышался натужный скрип и треск, из трещин посыпалась металлическая труха. Гигант сжал свои пальцы и оторвал кусок толстого металла как будто простую фольгу. И так же плавненько этот кусок опустил вниз, чтобы я смогла на него взобраться.       Оставалось только цепляться за перекореженный металл и радоваться, что Метроплекс на моей стороне. Даже если его мотивы остаются неясными.       Меня поднимало все выше и выше, пока я не достигла вершины Архива и не спрыгнула на потрескавшийся пол самого последнего этажа. Судя по остаткам убранства, это был кабинет какой-то важной шишки.       Обернувшись, чтобы поблагодарить Метроплекса, я заметила, что он уже уходит, повернувшись ко мне спиной и откидывая кусок металла в сторону. По приземлению раздался грохот, крайне неприятный для привыкших к тишине ушей.       Нет, я, конечно, все понимаю, но как я спускаться буду? Или мне кричать полагается, чтобы подошли и спустили?       Кибертронские призраки такие странные. Скай и Клиф никогда не уходили, не убедившись, что я в безопасности. Впрочем, для местных я была незнакомкой. Скорее всего даже не равной. Так что тут лучше благодарить за уже оказанную помощь.       Что поделать, привыкла я к тому, что близкие всегда помогут. Глупо рассчитывать, что моя судьба будет волновать каждого встречного.       Не став долго думать и бередить раны, я отвернулась от разрушенной стены и огляделась. Хотя небольшой осадочек остался.       Довольно богато украшенный кабинет. Ну, точнее, то, что от него осталось. Панорамные окна, открывающие шикарный вид на постапокалептический Иакон. Орнаменты на стенах – явно показатель роскоши и статуса, пусть и покрытые сейчас многовековой пылью. Книжный шкаф у стены, опрокинутый на оплавленный диван. Погнутый стол, откинутый взрывной волной к одному из окон, и сиротливо лежащий в углу стул. По полу раскидано множество датападдов, большинство из которых, навскидку, были выведены из строя взрывом. Наверное, раньше они находились в шкафу.       Владельца кабинета видно не было. Ни следа. Ни энергона на стенах, ни следов борьбы или тела. Ничего. Возможно, на момент атаки кабинет был пуст?       Немного побродив по комнате, я не нашла ничего, стоящего внимания. Немного покопалась в уцелевших падах, парочку даже удалось запустить, из-за чего темное пространство озарилось тусклым голубым свечением. Но информация в них была бесполезной и ничего мне не дала. Какие-то полууцелевшие отчеты о работе местной полиции. В одном фигурировало имя Мегатронус, и я подумала, что это довоенные отчеты. Сильно довоенные.       Не найдя ничего стоящего, я двинулась в сторону боковой двери и искренне порадовалась, когда она открылась. Пришлось, правда, раскорячиться и швырнуть пару обломков в панель рядом, но, главное, что проход был открыт.       Точно так же обследовав кабинет секретаря, я вышла на лестничную клетку и увидела здоровенный, мигающий красными огнями лифт. Роскошный, сделанный из какого-то прозрачного материала, чуть треснувший, но, кажется, рабочий.       Не веря своей удаче, я подбежала к панели управления и вчиталась в мигающие красным глифы.       «Работает резервный источник питания. Лифт отключен.»       Сдержать разочарованный стон не удалось. Впрочем, на что я надеялась?       Пришлось топать ножками. И я клянусь, я ненавижу лестницы. Особенно кибертронские. Огромные. Высокие. Крутые. А здесь еще и, сука, ступени скругленные! Иаконская архитектура с ее манией делать все максимально сглаженным и безопасным меня однажды доканает. Серьезно, по Даркмаунту было не так сложно ползать, как по этой полосе препятствий!       Спустившись на этаж ниже, я разрешила себе присесть и просто отдышаться. Если мне еще и подниматься потом придется – я вот прям на этих ступенях и кончусь.       