Север. Ре-Ра

      Эрадалмские луга лежали под толстым слоем сверкающего снега. По снегам, гремя колокольчиком, скользили сани. От двоих тяжеловозов, от возницы, от мальчишки, устроившегося верхом на грузе, валил пар – дышали все сани разом.       – О-о-ох, леда, ле-еда-а!.. – хрипло голосил старик, подгоняя лошадей.       – Сидр, кости да еда! – хохотал мальчишка.       – Опят мне песню портиш, мелкой бес! – старик нахмурился и замолчал.       И снова хруст копыт, снова шорох полозьев по снегу.       – Слу-ушай, деда... – мальчонка съехал с заснеженной ткани на дно саней, встал за стариком.       – Ну, чего те-е?       – А правда, что мы енту рож в Гандагул везем оттого как эйре с Винтерштерном разругалса? – он глубокомысленно шурудил шапкой, пока говорил: это всегда помогало ему сосредоточиться.       – Э, чего наслушалса! Откудова у тя такыя слова? – удивился старик.       – Да так... В доме поговаривают...       – Я те покажу поговаривают!.. Эх. И вовсе не оттого. А знаш отчего?       Мальчишка помотал головой. Снег с шапки полетел в разные стороны.       – Ну, снегом-то не бросайс! – дед стряхнул с бороды серебряные искры. – Оттого, значитса, что дворфы опят с орками воеват почали. Смекаш?       – Так им чего, жрат неча?       – Ага, неча. А ежели их – того... То и до нас с тобою докатитса. – серьезно закончил старик.       Колокольчик беспокойно звенел, рассекая язычком холодный воздух. Лошади пыхтели, выдыхая клубы пара в дневной воздух. Старик опять затянул песню про льды, мальчишка подхватил ее: часто он ездил с дедом, учился сам управляться с лошадьми и санями. Времени было много.       Эйре эрадалмский видел со стены череду темных точек и бормотал в густую бороду. Неделю назад он выпроводил винтерштернцев, пять дней – три отряда своих людей. Он еще отправит трижды столько. А сегодня – десять бушелей ржи.       Нескоро новости докатились до Грармона, скоро началась война.