Смерть без выстрела

Намджун знал, что Джину нужно время, на то, чтобы собраться со своими мыслями, успокоиться. Он решил прогуляться возле квартиры. Так или иначе, ему нужно быть подле Сокджина, чтобы защитить в случае чего эту истеричку.

***

Дело не сдвигается с мертвой точки. Так значит, Сокджин его сдвинет. Днем, когда Намджуна не было дома, Джин собрал все свои вещи и вызвал себе такси, чтобы добраться до своего собственного дома. Почему он не мог раньше так сделать? Нужно было немного потерпеть, чтобы узнать правду, но все оказалось зря. Полгода потраченного времени помахали ручкой и ушли в закат. Вместе с его нервами. Жаль. Что не додумался раньше, было же так очевидно, что ему делать. Избавиться от этого придурка сразу же. Да Джин его просто терпеть не может! Дом встречает своего владельца скупо, за долгое время отсутствия хозяина дом стал запущенным, его внешний вид словно стал блеклым. Нужно будет нанять пару слуг. Почему он вообще боится Намджуна? Типичная пешка, которая делает, что велено. Всего-то убил многих людей. Но спас его. Сожительство и визиты в больницу в программу пешки не входят, но отчего-то Намджун это делает. Есть чувства, о которых же он и молчит? Его проблемы. Эти чувства сейчас никому не нужны. Нет чувств, нет проблем. А проблемы все появляются. И прямо сейчас они прогрессируют. Вечером следующего дня Джин остается дома один, распустив по домам двух слуг, которых нанял. У этих мужчин дома дети, вот и спешат в родное крыло. Джин посчитал это правильным. Да и что может произойти за это время? Вечер-ночь, все двери и окна особняка закрыты, сам он тоже заперся в комнате, надеясь поспать, пусть и беспокойным сном. Ему нужен сон и очень сильно. Снятся монстры и конфликты и все самое ужасное, что может присниться. Он вскакивает в три ночи и плетется на кухню, включая по пути свет, хочет выпить воды. Раздается стук в дверь. Очередной его кошмар. Он нехотя открывает, пропуская в дом Намджуна. Действительно, кто, кроме него, мог сюда заявиться? — Возвращайся. — Я и без тебя прекрасно функционирую. — Я говорю возвращайся, — он рычит, сжимая кулаки. Хочет ударить да покрепче, чтобы мозги назад встали и перестал спорить. Джин это видит и настораживается. Отходит назад, касаясь беспомощно ладонью стены, и жмурится, чувствуя мужчину очень близко. Грудью касается чужой и дышит рвано, не в силах показать напускного спокойствия. — Уходи, — жалобно просит, отворачиваясь. — Не трогай меня. — Как скажешь. Почему бы нам не попить чай? — Ах, да, конечно, — бурчит Сокджин и оказывается на свободе, в той, где можно дышать полной грудью, а не задерживать испуганно дыхание от каждого действия. Намджун хозяйничает в чужой кухне, разливая чай, пока Джин зажато сидит на стуле, следя за ним. Просто чай и ничего больше. Не секса, не чего-то подобного… Все равно волнительно. От чая кружится голова и мутнится зрение, Джин успевает заметить, как его подхватывают крепкие руки, прежде чем потерять сознание. Приходит в норму не в своем доме. Снова в доме Намджуна. Хочет встать, но рука прикована наручником к изголовью. — Что это такое? — кричит Джин на него. — Да как ты посмел меня, как скотину какую-то, привязать к кровати! Отпусти, — уже дрожащим голосом и со всхлипом. — Ты совсем больной что ли… А тому все спокойно, он сидит на стуле в метре от него и смотрит на его страдания. Встает неспешно и подходит ближе, больно сжимает нижнюю челюсть, поднимая подбородок. — Не смей сбегать больше, теперь у тебя есть только этот дом. Сокджин снова начинает кричать, утерев слезы, и получает жгучую пощечину, от которой замирает. — Не ори в моем доме. Не смей раскрывать своего рта, ты меня понял? Ты считаешься убитым, будь добр придерживаться этого алиби! Теперь тебе нельзя выходить на улицу, общаться с кем-либо и пытаться сбежать. — Иначе что? Думаешь, я не буду пытаться? Ты просто подонок, который… — Следи за языком, — он наклоняется ближе, и Джин может слышать запах сильного перегара. Противно. — У тебя не так много прав. — Не пойти бы тебе в задницу? — Что, прямо сейчас хочешь? — он показательно касается молнии на джинсах, следом убирая руку. — Перестань молоть всякую хрень. — Тогда скажи мне, в чем причина всего этого! — А причина в том, что я хочу, чтобы ты жил со мной. И ты будешь здесь жить, — с нажимом произносит. — Тебе от меня никуда не деться. — Ошибаешься, — с горечью произносит. — Я не могу ошибиться в этом. — Ошибаешься. — Нет же. — Ошибаешься, — гнет свою линию Джин. — И очень сильно. Тебя посадят в тюрьму за незаконное удержание и лишение свободы. — Может быть, — пожимает плечами. Так, словно ему все равно. — Я буду делать, что хочу до этого времени. — Я не вижу в этом смысла. — А я вижу. Джин решает больше не разговаривать с ним, объявляя молчаливую забастовку. Зачем он что-то пытается доказать только. Он и не будет говорить. У него есть хороший знакомый, он обязательно его вызволит отсюда. Нужно только время. Правда же? Джин думает, что да. Его вызволят от этого монстра, обязательно.