Обыск этого этажа не дал мне ничего, кроме зверской усталости и желания стукнуть проектировщика по шлему чем-нибудь тяжелым. Два последующих тоже. А вот на третьем я, злая и запыхавшаяся, ввалилась в очередную дверь и заметила тусклое свечение где-то вдали зала, полного однотипных рабочих мест.       В отличие от кабинета на вершине, местный офисный планктон работал в поистине аскетичных условиях. Стул, терминал и стол, на котором ничего, кроме этого самого терминала, и не помещалось. И таких десятки. А если учесть, сколько этажей в этом здании, то даже сотни. Если не тысячи.       Честно говоря, от подобного становилось не по себе. Здесь все настолько обезличено, что, казалось, будто сам свою индивидуальность теряешь.       Нет, Скайсквейк вроде рассказывал, что собственная идентичность в местной системе не приветствовалась, но чтоб настолько…       Предаваясь неприятным мыслям и ощущениям, я двинулась вдоль одинаковых столов, выискивая заветный голубой свет. И он таки нашелся. Почти в самом конце, у крошечного закопченного окна, оказался рабочий терминал, оставленный кем-то в режиме ожидания. А этот работник везунчик, у окошка сидит. У других в этом ряду такой роскоши нет.       Взобравшись при помощи крюка на стул, а потом на стол, я, не особо думая, наступила на ближайшую ко мне кнопку. Экран мигнул, пошел помехами, заставив волосы на затылке встать дыбом, но все же выдал мне стандартный для местных десктоп.       Несколько архивов, помеченные как «зона 43-244», «Инциденты», «Доклады за цикл 89» и подобные. Какие-то неизвестные мне программы, работающие в фоновом режиме – каждая из них зависла и выдала окно ошибки. Немного поковырявшись, я влезла в «Инциденты» и открыла первый попавшийся файл.       «Цикл 12-26, время 45:15:54. Зафиксировано нарушение протокола 43. Передаю информацию…»       Ничего интересного. Я открыла следующий файл. А потом еще. И еще.       «Зафиксировано нарушение…», «Нарушений не обнаружено. Продолжаю наблюдение», «Неблагонадежный элемент. Требуется…», «Незарегистрированная передача. Наблюдаю.», «Неблагонадежный элемент…», «Неблагонадежный элемент…», «…нарушение…»       Я не знала, что ищу. Просто читала все подряд, надеясь увидеть хоть что-то полезное. И чем дальше я листала, тем сильнее осознавала, что копаюсь в компе местного фсб-шника. Тотальная слежка за населением. Доносы. Устранение неугодных. Все это… вызывало неприятные чувства. Крайне неприятные. Настолько, что хотелось помыться.       «Цикл 84-92, время 13:06:33. Необычные настроения среди низших каст. Продолжаю наблюдение.»       Эта запись отличалась от предыдущих. Все еще сухая, рабочая, но что-то зацепило. Царапнуло сознание где-то на периферии. Интуиция меня редко подводила, и я решила провести поиск по этой дате.       В «Инцидентах» было пусто. Немного подумав, провела глобальный поиск. И пара файлов таки нашлась. Первый – только что просмотренный отчет. И второй – неожиданно, звуковая дорожка. В мозгу всплыла запись про несанкционированную передачу, и я, хмыкнув, включила звук.       Совершенно забыв, что от местного языка людям хочется оборвать себе уши.       Тишина взорвалась скрежетом, какими-то распевными звуками разных тональностей, скрипом гвоздя по стеклу и натуральным рыком. Поспешно пнув нужную кнопку, я вырубила аудиопытку и облегченно потерла виски.       Зарекаюсь – больше никогда не включать неизвестные аудиофайлы. Особенно пока я на Кибертроне.       Впрочем, насилие над собственным слуховым аппаратом было не бесполезным. Среди всей той адской какофонии я смогла различить знакомый Мегатроновский тембр.       