Север. Ре-Ра

      Со смертью младшего сына она смирилась довольно легко. Конечно, было больно узнать от дворфов о нападении на его отряд, но ведь он знал, на что шел. Даже шутил по этому поводу. Дошутился.       Эйре Раинор мерила шагами большой зал. В центре был сложен большой очаг, и она отходила от него на двенадцать шагов, а затем возвращалась. На лавке у очага лежал Струм. Он следил за хозяйкой только взглядом и тяжко вздыхал, переживая гибель Анора.       И все же у эйре были свои огорчения – давнюю боль носила она в сердце, тщательно пряча от других и от себя. Пальцы плотно сомкнулись на рукояти меча: Эйдвен Раинор привыкла носить с собой оружие. Под ногтями побелело. Губы сжались.       Только что она отказалась от условий эйрана, которого не выбирала. А он, в свою очередь, отказался от ее условий. Они с грармонским посланцем обменялись долгими взглядами, и посланец – этот маленький человечек неопределенного возраста с жидкой бороденкой – ее взгляда не выдержал. Потом он наверняка будет говорить, что глаза у эйре Раинор тяжелые, словно чугун. «Он еще не знает моей руки» – шепнула Эйдвен, сама не сознавая, что двигает губами. Струм шевельнул ушами.       В голове у эйре была карта. Горы, зеленые леса, синие жилы рек – она все помнила. Такую карту не начертишь: ни одного названия. Вместо них – образы, четкие, но не оформленные до конца. Их и не перескажешь.       Мысленно Эйдвен прошла по границам своего гархальда, стараясь припомнить последние новости оттуда: где выпало слишком много снега, где упало дерево, где лед на Аррине еще тонок... Она искала того, кто придет за ней, и хотела успеть сделать первый шаг, кинуть первый камень.       Эндеррины заняты, Умветы вечно пытаются решить дело миром и не понимают, когда уже поздно – «Эти еще вмешаются со своими «благими намерениями», непременно вмешаются» – и остались только Рейвайры. Остальные слишком далеко.       Решено!       Эйре Раинор повернулась к вошедшему человеку:       – Сыщи черную курицу, сверни ей шею и отправь в Рейвайр.