Не привязывайся!

Утром следующего дня демоница отправилась на землю. Водоворот выкинул её прямо посреди улицы города, который, как поётся в старой песне, никогда не спит. Повсюду ввысь простирались небоскрёбы и всевозможные бизнес-центры, жилые кварталы находились чуть поодаль, и только несколько кафешек разбавляли серый городской пейзаж яркостью и приятным цветочным ароматом летних террас. Правда, вечно снующие туда-сюда официанты, надоедливое бряканье посуды и кислые уставшие лица офисных работников могли испортить собой даже эту тихую гавань умиротворения. Мими с любопытством прогуливалась по брусчатому тротуару, озираясь по сторонам. Мир людей всегда привлекал её, она помнила разы, когда посещала его с родителями будучи совсем крошкой. «Люди — какие они всё-таки странные» — подумала она тогда, впервые завидев этих созданий. С течением времени её представление о людях расширилось. Иные демоны относились к человечеству совсем уж посредственно, как к расходному материалу, она же уважала людей и считала, что между ними и демонами куда больше сходств нежели различий. Тут, конечно, надо отдать должное Винчесто, который много рассказывал крестнице о земном быте, традициях разных народов и их культуре, знакомил её с величайшими произведениями искусства, созданными выдающимися мыслителями и творцами, теми, кого люди обычно называли гениями. Демоница ненадолго задержалась у одной из витрин дорогого бутика. Нет, она не рассматривала асортимент магазина, гораздо больше её сейчас интересовал собственный новый облик. С отражения на неё приветливо поглядывала очаровательная миниатюрная блондинка с каре. Мими провела пальцами по своим непривычно коротким и непривычно кудрявым волосам. «Неплохое преображение мне досталось, очень даже недурно вышло!» — Довольно пробурчала себе под нос новоиспечённая белокурая дива. Увлечённая разглядыванием своей чужой внешности Мими не заметила, как витринное стекло отразило ещё один женский силуэт, в следующее мгновение на её плечо опустилась чья-то лёгкая рука, заставляя обернуться. — Привет, милашка, извини, что отвлекаю. К сожалению, не знаю твоего имени, но думаю ты слышала что-то о «Пиковых дамах». Я Клэр, лидер этой чумовой девчачьей банды, и я приглашаю тебя на наше выступление в крутом Нью-Йоркском клубе в конце недели. — Самоуверенно произнесла незнакомка, нагловато пихая в руки растерянной демоницы глянцевый буклет с координатами клуба и прочей информацией о мероприятии. — Я Ми… — Как же ей сейчас хотелось представиться настоящим именем, но земные миссии требовали соблюдения конспирации. — Мадлен. Сокращённо Мэдди. — Назвалась «блондинка», рассматривая бумажное пригласительное. Заглянуть в глаза собеседнице отчего-то не хватало духа. — Твой акцент! Приезжая, да? Откуда будешь? — Я из Дюссельдорфа, это на Западе Германии. И я обожаю путешествия. Вот приехала своими глазами увидеть хвалёную родину демократии. — Мими ненавидела врать, но общаясь со смертными, делать это приходилось постоянно. — А я ведь сразу распознала в тебе представительницу арийской расы: блондинистые локоны, светлые глаза… — В словах Клэр проскочило кокетство, видимо пытаясь скрыть его, она улыбнулась до беспредела обворожительной улыбкой, уже не единожды разбивавшей сердца воздыхателей и воздыхательниц. «Не смей пялиться на неё! Ты здесь не за этим, Мими. Помнишь, что говорил Адмирон: не привязывайся! Не усложняй и без того сложную задачу!» — Вторил голос разума. — «Чёрт, ну почему именно она? Неужели больше некому было? Обычно случайными жертвами обряда «Первой крови» становятся больные, полусумасшедшие старики или глубоко несчастные люди, не живущие, а доживающие свой паршивый век в одиночестве и отчаянии. Но тут… Молодая и красивая! Да, чёрт возьми, красивая и невообразимо сексуальная, у которой в запасе должно быть ещё, как минимум, пол-века и жизнь, полная сочных эмоций и всех вообразимых радостей этого мира. Чёртова стекляшка! И как после такого ты вообще можешь называться зеркалом «фортуны смертных»? Что ж, очевидно, это будет труднее, чем ты могла себе представить, Мими.» — Раз уж ты местная, быть может, проведёшь мне небольшую экскурсию по местам, которых нет в путеводителе? — Танцовщица посмотрела на девушку с вызовом, будто ждала этого предложения от неё. — С радостью, милашка! Ты обратилась за этим к нужному человеку! — Шатенка игриво подмигнула новой знакомой.