Десептиконовская передача? Значит, это ее засек местный госслужащий. И, судя по отчету, не доложил. Сказал только, что настроения «необычные». Это странно, учитывая, что до этого работник спокойно сливал начальству всех подозрительных личностей.       Может, побоялся? Или же…       Я вбила несколько запросов, содержащих «десептиконы», «бунт», «восстание», «Мегатрон» и «касты». Немного подзависла над девственно пустым окошком с результатами. В принципе, логично. Сохранять файлы с таким провокационным названием, будучи винтиком в системе надзора, ну, неразумно.       Тогда нужную информацию я могу искать хоть до посинения. Если она вообще есть, то явно под другим названием. И оно может быть совершенно любым.       С другой стороны, любопытство просто не позволяло упустить такой шанс и просто сдаться. Это первый рабочий терминал за все мое путешествие по мертвой планете. Мне банально любопытно, что тут еще может быть.       Правда, к глубочайшему разочарованию, ничего полезного в нем так и не оказалось. Зато, просматривая файлы, я смогла отследить десептиконское восстание от самых ростков до, так сказать, грандиозного финала. И финалом был терракт – покушение на жизнь некоего Сентинела Прайма. Неудачное, но после него уже начали потихоньку разворачиваться полноценные боевые действия.       Занятно, что в баре, где случилась точка невозврата, выступал знакомый мне рогатый автобот. Еще юный – по местным меркам, только начавший жить – но все же талантливый комик. Отделался испугом, израсходовав половину своего пожизненного запаса удачи.       Грустно за него на самом деле. Он ведь почти ничего кроме войны и не видел.       Отлипнув от экрана, я немного перекусила и спустилась на пол. Из груди сам собой вырвался тяжелый вздох. Предстояла тонна работы по обыску Архива, и уложиться надо бы максимум в пару дней. А значит, сна в ближайшее время не предвидится.

***

      Гулять по Иакону оказалось намного более жутко, чем по одноименному городу. Конечно, улочки, выдержавшие артобстрел, пугали. Следы от взрывов, засохший за столетия энергон, копоть, скрывшая позолоту. Все это жутко, давяще и не вызывает желания жить. Как раз наоборот.       Да только в башне все выглядело так, будто навсегда застыло во времени. Исключая верхушку. Не было ни перевернутой мебели, ни голубоватых потеков на металле. Даже трещины, то и дело попадавшиеся в городе, отсутствовали здесь. Казалось, здание просто закрылось на какое-то время. Вот-вот включится освещение, сменив аварийное красное. Распахнутся двери, и в коридоры хлынет поток клерков.       Эти картинки настолько ярко представали перед глазами, что, моргнув, становится до дрожи страшно. Потому что пока за стенами умирали и убивали, внутри не происходило ничего. Лишь многовековая пыль, устлавшая ковром все поверхности, говорила о прошедшем времени.       Века. Архив простоял века. Пустой. Запечатанный так, что из него нельзя было ни выйти, ни войти.       И это место автоботы защищали отчаяннее всего. При том, что все артефакты уже вывезли и спрятали. Знали ли об этом те, кто умирал под баррикадами, омывая кровью фундамент? О том, что защищают, по сути, ничто?       Пустое. Бездушное. Здание.       Возможно, это символ. Да скорее всего так и есть. Может быть, это крутая стратегическая точка – что сомнительно, ворота заварены. Или это был какой-то хитрый план. Или же…       Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и сосредотачиваясь на спуске. Лишние раздумья мне ничем не помогут. Даже наоборот. Какой смысл думать о том, что было, и на что я не могу повлиять?       Мне сейчас главное – выжить. Рефлексию оставлю на потом.       