а ещё кеды у тебя дурацкие

      огни ночного города ярко светили по всей площади, и издалека больше были похожи на звёзды, на какие-то небесные тела, нежели на просто бездуховные фонарики. и андрей чувствовал себя так, будто летает в открытом космическом пространстве. и задыхался также. вот только недостаток кислорода был обусловлен не отсутствием атмосферы и мизерным содержанием этого газа, а, скорее, тем, что просто рёбра и сердце давили, не давая сделать ни глотка воздуха.       под гнётом зимнего санкт-петербурга, кончики пальцев заметно тряслись от холода, и фёдор посматривал уже даже как-то неодобрительно. андрею было бы холодно, если бы не фёдор рядышком, под боком почти, как крылышко. и также греет — перьями, осторожно, заботливо. тепло, исходящее изнутри, почти что светилось, как радиоактивное излучение. только не было вредно.       серые панельки, сейчас, при ночном освещении одних только звёзд-отверстий в чёрном полотне неба и блеклых светло-оранжевых фонарей, будто бы возвышались над городом, становясь ракетами и устремляя свои носы в далёкий космос, покорять дорожки звёздной пыли и тысячи световых лет вперёд.       фёдор аккуратно взял ладонь андрея, переплетая его пальцы со своими, то ли согреть пытаясь, — потому что у фёдора, в противовес андрею, руки всегда тёплые, — то ли просто хочется, но в своё оправдание, непонятно, зачем вообще нужное, кинул лаконичной «холодно», сжимая ладонь крепче. а андрей даже вопроса не задал.       советская лавочка у старого панельного дома в не самом лучшем районе питера — такое себе место для свиданий со своим парнем. тем более, если ты сам парень. но им обычно вообще плевать, потому что в такую поздноту выбираются гулять либо совсем отбитые, либо фёдор с андреем. да и жуткие морозы распугают кого угодно, кроме андрея, конечно же, вопреки ожиданиям фёдора. андрюша-то, вообще, мерзляк, и фёдор ожидал, что зимние вечера (ночи) они будут проводить вместе дома, под тёплым уютным пледом и в крепких объятиях друг друга. и либо андрей конченный романтик, что ему так хочется смотреть на зимнее звёздное — причём обязательно, сука, с улицы, иначе мир коллапсирует, и вселенная сожмётся обратно до сингулярности! — небо в час ночи, либо андрей просто в принципе конченный.       андрей не теряется, улыбается как-то недобро; что-то наверняка уже успел придумать. тянет фёдора за руку, ведёт за собой в сторону детской площадки. прямо к ледяным горкам, сквозь небольшие сугробы снега, собирая северные кристаллики, как звёзды в мешок, к себе полные кеды. и почти поскальзывается, чуть ли не рухнув с грохотом прямо задницей на твёрдый лёд.       — андрей, честно скажи, ты дурак? — спрашивает фёдор, когда андрюша, видимо, решает посоревноваться со снежинками в том, кто быстрее пизданётся на землю. и тут, уж извините, выиграет явно андрей, потому что масса его тела значительно превышает массу снежинки, а, следовательно, сила притяжения действует на него сильнее.       — да почему дурак-то сразу? — дует губы андрей, совсем по-детски так, словно маленький мальчишка, который обиделся на маму за то, что та не купила ему шоколадное мороженое в шариках.       — потому что дурак. — резонно отвечает фёдор, помогая этому непослушному малышу, который так и тянется сегодня себе что-нибудь отбить на этом чёртовом льду, удерживать равновесие, крепко держа за руку.       когда андрей очередной раз за эту ночь стремится поцеловать лёд любой частью тела, фёдор не выдерживает, дёргает его со всей дури так, что у андрея потом рука болеть будет, прижимает к себе поближе, обнимает крепко так, и накрывает его губы своими — лучше уж пусть с фёдором целуется, чем со льдами всякими. жмёт его ближе к себе, намереваясь согреть и защитить от всех бед, катаклизмов, ядерной войны и отбитого на залитом возле горке катке копчика.       — а ещё кеды у тебя дурацкие. — говорит фёдор, разорвав поцелуй, но не прекращая держать андрея близко-близко в крепких объятиях.       — да чё дурацкие-то? — андрей кое-как пытается рассмотреть свои кеды, чтобы понять, в чём же их изъян, но не находит видимых причин. — нормальные кеды, красивые, что не так?       — никто и не спорит. — улыбается на эту почти что глупую инфантильность, потому что забавно и непонятно — андрей действительно проблемы не видит, или просто тупым притворяется. — просто сейчас зима. снег. минусовая температура. а ты в свои кеды все сугробы собираешь, а потом жалуешься, что простудился.