Запертые

— Да ну, не может быть. Твою ж мать! Эта тоже закрыта, — Юнхо устало прислонился к запертой двери. — Мне кажется, они прикалываются, — Чонхо и сам не понимал, кого хочет приободрить больше — себя или Чона. — Не смешно уже. И если бы это был розыгрыш, они бы и сами уже поняли, что шутка затянулась. Нас тупо оставили тут одних, — вздохнул Юнхо и плюхнулся на пол. Это было очередное шоу. Им дали карточки с заданиями, разбили по парам и отправили в лабиринты заброшенного здания за подсказками, которые должны были привести к призу. Более запутанных коридоров ни одному из Хо видеть еще не приходилось. Тусклые цветные лампы подсвечивали помещения, нагоняя жути. Сначала им то и дело встречались ряженные актеры, выпрыгивающие из-за угла, но чем дальше они шли, шарахаясь от каждого звука, тем темнее и пустыннее становились коридоры. В конце концов, кроме маленького фонарика, выданного на старте, не осталось ни одного источника света. И кроме шагов и дыхания друг друга они больше никого и ничего не слышали. Вот тогда-то и стало по-настоящему страшно. — Может, еще раз осмотримся? — предложил Чонхо. — Мы уже все обошли. Если бы нас искали, то кто-нибудь уже бы встретился. Мы здесь одни, смирись, — Юнхо прикрыл глаза и потер шею. — И что ты предлагаешь? До утра тут сидеть? — Не знаю, подожди. Я устал думать. Дай мне хоть пару минут отдохнуть. Чонхо не стал ничего говорить, хотя и злился. И на ситуацию, и на Чона, который не спешил из нее выбираться. Самого Чхве совершенно не радовала перспектива ночевать в подобном месте. А еще злило, что Юнхо мог быть прав: их просто забыли. Съемочная группа телеканала и стафф в этот раз насчитывала небывалое количество человек. По пути на съемку все кое-как расселись по автомобилям, вечно меняясь местами. То, кто-то заявлял, что его укачивает, кому-то было необходимо ехать непременно в одной машине с режиссером, то оборудование занимало места больше, чем рассчитывали. В такой суматохе, да после целого дня пути и напряженных съемок упустить из виду двоих человек, действительно, было не так уж и сложно. Их, конечно хватятся, но уже в Сеуле. А будет это не раньше полудня. Тяжко выдохнув, Чонхо размял гудящие ноги. — Давай хоть в начало вернемся. Туда, где больничные койки, — предложил он. — Не на полу же спать. Юнхо поморщился. — Да, давай. Ты прав, — он с тихим стоном поднялся и двинулся в темноту. — Да подожди ты, — Чхве поспешил следом, освещая путь фонариком. Это было очень странное место. Казалось, стены волшебным образом перемещались, меняя очертания коридоров, иначе нельзя было объяснить, как, обойдя все несколько раз, они вновь умудрились заблудиться. Фонарик угрожающе тускнел. — Ты веришь в призраков? — спросил вдруг Юнхо. — Ты же знаешь, что нет, — фыркнул младший. — Чушь какая. — И правильно, — прошептал Чон еле слышно. — Почему ты спросил? — Не знаю. Скучно. О чем еще в таких местах говорить? — Да о чем угодно, — пожал плечами макнэ. — Как думаешь, когда они заметят, что нас нет? — Давай совсем-совсем о другом поговорим, а? — Чонхо состроил кислую мину, которую старшему не суждено было увидеть в темноте. — Окей. Хм… Сколько у тебя было девушек? — выпалил Юнхо. — Боже, хён, нашел, что спросить. — Ну, ты же сам сказал, что мы можем поболтать о чем угодно. Такой редкий шанс поговорить один на один, пока других рядом нет. Ну? Давай, колись, — в голосе Юнхо звучало проказливое веселье, так свойственное ему. — Я не буду с тобой это обсуждать, — заупрямился Чонхо. — Похоже, пришли, — он махнул рукой, и луч света вырвал из темноты искомую дверь. — Ну, ладно. А парней? — не