На то, чтобы спуститься почти в самый низ, ушло почти три дня. Инсектиконское яйцо опустело практически на четверть, но все еще болезненно давило на мою спину тяжестью. Вкус скисшей половой тряпки приелся и перестал вызывать рвотные позывы. Наконец-то. С водой, правда, была напряженка – в здании изморось просто не появлялась. Но пока что жижа из яйца неплохо старалась с поддержанием водного баланса. Плюс – в Архиве почему-то было немного теплее. По ощущениям где-то около плюс пятнадцати. Почти курорт, я даже немного согрелась.       Дотопав ножками до главного входа, я оказалась в огромном атриуме. И даже немного подзависла, поражаясь размаху и пафосу данного зала, который почти не скрывал налет веков.       Причудливые геометрические колонны, уходящие ввысь, до самого потолка, расписанного золотым и голубым орнаментами. Изящные светильники, даже сейчас излучающие слабый свет, заставляющий кристальные вставки на стенах мягко мерцать. Изготовленный из нескольких видов металла пол со сложным, но очень красивым рисунком из абстракций и фракталов. Это великолепие не портила даже пыль, осевшая за века и скрывшая прошлый лоск. Казалось, что нужно лишь смахнуть ее, и все засияет вновь – полное света, роскоши и какого-то завораживающего блеска.       Интересно, любовался ли этим великолепием тот бедолага со сварочным аппаратом, прежде чем шмальнуть себе в голову? Он украсил голубым огромные ворота позади себя. Как раз те, что были главным входом. И были заварены изнутри.       Видела ли я лицо этого бедняги ранее, среди призраков? Не могу сказать. От фэйсплета осталась лишь нижняя часть. Но корпус выглядит незнакомо.       Не став задерживаться у первого за последние недели трупа, я пошла дальше. На уровень ниже. Туда, где ранее находились хранилища. Благо, в этот раз лифт работал.       Ну, что я могу сказать? Обыскивать ближайшие пустые хранилища оказалось еще скучнее, чем офисы ранее. Абсолютно одинаковые рабочие места и библиотеки сменились такими же одинаковыми ячейками для хранения. Восьмиугольные, больше похожие на соты в улье, они возвышались надо мной на многие километры и примерно на столько же спускались вниз. Рассматривать было особо нечего, но от обилия работы у меня дернулось веко.       Один раз. Другой. Третий. А потом я тупо села на задницу и уставилась в никуда, охреневая от масштаба задницы.       Я не нашла кабинет Альфа Триона. Ну, точнее, нашла – скорее всего, это он был наверху. Но ничего полезного в нем не нашла. Прочесала носом все этажи и комнаты, надеясь обнаружить хоть что-то… Но опять же, ничего полезного. И вот, я спустилась в хранилище, уже не веря, что найду что-то стоящее, и я оказываюсь права!       Сотни. Тысячи одинаковых ячеек, до которых еще и добраться никак не выйдет! Я не знаю, как местные архивисты тут передвигались, наверное, на крыльях любви. Потому что ни лестниц, ни мостов, ни каких-либо переходов не было! Совсем!       Это просто издевательство какое-то.       Я не знаю, что мне дальше делать. Тут мои полномочия всё.       Возвращаться и лезть наверх с пустыми руками не хотелось. Более того, это казалось слишком уж изощренным самоубийством. Разделять судьбу бедолаги в холле – не хотелось еще больше. – И что делать? – Собственный голос показался чужим. Хриплым. Каркающим, как у курильщика со стажем. Я даже не заметила, как начала болтать вслух. – И что мне, блять, делать?!       Вцепившись в сальные пряди, я рванула их в разные стороны, взвизгивая от боли и обиды. Ноги сами понесли меня к краю лифтовой платформы. Потом к другому. Потом опять к первому. – Что я должна, сука, сделать?!       