***

Нью-Йорк был родным городом танцовщицы. И она чувствовала себя как рыба в воде среди этих суровых величественных зданий разных эпох и архитектурных веяний, уникальным образом сплетавшихся в единую пёструю мазайку американской идентичности. Под занавес дня, посетив до этого несколько музеев и памятных для истории города мест, девушки забрели в Брайант-парк, один из старейших на Манхэттене, расположенный между Пятой и Шестой авеню. С восточной стороны от природного памятника располагалась публичная библиотека, что во многом определяло специфику парка. По всему его периметру было разбросано много киосков, книжных и с быстрой горячей едой навынос. В зелёной зоне, под тенью вековых деревьев стояли многочисленные столики и стулья, а за ними небольшими группками собирались и играли в шахматы пенсионеры, в основном мужчины в бейсболках с причудливыми вышивками. — Хоть я всегда и предпочитала куда более активное времяпрепровождение… — Начала было Клэр. — Бывало, и мы с папой играли в шахматы. Он играл ужасно, и я поддавалась, делала вид, что ушла недалеко от него, чтобы не обидеть. Но он, конечно, сразу раскусывал подвох, и его моё притворство бесило гораздо сильнее, чем меня отсутствие достойного соперника. Но всё равно мы каждую субботу шли утром в ближайший рядом с домом сквер. Иногда желание сыграть пару партий появлялось у отца в будний день, но в субботней традиции было что-то особенно притягательное. — Глаза цвета майской грозы вспыхнули теплом и ностальгией. Это чувство было хорошо знакомо Мими, ведь она, как и Клэр, была папиной дочкой. — Можешь подойти, поговорить с ними. — Подбивала демоница, указывая на шахматистов, увлечённых игрой. — Не хочу мешать, к тому же, вероятно, их любительский клуб формировался годами. Должно быть, они не очень жалуют новичков. — Как хочешь. — Мими равнодушно пожала плечами. — Ладно, давай присядем, что ли. — Шатенка небрежно скинула с плеч на траву косуху и опустилась на неё, похлопав ладонью рядом с собой. Мими плюхнулась рядом. Из рюкзака танцовщица достала пару холодных банок, одну протянула «немецкой туристке». Яблочный сидр шикнул, девушки дружески чокнулись. Напиток оказался холодным, терпким, чуть кисловатым, но приятным. Спустя несколько молчаливых глотков в головах обеих почувствовалась лёгкость. Клэр стянула босоножки, беззаботно подставив стопы под ласку мягкой травы. Заметив то, с каким наслаждением она это сделала, Мими подметила: — Люди сами себе устраивают проблемы — никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобную обувь. — Ну начнём с того, что я не планировала сегодня посвящать весь день пешим прогулкам, откуда же мне было знать, что ты свалишься на мою голову?! — Попыталась оправдать выбор обуви танцовщица. — И вообще, Хвала человеку, придумавшему кроссовки! Спасибо от намученных ног твёрдой обувью да каблуками этими инквизиторскими. — Никогда не понимала, почему многие женщины так много времени и усилий уделяют своему внешнему виду, идут на такие жертвы, ради чего? Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты и плохое настроение. Многие жалуются на свою внешность, и никто на мозги. — Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем умных, милашка. Мама всегда говорила мне: «Бог создал женщин красивыми для того, чтобы их любили мужчины, а глупыми — для того, чтоб они любили мужчин». Но это не делает нас слабым полом. Слабый пол — это гнилые доски. — А как насчёт тебя? Ты тоже стремишься привлечь внимание парней? — Если ты про мои босоножки на высоком каблуке, то я ношу их для того чтобы, в первую очередь, нравиться себе. Мнение мужчин меня волнует в последнюю очередь. Принятая обществом вторая половинка есть у мозга, таблетки и гамбургера. А я изначально родилась цельной. Папа учил меня тому, что Я — главный человек в своей жизни. И только я решаю, где мне сегодня быть, с кем дружить и кого