Север. Ре-Ра

      Грармон. В городе книг и столице вольного Севера начался день эйрана. День, в котором Йорат Сингилл сначала сверил голоса в свою поддержку, проставил печати, капнув сургучом на рукав, и приготовился выслушивать советника.       Советник – тщедушный человечек лет сорока – коротко кивнул и разложил пергамент на столе.       – Вас отказалис поддерживать Эрадалм и Раинор...       – Этого следовало ожидать.       – ...а вот Винтерштерн уже прислал своего представителя с договором.       – Тоже предсказуемо. Зерно?       – Именно, мой эйран.       «Зерно. Будь у них зерно, они бы никогда не сказали нам и слова, эти винтерштернцы. Но без нас они не переживут лето, не то что зиму – и вот, всегда в первых рядах, кто бы ни стал эйраном...» – размышлял Йорат, изучая пункты договора и почесывая проплешину на макушке. Договоры в Винтерштерне умели составлять на совесть. Ничего лишнего, только нужное; никакого подобострастия, только независимая гордость. И в почерке виднелась та же гордость, в четких линиях букв, в острых закорючках знаков препинания.       Под гордыми завитками Винтерштерна эйран широко махнул свою одинокую подпись, похожую на птичье крыло. Одним крылом был и Йорат – последний Сингилл из ныне живущих, последний Сингилл в мире.