Метаясь из стороны в сторону и выдирая из башки грязные волосы, я отчаянно пыталась придумать план. Решение. Хоть что-то, что позволит мне двигаться дальше! Можно было бы попросить Метроплекса, но, блять, я сдохну, повторяя такой путь дважды! У меня фильтры закончатся раньше! – Я не понимаю, – истерично шептала себе под нос, ни к кому, впрочем, не обращаясь. – Праймус, сука ты эдакая, Я НЕ ПОНИМАЮ! Мне нужен звонок другу. Помощь зала. Что угодно, блять!       На самом деле, я не рассчитывала на ответ. Кибертронский бог ни разу ничем мне не помог, исключая неприятный момент с Арси и ее памятью. Но там у него были свои мотивы. А потому я здорово перепугалась, когда, плюхнувшись на жопу, почувствовала, как накалилась метка.       Вскрикнула. Подскочила. И, схватившись за обожженное место, я совершенно ошалело уставилась в пространство. Жжение прекратилось. Будто ничего и не было.       Я выдохнула. Можно было расслабиться и присесть отдохнуть, не боясь, что древний хер…       И снова, стоило мне прижать жопу к металлу, метку под ключицей пронзило болью. – Не поняла, – произнесла в пространство, скорее для себя, чем для него. – Ты не хочешь, чтобы я отдыхала?       Ответа не последовало. Метку как жгло, так и продолжило жечь. – Ой, да иди ты на хуй, – в конце концов я просто откинулась на спину, решив игнорировать дискомфорт. Кожу жгло, дергало и разрывало. Но, честно говоря, на фоне сломанных костей это все как-то терялось и сливалось с фоном.       Ну, болит. Ну и что теперь? Сделать с этим я все равно ничего не смогу.       Прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, как сквозь респиратор пробивается токсичный воздух. Горло начало щипать, а во рту появился мерзкий металлический вкус. Я не глядя пошарилась в сумке и с тоской уставилась на последний оставшийся фильтр. Ну вот и все. Финиш.       Опустив руку на холодный пол и привычно не обратив внимания на мягкий слой пыли, я устало прикрыла глаза, позволяя себе недолгий отдых. Чувство обреченности снова подступало, опутывая собой сначала конечности. Затем легкие, мешая нормально дышать – хотя дело могло быть и в токсинах. И начало медленно подбираться к сердцу.       Усталость навалилась такая, что не хотелось даже дышать – не то что подниматься и куда-то идти.       Я ведь все равно умру, так какой смысл пытаться? Что-то делать, жрать отвратную слизь и идти, бесконечно куда-то идти, даже не зная конечной цели. Архив Иакона? Артефакт? Шоквэйв? Какой во всем этом смысл, если дышать мне осталась неделя от силы?       Сколько я уже тут? Недели? Месяцы? Я сбилась со счета. И каждый день одна и та же мука. Боль, ставшая фоном. Мерзкая слизь, от вкуса которой внутри все сжимается. И отсутствие воды. Изморось на стенах, боль на потрескавшихся от жажды губах. Я уже и забыла, каково это – не хотеть пить. И переходы, бесконечные переходы.       Я так устала…       Здоровая рука, дрожащая и исхудавшая настолько, что отчетливо виднелись суставы, сама собой потянулась к респиратору, сухие пальцы коснулись пластиковых креплений, неуклюже отстегивая ремешки.       Я ведь просто продлеваю агонию…       Слегка приподняла респиратор. Глубокий вдох, полный запаха пыли, металла и озона. Легкие и глотку обожгло огнем. Я закашлялась.       Меня ведь… уже никто и не ждет. Скайсквейк, Раф, Рэтчет… Сиерра. Они же меня уже похоронили. Я слишком долго здесь. Ни один нормальный человек не выжил бы столько. Я просто слишком упряма, чтобы умереть сразу.       Я просто оттягивала неизбежное. Я устала.       Пожалуйста, пусть все просто прекратится…       Руку свело. Метка буквально взорвалась болью, сковывая мышцы и не давая двинуться. Респиратор выпал из сведенных судорогой пальцев, снова закрывая рот и нос. Неплотно, но достаточно, чтобы я не задыхалась.       Удушающая волна жара прошлась от ключиц до кончиков пальцев – меня выгнуло дугой и затрясло. Из горла вырвался хриплый вопль, когда я почувствовала, как хрустят только начавшие срастаться ребра.       