Глава 3
14 ноября 2021 г., 20:57
Я брел по пустынной улице несмотря на окружающий меня поток людей, все было серое, унылое и однообразное, но вот вдруг боковым зрением я зацепился за яркое, жёлтое пятно. Я сконцентрировал на нем все мое внимание это было такси. На месте водителя сидел старик и курил трубку. Его взгляд был направлен на поток идущих людей, он как коршун высматривал что-то или кого-то в этой массе. Я подошёл ближе и прокашлявшись спросил:
— «За сколько до Химок довезёте?»
Он повернулся ко мне и посмотрел так, будто к нему подошёл табурет и попросил воды.
— «По приезде цену назову.» — Прохрипел он.
Я залез в салон автомобиля и плотно захлопнул дверь. Как назло в это момент дала знать о себе нога. Застонав я упал на сиденье.
— «Это чего тебя так крючит?» С деланным беспокойством поинтересовался дед.
Отдышавшись я ответил:
— «Я когда молодой был, после Журфака по распределению попал в горячую точку военным корреспондентом, там осколок и схватил. В Афганистане не существовало линии фронта, бои, засады, крупные и мелкие операции с обеих сторон происходили повсеместно — в городах, кишлаках, на дорогах, в глухих ущельях и даже на базарах. Боец мог угодить в лапы к противнику, просто отойдя от своих на пять метров, чтобы купить в дукане сигарет или справить в кустах нужду. Что, кстати, и случалось очень часто. Дальше все зависело от множества обстоятельств. Какой командир контролирует данный район? Если он из адекватных, то был шанс, что бедолагу затем переправят в Пакистан, а там, его заметят и спасут представители Красного Креста, а затем (если сильно повезет) парень окажется в Америке или Канаде. Если же командир из «непримиримых», то почти наверняка попадешь в яму, кандалы, издевательства — шансов выжить практически не оставалось. Иногда, правда, удавалось на месте уладить дело: мы вам отдаем десяток ваших «духов», а вы нам возвращаете нашего Солдатика. Если ты попадал в плен был только один способ спастись: принять те правила, по которым живут афганцы, выучить их язык, обычаи, законы, делить с ними кров и стол. Но это я узнал уже после того, как меня взяли. Все наше отделение перебили во время засады, меня тоже чуть не пристрелили, но я знал пару фраз на их языке, и с горем пополам смог объяснить им, что я не военный. Так я и оказался в плену. Пыток не было. Меня эта беда обошла стороной. У Масуда (одного из лидеров партизанских войск к которым в плен я попал) пленных не пытали, но это наших. А вот своих — афганцев, которые против него воевали, не жалел. Помню, захватили врасплох 29-ю бригаду в Панджшере, больше тысячи человек. И расстреляли буквально всех, река от крови красной была.
А вот у Гульбеддина (это, как раз был один из самых радикальных вождей Моджахедов) пытки были изощренные. И водой, и электричеством, и дубиной по голым пяткам. Не тайны выведывали, а просто таким образом свою ненависть выказывали. Сейчас я живу здесь, со своей женой, и вспоминаю это с дрожью..»
Водитель ничего не ответил на мой монолог, лишь вздохнул.
