H3301 или как не умереть в коробке.

Верон была всегда и есть до сих пор, она будто никогда не умирала и не рождалась. Была похожа на ошибку, будто её место не здесь. Слишком мягкая кожа и голубые звёзды под ногтями, густые длинные ресницы, из которых было в пору вязать верёвки и вешаться неуклюжим зайцам в кухне. Как первый снег, как плачь ребёнка или фиолетовые нарциссы. Цветов в её комнате было столько, что с лихвой хватило бы каждой дворняге на похоронный венок. Вокруг неё все сходили с ума, Дильнар неизменно ночевал у клёна, Фэй перестал выходить из комнаты, а я любила каждую бешеную собаку до дрожи в руках. Ванная комната держала в себе нити прежних жильцов на стенах, злую ржавчину в углах железного гроба и миллион планет в шкафчике над раковиной. Отражение кривое, искажает действительность. Из стены на невинную душой и телом Верон смотрело потрёпанное нечто. Ногти вырваны, звёзд не видно, а под рёбрами нарциссы. Тепло последний раз они ощущали весной, а батерии до сих пор покрыты инием. Место Верон не в этой жизни и не с этими людьми. Голубые звёзды пузырями воздуха вылезают на свободу из лёгких, вены набухают, как линии метро во время террактов, а на ресницах иней образует собственный снежный полюс. Под сердцем будет гореть северное сияние, а Верон обязательно найдёт свое место где-нибудь ещё. Зеркало никогда не искажало её реальность. Клён срубили. После третьих похорон, Дильнар чуть не повесился на нем. Долго кричал и размазал костяшки в противное месиво, он винил во всем дерево и просил не забирать остальных. Клён не слушал, лишь собирал солнечную систему по частям и отправлял сатурн пожирать своих детей.