Я металась по пыльному полу, царапая пальцами металл и оставляя на нем кровавые полосы от содранных в мясо ногтей. И выла. Громко, на одной животной ноте. Поглощенная болью и ощущением мерзкого проникновения в разум. Мыслеобраз, исходящий откуда-то извне, пронзающий мозг будто бы раскаленной спицей. Медленно. Хирургически точно. «НЕ РАЗРЕШЕНО»       Вперемешку с воем вырвался смех. Перевернувшись на живот, я с силой ударила кулаком по полу и снова попыталась стянуть с себя респиратор. На чистом упрямстве и гордости, на нежелании подчиняться ублюдку, из-за которого все и началось.       Тело снова прошибла судорога такой силы, что меня поставило на колени и выгнуло. Позвоночник захрустел от натуги, послышалось несколько щелчков – и спина взорвалась болью. «НЕ РАЗРЕШЕНО»       Я не могла пошевелиться. Меня скрутило в этой позе, парализовало, будто моим телом управлял кто-то другой. Это было сравнимо только лишь с панеротоксином, когда я просто сидела и чувствовала, как мышцы сводит сильнейшим спазмом, не в силах ни закричать, ни что-либо сделать.       В последней попытке попыталась тряхнуть головой, чтобы скинуть так и не закрепленный респиратор, но шея не послушалась. Вместо этого меня сжало так, что я буквально услышала треск и скрипы своего тела. Из носа потекло что-то горячее и вязкое, попало в рот и взорвалось мерзким вкусом крови. «НЕ РАЗРЕШЕНО»       И, словно убедившись, что я больше не сделаю глупость, меня внезапно отпустило. Рухнув на пол, как марионетка с обрезанными нитями, я жадно дышала сквозь фильтры. Сломанная. Ошалелая. Почти не соображающая от шока и эйфории, последовавшей за резким отсутствием боли. Тело ощущалось таким легким, будто облако… и в то же время абсолютно чужим.       Я моргнула. Один раз. Другой. И медленно перекатилась на спину, устремив осоловелый взгляд в темноту.       Меня только что… наказали?       Осознание накатывало медленно, волнами, порождая сначала неверие, а затем всепоглощающую ярость.       Нарочито медленно я села, нормально закрепила респиратор и механически сменила фильтры. Дышать стало легче, но я почти не заметила этого, сжимая в руке старый пластик так, что из-под обломанных ногтей снова потекла кровь.       Эта сволочь…       Сердце стучало громко. В ушах стоял лишь его звук, заглушающий все остальные. Глухая ярость, смешанная с ненавистью и собственным бессилием, поднималась изнутри, выжигая все остальное.       Эта мразь…       Я же все равно тут сдохну. Это мой финал, конец, этого не избежать! Я просто оттягиваю неизбежное, продолжая цепляться за жизнь и пытаться, пытаться, пытаться! Зачем?! Ради чего?! Чтобы снова получить от жизни по зубам, получить что-то, а затем снова потерять?! ДА?! ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ?!       Я с силой швырнула фильтр во тьму Архива, и тот исчез, лишь пару раз стукнувшись обо что-то в падении. Снова закричала – в этот раз не от боли, от отчаяния. От разрывающей на куски ярости и понимания – с этим я ничего не сделаю. Абсолютно, блять, ничего. – Просто дай мне уже умереть!       Эхо разнесло этот вопль по всему архиву. Вероятно, первый звук, который услышали эти стены за множество веков. Жаль, ответить они не могут.       Даже Праймус не стал. Метка молчала, лишь слегка пульсируя жаром. – Как же я тебя ненавижу…       Когда эмоции схлынули, осталась только пустота. Я молча встала, отряхнулась от налипшей пыли и, прицепив к краю платформы веревку, начала спускаться вниз.       Не зная зачем и для чего. Но наверх я вернуться уже не могла. Аварийный свет, державшийся тысячелетия, наконец, погас. Лифт оказался обесточен.