унимался старший. Чонхо вспыхнул. Он готов был петь благодарственные оды всем известным богам за то, что в темноте Юнхо не мог увидеть, как покраснело его лицо. — Поищи лучше пледы, хён. Я помню, они где-то здесь были, — он всеми силами старался не выдать своего волнения. — Скучный ты, — разочарованно бросил Юнхо. — Подсвети. Чонхо послушно направил фонарик в нужную сторону, и старший принялся за поиски. — Ты чего дрожишь, замерз что ли? — голос Чона вывел макнэ из задумчивости. — А? — Чего трясешься, говорю. Чонхо сосредоточил рассеявшийся взгляд и заметил, как по стене гуляет свет его фонарика. — Все нормально. Прости, хён, — голос предательски дрогнул. — На, держи, — ему протянули один-единственный найденный плед. — А ты как же? — Обойдусь, — улыбнулся Юнхо и быстрым шагом направился к одной из кроватей. Разувшись, он улегся, накинув на ноги край простыни. Чонхо подошел к соседней койке и, подумав немного, придвинул ее вплотную к чоновской. — Ты чего? — старший взирал на него из темноты, приподнявшись на локте. — Замерзнешь, — коротко объяснил Чхве, устраиваясь рядом и накидывая на них обоих плед. Повисло неловкое молчание. Чонхо очень бы хотелось знать, о чем думает старший. Он подвинулся, повернулся на бок, потом на другой и, наконец, замер, оказавшись спиной к Юнхо. Темнота, тишина и усталость делали свое дело, и вскоре он начал засыпать. Внезапно что-то коснулось его бедра. — И все-таки сколько? — горячее дыхание опалило ухо. — Боже, хён! — Чонхо дернулся, но сильные руки старшего не дали сдвинуться с места. — Ты совсем дурак? — Признайся, тебя ведь еще никто не касался, да? Чонхо будто по голове ударили. То, каким тоном был задан этот вопрос, и как стиснула его бедро большая ладонь Юнхо… — Хён… — у него перехватило дыхание. — Не удивительно. Когда тебе было об этом думать? — продолжал Чон, зарываясь носом в его волосы. Голос его звучал ниже обычного. — Хён, прекрати, это ни капли не забавно, — Чонхо начало потряхивать. — Неприятно? — шеи коснулись мягкие губы, и Чонхо поплыл. Он не должен был так реагировать. Он ведь был сильнее. Всего-то и нужно было толкнуть старшего и послать ко всем чертям. Но он размяк, как картонная кукла под дождем. Разве мог он ответить отрицательно, когда так приятно кружилась голова? Юнхо оставил несколько невесомых поцелуев на шее и игриво прикусил мочку уха. Его рука скользнула с бедра под толстовку младшего, попутно подцепив футболку и вытаскивая ее края из-под пояса штанов. — Мне нравятся твои духи, — прошептал Чон, ведя носом за ухом. Чонхо попытался что-то ответить, но голос не слушался. В голове не укладывалось, что он оказался в таком положении и, что хуже, оно ему до безумия нравилось. Он давно об этом мечтал, жаждал, чтобы его ласкали и прижимали к себе. Правда, он и помыслить не мог, что тем, кто подарит ему эти ощущения, станет его веселый милый хён. Оказывается, он мог быть совсем другим. Рука Юнхо между тем бесстыдно исследовала его тело, задевая соски и вызывая этим крупную дрожь. Чонхо еле держался, чтобы не выдать голосом, насколько ему приятно. Но, похоже, то, что он не останавливал старшего, распаляло того еще больше. Движения его становились все резче, он придвинулся вплотную, и макнэ мог ощутить жар, исходящий от него. Когда же рука Чона резко метнулась вниз и сжала его член, Чонхо больше молчать не смог. — Хё-ён… — его стон эхом разнесся по полупустому помещению. — Ох, Чонхо, ты меня с ума сводишь. Голос старшего дрожал, и Чонхо осознал, насколько тот возбужден. От этого сделалось совсем уж невыносимо. Резким движением отбросив чужую руку, Чхве