H3301 или как не умереть в коробке.

В прятки играли по косым сараям, крышам и гаражам, за каждой жестяной коробочкой были дыры и иглы. Правила были проще некуда. « Кто плохо спрятался, тот съеден. » Отбор в стаю проходил ночью, чтобы ни один породистый не влез. Дильнар не был каким-то особенным, только если глаза. Один глаз серый, другой карий и немного косит вправо. Он всегда смотрел вверх и хотел посмотреть какие ужасы живут под кожей. Сколько там ниток и железной стружки. Подбитый чертёнок нырял по катакомбам, как рыба в воде, глотал жидкий привкус солярки и закрывал нос рукой, когда стук по трубам начал приближаться. Озверевшие собаки хотели есть и разбираться в мясе не приходилось. Его нашли седьмым. Несчастная жизнь пронеслась перед карим глазом, а серый нащупал штырь и выбил глаза голодающего. – Какой тебе нравится больше? Серый или карий? – Дильнар постепенно сходил с ума, крутил штырь в руках и надеялся вновь глотнуть солярки. Верон сидела на дежурстве старой кухни и мычала выдуманную песню в такт помех на радио. Руки укутаны в перчатки без пальцев – чугунные батареи отключили где-то час назад за неплатёжку. Филу стало лучше на целых три часа, он даже посмеялся с косых планет в глазницах. Источником тепла оставалась лампа на стене и над кроватью планитарий. Его отец такой же видел в ту пятницу, когда игрушечного пса отобрали. – Он же не помрёт тут, обещаешь? – Дильнар шмыгает носом и утирает пасть чужой перчаткой. Они ведь не ладили сначала. Двух щенят запирали в одной спальне, а они грызли глотки и защищали свои углы друг от друга. В стае не было места таким, но их насильно пытались склеить вместе, слепить из них любовь и нежность, но только путали шерсть и поджигали хвосты. На весь этаж воняло сахаром, гарью и бешенством. Не могли и не хотели расставаться с ними, гремели батареями и скручивали тепло на одной кровати. – Будешь моросить, хоронить пойдёшь а одиночку. Иди отсюда. – Верон боится. Боится потерять ещё раз игрушечный мир, набивка которого уже торчит из швов. Они зашивали его 7 раз. Ещё раз получится же, да? Она сама пришла в стаю, её не находили и не звали. Тыкалась по дворам с котом на руках, пока двоих не сбил метеорит с сигналкой и матами выше, чем самая громкая опера. Если вскрыть тело того кота, можно было найти больше человечного, чем в ней самой и запихнуть в карманы, как карамельки. Отдать их сейчас Филу и смотреть, как огромный рот улыбается и доедает слипшееся стекло. Жаль, кота вскрыть тогда не дали. Оттащили в квартиру общежития и закинули в ванну на 7 этаже, отстирывая стекло и карамельки, а потом нарекли пятым псом сброда.