H3301 или как не умереть в коробке.

Восемь сердец на седьмом этаже забитого общежития 11 июня 1987 навсегда слепили себя в стаю и дыбом поставили шерсть на холке любого породистого. На первый рейд выходили с лимонной цедрой за щекой и толикой ужаса в солнечном сплетении. – Зацените, тряпку спиздил с сушки. Можно Рэйчел в комнату прибить, будут занавески, а то она достала на стёклах рисовать. – Фэй получает укус за лапу и швыряет куском ткани в коридор. Между собой его называли чужак, а за глаза смыкали пасти до хруста нервов. Я выкупила его у барыги в чёрном дворе за водяру и на поводке привела в новую будку. Он не щемился по углам, как все до него, а сразу ткнул в комнату Фила и сказал, что будет жить там. Рэйчел, расписала гуашью все пространство в радиусе вытянутой руки и чуть-чуть дальше, вылезла за контур планет и завершила свою вселённую на форточке. Её отдельная комната была самой маленькой, но вещей в ней находилось больше, чем у всех дворняжек в головах. Цветы, ножи, куски кожи и немного пыли. Совсем чуть-чуть, чтобы задохнуться всегда можно было. Я любила их всех до последнего. Даже когда Фил прокусил Дильнару ухо, когда Моан отрезал пальцы на всех перчатках, а Рэйчел почти выпала в окно. Фэй тогда притащил мне радио и долго нудил о жизни заграницей, а я держала в руках плёночник для Хитоми и не знала, как сказать. Из окон восьмого этажа виден клён, ларёк с сигаретами, а немного левее другая жизнь. Я всегда хотела впихнуть собак туда, запретить им жить в стае и выгнать в лучший мир, когда они хранили для меня часть ненавистной мышцы и тихо скулили в углах. – Лу, снег.. – я сидела над планитарием и зашивала Фила в восьмой раз. Набивка не лезла назад, он хрипел и пел про космос в колбах. Когда начал звать отца..Я помню, что тогда рухнуло всё, но перегорела лишь лампочка и стало совсем холодно. Дильнар хоронил его один. В коробке из-под радио, под клёном и в перчатках. Без пальцев.