любить. И я не желаю лет эдак в 85, валяясь на смертном одре, вспоминать свою жизнь как бесконечную череду попыток кому-то угодить, вызвать одобрение. В любом случае у меня будут все основания скрипучим голосом сказать: «А ведь я прожила отличную жизнь!» К тому же, я давно поняла, что меня привлекают отнюдь не парни… — Многозначительный взгляд, брошенный на собеседницу. «Нет, Мими, даже не думай. Достаточно на сегодня откровений! Чёрт тебя дёрнул затронуть эту тему. Поздравляю, ты узнала, что ей нравятся девушки! Полезная информация, не правда ли?! Только какое отношение она имеет к твоей миссии? О, Шепфа, это попросту смешно, а ну-ка, возьми себя в руки! Вспомни, зачем ты здесь!» — Почему молчишь? — Клэр аккуратно дотронулась до подбородка демоницы, вынуждая посмотреть на себя. — Тебя смутил мой ответ? — Спросила она встревоженно. — Нет, конечно нет. — Ответила Мими, выходя из раздумий. — Гомосексуализм не является извращением. Собственно, людям известно только два извращения: хоккей на траве и балет на льду. Остальное находится в пределах нормы. Девушки рассмеялись отпущенной остроте. Где-то в летней вышине задул слабый ветерок. Мими обняла себя за плечи, реагируя на возникшую из неоткуда вечернюю прохладу. Неподалёку щебетали журчащие струи воды паркового фонтана, заглушая собой чужие разговоры, позволяя девушкам насладиться вечером и компанией друг друга. — Не холодно, милашка? Может быть, уже пойдём? — Нормально. Давай ещё посидим. Они молча допили сидр, вглядываясь в сгущающуюся над парком темноту. Шахматисты-любители по-подхватывали шахматные доски и засобирались домой. Их примеру последовали художники, ставшие торопливо закрывать тюбики красок и складывать переносные мольберты. Громко зевнув и потянувшись, Клэр легла на траву, прогретую дневными лучами. Мими — рядом. В сине-тёмном безоблачном небе мерцали звёзды северного полушария. — Ты знаешь какие-нибудь созвездия? — Неа. Ну вон там вроде «лебедь». — Клэр очертила пальцем фигуру в небе. Тусклый месяц загадочно за этим наблюдал. Вдоль тропинок зажглись парковые фонари, освещая собой пространство. Холод усилился, став едва выносимым, и демоница придвинулась к смертной. Клэр дышала глубоко, но слегка неровно. Она положила руку под голову новой знакомой, обняла, и та забралась головой к ней на плечо. Джинсовая ткань рубашки была немного жестковатой для мягкой кожи щеки, но это мелочи. — Знаешь… — Прошептала Мими, осторожно кладя руку на живот танцовщицы. — Что? — Мне очень хорошо. — Это сидр. — Нет. Ночь красивая. Опять налетел ветер, танцовщица крепче прижала к себе Мими. — И ещё… я рада, что мы познакомились. — Чуть погодя добавила демоница, окончательно привыкнув к близости её тела. — Я тоже. — Послышался короткий, но такой ёмкий ответ. Мими хихикнула. Они ещё полежали. А когда наконец поднялись, не дожидаясь, пока их погонит прочь охрана парка, шатенка захотела проводить подругу до отеля, в котором та остановилась. Тут-то и выяснилось, что «туристка» ещё не успела заселиться в гостиницу, а вещи её потеряли во время перелёта неблагонадёжные сотрудники аэропорта. Получившаяся сказочка казалась демонице глупой «до чёртиков», но чем парадоксальнее выдумка, тем охотнее люди в неё верят. Неравнодушная Клэр не бросила девушку в беде и предложила ей переночевать у себя сегодня. Да что там сегодня? Остаться у неё на всю неделю. Нетрудно догадаться, что Мими охотно согласилась. Заполночь добравшись до квартиры, которую снимала танцовщица, вымотанные насыщенным днём и фееричными эмоциями от знакомства, девушки быстро разошлись по разным комнатам. Хозяйка квартиры, не задумываясь, уступила гостье свою спальню, перебравшись на диван в гостинной. А Мими, будучи не самой скромной демоницей преисподней, впрочем, скромность у демонов была не в почёте, не стала отказывать себе в удовольствии понежиться в просторной и мягкой постели.