развернулся и впился в губы ошеломленного Юнхо, выбивая ответный стон. Они прижимались друг к другу, захлебываясь ощущениями. Чонхо больше не думал, действовал по наитию. Он стаскивал вещи со старшего, помогал раздеть себя, целовал без разбора, зарывался ладонью в чужие волосы, оттягивая голову назад, покрывал поцелуями шею и оголенные плечи и позволял Юнхо все, что ему взбредет в голову. Он не ожидал, что будет именно так. Что ощущения окажутся такими острыми, яркими и обжигающими. Когда Юнхо обхватил ладонью их члены, он совершенно потерял связь с реальностью. Он задыхался, тонул в забытьи и выныривал обратно, чтобы вновь и вновь чувствовать неведомое прежде наслаждение. Движения Чона — уверенные и сильные — выбивали из него последние крохи здравомыслия. — Хён, боже, хён… подожди… — хрипел он с трудом. — Что? Что такое, малыш? — Юнхо остановился, глядя на него замутненными глазами. — Хён, я… Я хочу… почувствовать тебя. Внутри. Пожалуйста. — Господи, Чонхо. Ты свихнулся, — хрипло засмеялся старший, тут же целуя. — Прошу тебя. Юнхо и сам был на пределе. Он тяжело дышал, наблюдая за лицом Чонхо, готовый в любой момент остановиться. Его длинные пальцы умело растягивали макнэ, а сам он при этом едва ли не скулил от желания быстрее исполнить просьбу младшего. Чонхо сквозь опущенные ресницы видел, как он закусывает губу, сдерживаясь, и эта картина наверняка должна была навечно отпечататься в его памяти. Юнхо проник глубже, и Чонхо инстинктивно выгнулся, громко простонав. По телу пробежала молния. Больше терпеть не было сил. — Хён, я готов. Пожалуйста! Юнхо поставил его на колени и заставил прогнуться. Он входил мучительно медленно, опасаясь, видимо, причинить хоть малейший дискомфорт. Чонхо трепетал. Это было в сто раз прекраснее, чем он когда-либо мог представить в своих фантазиях. Пальцы на ногах непроизвольно поджимались от удовольствия. Чон ненадолго замер, давая привыкнуть к ощущениям, но получив жалобный скулеж-просьбу, начал осторожно двигаться. С каждой секундой, с каждым движением, жар все больше охватывал их тела. Дыхание стало громким, переходящим в хрипы и постанывания. Вскоре Чонхо отбросил всякие попытки сдерживаться и уже подмахивал старшему, не жалея голоса, когда было особенно приятно. Ему хотелось больше, резче. Он уже сам остервенело насаживался на чужой член. Ладони Юнхо с силой сжимали его бока. — Чонхо, малыш, ты невероятен. Слова, так сексуально с придыханием произнесенные хёном, довели его окончательно. Еще пару раз подавшись назад, он почувствовал, как его накрывает жаркой лавиной. В глазах засверкали искры, и он кончил, судорожно сотрясаясь в объятиях Юнхо. Не дав опомниться, тот развернул его и положил его ладонь на свой член. — Помоги мне, солнце, — он дрожал не меньше самого макнэ. Чонхо принялся за дело еще до того, как мозг сообразил, чего от него хотят. Его ладонь проворно скользила по члену старшего, выбивая из того последние силы. — Чонхо, хороший мой, еще немного, боже, да, вот так… — Юнхо вдруг замолк и дернулся, изливаясь на живот Чхве. Его протяжный стон сладкой музыкой отозвался в сердце младшего. Прикрывшись пледом, они долго молча лежали в объятиях друг друга. — Так все-таки, сколько? — прошептал Юнхо и тихо засмеялся. — Теперь один, — ответил Чонхо, улыбаясь. Они снова замолчали, засыпая. — А прикинь, — снова заговорил Чон, — если они все-таки решили прикольнуться и оставили камеры. А мы тут такое натворили. — Тогда у них есть эксклюзивный контент, — сонно проговорил Чонхо и сильнее прижался к груди старшего. Их, конечно, хватились. Но уже в Сеуле около полудня.