Такси

Я снова сидел и наблюдал за потоком Идущих. Их взгляды были направлены в одно, только им известное направление. Я выискивал тех, кого я мог бы подвезти и заметил одного. То что нужно. На вид пацану было лет 10, он подбегал к Идущим, дёргал их за одежду, что-то спрашивал, наверно, пытался понять где он. Я привлёк его внимание, он подошёл ко мне и сходу спросил: — «Вы Витю не видели?» Я нахмурился, обычно такие как он, спрашивают совсем другое. — «Ты знаешь, что с тобой произошло?» Покрутившись по сторонам мальчик ответил: — « Нет уважаемый, но мне кажется это не важно, главное чтобы Витя добежал.» — «Кто такой Витя?» — «Тогда... Тогда я буду Юрковским!» Витька встал на кровать что бы казать выше: — «Да какой из тебя Юрковский?» — рассмеялся я. — «Ты у нас, Юрой Бородиным будешь!» — «Ну почему я Юра! Я хочу быть Юрковским! Или не буду играть!» Мальчишка совсем уж надулся и плюхнулся на кресло, скрестив руки на груди. — «Ладно - ладно.» Я все ещё смеялся, но уже привычно уступал младшему. — «Так и быть, тогда я буду Жилиным, идёт?» – «Идёт.» — Шмыгнул носом Витька. В детстве, мы с братом очень любили читать. Так вышло, потому что он часто болел а родители все время пропадали на работе. Я читал ему книги. Сначала он скучал и быстро засыпал, мне кажется он просто не понимал, но потом, он начал вслушиваться, а затем мы и вовсе вместе утопали в пьянящих строчках. Мы читали Стругацкие и Жюль Верна, Марка Твена и Даниэля Дефо. А по любимым книгам мы так часто играли, что не поддаётся счету сколько раз диван в нашей комнате был то космическим кораблём, то северной упряжкой. Я давал брату всегда быть сильным и могучим. И там, в игре где надо было сдаваться, всегда проигрывал уступая ему дорогу. Я никогда не спорил с ним до конца за понравившуюся роль. Всегда давал ему быть "сильнейшим". Иногда он стыдился и отдавал эти роли мне а потом спорил до хрипоты отказываясь сдаваться. Я на него никогда не обижался. Я видел, как загорались его глаза когда он чувствовал себя капитаном пиратского брига, я помню, каким звонким был его смех в те моменты, когда он одерживал победы надо мной, и с улыбкой протягиваял руку, чтоб я мог подняться. Мне хватало видеть искры счастья в его глазах, чтобы и самому быть счастливым. То момент я помню как сейчас: Они загнали Витю в угол. Он не мог ничего сделать. Всё его лицо было мокрое от слез и искажено страхом. Ударом в живот, один из этих скотов швырнул его к стенке дома, заставив скорчится от боли и кашля. Он навис над Витькой тенью, вновь замахиваясь. Но удар так и не нанёс, я успел сбить его с ног. — «Беги, Витька! Беги!» Крикнул я брату прежде, чем меня ударили чем-то тяжёлым по голове. Последнее что я помню, это то, что Витька бросился загнаным зайцем в сторону площади, и чей то удар по ребрам. Я разлепил глаза и понял, что лежу в луже собственной крови на пыльном асфальте, этих тварей поблизости не было но я понял что подняться не смогу, каждый вздох давался мне с трудом, после очередного вдоха я разразился диким кашлем и кажеться выплюнул часть лёгкого. У меня в голове была только одна мысль, успел ли добежать Витя? После своего рассказа мальчик спросил: — «А как вас зовут?» Я улыбнулся, очень давно мне не задавали этот вопрос. — «У меня много имён но ты можешь звать меня Хароном.» Мальчик округлил глаза: — «Значит вы меня не повезёте? У меня же нет денег чтобы заплатить за переправу!» — «Ты прав, я тебя не буду тебя везти, ты вернёшься туда, откуда пришёл.» Очнулся я в больнице, на лице у меня была кислородная маска а около койки стояли мама и Витя, рядом со мной суетилась медсестра, и что-то говорила маме о том, что это не конец и жизнь продолжается. Голова словно налилась свинцом и была почти не подъемная, но я пересили себя и оторвал её от подушки, посмотрел на брата на лице у него не было ни одной слезинки, а глаза смотрели в никуда. Я дёрнул его за рукав рубашки и улыбнулся. Сначала глаза его округлились, а потом он заплакал.