Север. Ре-Ра

      На горизонте показалась голова Раинора: крепость. К ней темной толпой спешили люди. За ними никто не гнался – никто, кроме второй человеческой тучи. Эту направляла страшная рука.       Средние пальцы: ни длинные, ни тонкие, ни толстые, ни короткие, – без рукавиц. Нужны тонкие движения. Вены просвечивают деревом сквозь светлую кожу. Грязь и кровь под отросшими ногтями.       Темными пятнами – люди на белом снегу, потом – на камнях. Стучат копыта, ноги, лапы; гремят рога и голоса. Краткими вспышками – огонь.       Эйдвен второпях отдавала приказания, зная, что они бессмысленны. Запирали ворота, двери, окна – бестолку. Собрались в большом зале. Перекрыли входы столами, лавками.       – Они заперлис! – выпалил кто-то.       – Вижу. Разойдитес. – Ривалан говорил спокойно, но громко: его голос перекрывал сотню голосов и шумов.       Взмах рукой – и за дверью повалились груды дерева. Две высокие створки распахнулись. Град стрел – по стенам, полу, Ривалану. Задело пару человек, по глупости. Эйре Рейвайр сделал шаг вперед, и под его ногами ломались стрелы, как кости.       – Ты не сдашса, эйре. – под сводами вместе с дымом – ледяной голос. – Так пощади свою землю. Выйди!       Никто не шевельнулся. Молчание.       Ривалан подождал. Молчание.       – Смотри, Раинор, какая эйре повела тебя на войну!       Головы раинорцев поворачивались туда и сюда. Эйдвен стояла и смотрела через плечи на черную фигуру в своем зале. Что? Вызвал на поединок? Бессмысленно. Да только как все закончить?..       Страх подкатил к горлу. Только не слезы! Пусть он уже что-нибудь сделает!       – Выйди!       И в этом слове – сила, несказанная и всеобъемлющая. Эйдвен моргнула. Застекленевшими глазами посмотрела на черную птицу в своем зале. Один шаг.       «Он приказал эйре?»       «Он приказал...»       «Он..!»       Хлопок в голове. Эйре Раинор заморгала, но не двинулась с места, а потом широко открыла глаза.       А Он уже принял топор из ее рук. Сама подала, но не склонила головы, не согнула спины: эйре не кланяются. И друзей, и врагов встречают они лицом к лицу.       Ривалан увидел морщины на лице Эйдвен. Глубокие, резкие, частые. В темно-рыжих волосах – кровь вперемешку с сединой. Глаза...       «Теперь – конец».       Она стояла, а Ривалан взмахнул топором в крыльях.       Удар – под ребро, к сердцу. С визгом полетели колечки кольчуги, заранее разомкнутые. Выходит, знала?..       Тело Эйдвен, как было, в доспехах, полетело набок. Из Раиноров кто-то дернулся:       – Я, эйре Раинор... – и бросился к ногам, к телу.       Старший сын, русые волосы, белые уши...       – Нет.       – ? – глаза, открытый рот.       – Эйре не кланяетса.       Ривалану он был противен. Как большой комар или червь. Эйре хотел отшвырнуть его ногой – но только шевельнул носком, и старший Раинор пополз назад. Ривалан остался на месте, только отпустил топор.       Раинор пятился ползком, иногда подобострастно поднимал голову и оглядывал лица людей, которые должны были быть его людьми. Они отступали на шаг назад, сжимали губы, отводили взгляд – старались не замечать его. В их глазах он был таким же предателем, как и его мать, но она крепко держала их, и они шли за ней. И все же Эйдвен пошла против своей земли и против Севера, а он был ее сыном.       В Ривалане шевельнулось что-то вроде жалости к Раинору. Эйре мог только радоваться, что Ривалан и Черное Пламя желают одного и того же.       Он протянул руку к Раинору и сжал ее в кулак, а потом медленно потянул к себе. В щелях между сжатыми пальцами забилось красное сияние. Когда эйре расслабил руку, оно исчезло. Вместе с жизнью сына Эйдвен. Он распростерся на полу, высушенный и опустошенный.       – У Раинора нет эйре. И больше никогда не будет!       Сказал – и вышел. У дверей он видел бледные светильники лиц. Эти лица он потом увидит с другими выражениями: страх рождает ненависть, а ненависть к святотатцу – богоугодное дело.       «Ирай, прости меня... Прости, ибо они – не простят».