H3301 или как не умереть в коробке.

Детей тогда истребляли побольше собак в подворотнях, хоронили меж панелек и забивали их самыми мягкими руками, какие только видел свет. Смерть сидела под раковиной со скелетом в обнимку и холодно было невозможно. Хитоми сидела на подоконнике во флисовом одеяле, а на его уголках были нарисованы зайцы. Съев наживую уголок одеяла, взорвался ещё один язык пламени, а по окну скатилась капля краски. – Моан, наша Рэйчи плачет, Моан.. – он был смелее них, держал в руках ножницы и кромсал бордовые пряди. Отсечь там, закрепить верёвкой здесь, а тут можно заколку. Если сломать одну маску, он обязательно слепит новую. Как бесформенное нечто принимал любую форму и всегда приносил скелету сладкий мусор. – Не плачет она. Радуется. Дохляки не плачут, а такие как мы тем более. – нервничал. Отбрасывает ножницы на стол и смотрит на флисовых зайцев под потолком. – Дура. – заяц неровной походкой лезет на табуретку, жмёт хвост и думает между каких панелек заляжет. Границы плавятся, лапы держат шнур, а бесформенное нечто держит табурет ногой и не моргает. Вся потрёпанная кухня стала то ли сжиматься до размеров таблетки, то ли наоборот, увеличилась. В углу зажгли языки, а в дверной дыре стоял Фил. Лапы рвутся, хрустят, а из глаз начинает течь солярка. – Прекрати. Не твоя сейчас очередь. Скелет мусора наелся, ты ему не нужна. – Фил в руках держал плёночник, а сзади блестели косые глаза. Стул едет влево, кожа рвётся, заполняя все нитками, а Дильнар ковыляет за коробкой. – Говорил же, не твоя очередь. Дура. – умереть раньше них не страшно, Хитоми смерти не боялась никогда. Пару граммов ужаса попробовала ещё в третьем классе. В её комнату никто не заходил после смерти. Пыли становилось с каждым разом все больше, а сатурн с её окна перебрался в комнату Верон.