Записки моей юности

Чонгук не чувствует сейчас ничего. Ничего, не считая огромной боли, разочарования в жизни, безысходности и неправильности своего существования. Эти чувства настолько удушающие, выворачивают органы наизнанку, не давая насладиться даже обычным кислородом. Он ненавидит этот мир, проклинает и саму судьбу, и себя заодно. Сухие глаза, которые уже не могут выдавить и капли, смотрят на обрыв, на красное солнце в закате, пока голова принимает решения. Он точно не вернётся в деревню, не вынесет этих жалостливых, а иногда и осуждающих взглядов, утешений и разговоров за спиной. Сейчас прямо перед ним единственный, как ему кажется, выход, только шагни. Но Чон ведь никогда не был таким слабаком и трусом, чтобы ему так легко далось такое. И, пока его терзают сомнения, краем глаза замечает усевшуюся рядом лису. Белее снега даже в оранжевых лучах, с блестящей шерстью и темными глазами, которые и карие, и синие, и зелёные одновременно, она почувствовала отчаяние и пришла к нему. А он и взгляд не мог отвести от красивого животного, от умных глаз, будто умеющих говорить. Почувствовав или увидев вопрос на его лице, она махнула хвостом, превращая его во все девять. — Ты кицунэ? Лиса лишь кивнула головой на округлившиеся глаза юноши. Столько жизни в них было и столько горя от смерти, так подрагивали мужские губы, что она не выдержала и обернулась человеком. Прелестной девушкой с почти белыми волосами, теми же необычными глазами и искрящимися хвостами. Надо признать, что эти хвосты парня вовсе не пугали, а притягивали и манили так, что он не сразу заметил, как приблизилась к нему незнакомка. — Как зовут тебя? — мягкий голос ласкал слух, заполняя голову. — Чонгук, — выдохнул он под изучающим взглядом раскосых глаз. — Тебе больно, — произнесла лиса так, словно больно было ей. Чонгук снова почувствовал исчезнувшие запасы слёз, но девушка подошла совсем вплотную, протягивая ладонь к его лицу. — Хочешь, я тебе помогу? Ей и не нужен был ответ, она коснулась его щеки, и перед взором парня закружились образы: родной дом, родители, брат. Ещё живые, они казались такими счастливыми, что это счастье перелилось и Чонгуку. Их улыбки ему и друг другу, их взгляды так и твердили ему в самое сердце: "Мы всегда будем с тобой". И так легко ему стало, будто груду камней вытащили из души и залили спокойствием. Моргнул он и вернулся туда, где перед ним стояла кицунэ, спрятавшая хвосты, с мягкой улыбкой. — Спасибо.. — не смог сдержать улыбки в ответ юноша. И, пока они разглядывали друг друга в опустившихся сумерках, лиса всё же заглянула в глаза ему поглубже, чтобы узнать, с какого пути, подаренного ему судьбой, он чуть не свернул в тот момент. Такова уж была её работа — спасать заблудившиеся души, готовые свернуть совсем не туда, куда вела их жизнь изначально. И теперь уже перед ней проплыли картинки будущего. Улыбнувшись своему отражению в красивых глазах парня, она поняла, почему именно он. Девушка была готова отдать ему своё сердце прямо сейчас, но пока лишь коснулась его груди: — Пойдём со мной, Чонгук.